Дедушка влюбился. Страница 10

Я зашел внутрь, вдохнул запах березовых веников, достал из буфета большую жестянку: там, под слоем рассыпного черного чая, таилась коробочка с чудодейственными пилюлями «Елды-батыр», их с Алтая возит мне тамошний поэт, которого я изредка приглашаю в студию, вызывая зубовный скрежет у прочих виршеплетов. Снадобье из трав и корешков по секретному рецепту предков готовит его брат, шаман и индивидуальный предприниматель, живущий в урочище вдали от людей. Он расфасовывает изделия в красивые фирменные коробочки и рассылает по почте постоянным покупателям, озабоченным эректильной дисфункцией.

Я проглотил таблетку, запив вчерашним чаем. Этот природный афродизиак действует не сразу: сначала, часа через два, ты чувствуешь прилив сил, радость жизни, творческую энергию, что очень полезно, когда работаешь в кадре, и Роз-Мари в таких случаях говорит с одобрением: «Молодец, Сева, глаз горит! Влюбился, что ли?» И только часа через три-четыре по телу разливается томительная похоть, а еще позже кровь как бешеная наполняет пещеристое тело, обозначаемое в народной языковой практике словом из трех букв, украшающим заборы Отечества. Значит, к 15:30, прибыв к Славе на Русаковскую, буду как огурчик, точнее – длинноплодный огуречный гибрид.

Выйдя из бани, я направился к беседке, похожей на абрамцевский теремок. Это уже наше с Инь произведение, и с ним надо что-то делать: недавний тропический ураган, невиданный прежде в Подмосковье, отогнул и задрал железные листы крыши: набьется снег – пиши пропало. Потом, уговаривая себя не принимать случившееся близко к сердцу, я побрел на край участка, там ветер повалил соседскую осину на забор, который мы сладили только в прошлом году. Картина страшная: новенький штакетник разлетелся в щепу, прожилины из отличного бруска пополам! Да, по закону за эту сторону ограждения отвечаем мы, но ствол-то рухнул с территории Ямбовых. Однако заставить соседей вложиться в восстановительные работы – дело безнадежное. Сам-то Яша – мужик неплохой, и я, как могу, его поддерживаю, зато жена Елизавета за копейку удавится. Муж за глаза зовет ее Ильзой Кох или Бухенвальдской волчицей, подразумевая злобную эсэсовскую даму, делавшую абажуры из человеческой кожи.

9. Зрячая Фемида

Чтобы утешить сердце, я открыл калитку в лес: тропинка, петляя между деревьями, вела к речке Ирге, неширокой и неглубокой, но остудиться в жаркий день вполне достаточно. Неоднократно обитатели поселка пытались скинуться, чтобы построить плотину, превратив овраг за околицей в пруд, и всякий раз какие-нибудь жмоты отказывались вносить пай, надеясь проскочить дуриком, но следом охладевали и остальные. А ведь с появлением водоема ценность дачевладения резко возрастет. Нет у нашего народа здорового чувства наживы и рыночного мышления, хоть убей. Если бы не евреи, считает Шуринов, мы бы до сих пор жили в вялотекущем патриархальном благолепии.

Пошарив в траве, я нашел полдюжины молоденьких польских грибов, как раз на суп, они всегда появляются под раздвоенной березой в начале октября. Рыжая белочка юркнула по стволу, замерла, косясь на меня бусинками глаз, и молниеносно скрылась в ветвях, балансируя хвостиком, похожим на ершик для мытья бутылок. От сердца отлегло. Какое это счастье жить на природе, в «висячем золоте дубравы и серебре березняков»! (Заболоцкий.)

К тому времени, когда тесть умер, так и не добившись социальной справедливости, мой отец уже лежал на Домодедовском кладбище, что у черта на куличках, не доезжая до аэропорта. Знаменитый «ящик», где он проработал полжизни, дослужившись до заместителя начальника цеха, скукожился, ведь надобность в самонаводящихся ракетах отпала, казалось, навсегда: мир, дружба, жвачка… Производство ужали, людей валом увольняли или досрочно отправляли на заслуженный отдых. Батя особо не переживал, пенсия хорошая, сиди на природе или уди в Москве-реке рыбку.

Маму Катю, работавшую в ОТК на том же заводе, сократили, и она на время устроилась в химчистку рядом с домом на прием и выдачу заказов. Но как раз появились чудесные китайские пятновыводители, и клиентов почти не стало. Потом Егор Гайдар прохрюкал что-то про реформы, началась дикая инфляция, окрестное старичьё собирало пустые бутылки в скверах и рылось по помойкам – пенсии хватало на один поход в гастроном. Мы с Инь, конечно, помогали, но и нам приходилось туго. Родители, чтобы ни от кого не зависеть, брали у оптовиков корейскую «ангорку» – шапочки, береты, шарфы, перчатки – и продавали на огромной барахолке, в которую превратился Стадион имени Ленина, где когда-то мы болели за «Спартак». На зимних сквозняках отец простудился и вскоре умер от воспаления легких в больнице, куда я носил ему помимо бульона и соков препараты, прописанные врачом, включая аспирин: никаких лекарств, кроме марганцовки и зеленки, у докторов тогда не было, полная разруха в здравоохранении, как, впрочем, и везде.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.