Сага о Слиянии душ. Книга 1. Всадник дракона. Страница 9

Это был старый грифон, который, если Джай не ошибался, участвовал в войнах, потому что на передней лапе у него не хватало когтя, а на крестце виднелся шрам в виде полумесяца. Оперение было золотистым, а пух – рыжевато-коричневым; впрочем, Джай за многие годы видел грифонов и с темными перьями, и пестрых, и всяких других.

Именно это животное прославляли по всему Лациуму, по всей столице – от статуй до гравюр; грифон красовался на доспехах каждого легионера в империи. По значимости грифон уступал только красному льву Леонида, но его вытеснил символ империи, ставший де-факто символом прихода к власти Константина.

Джай наблюдал, как грифон ковырял когтями сухую землю. Ростом он был даже выше кобылы Арджуна и мог бы, не опуская головы, просунуть клюв между ушами большой лошади. Голова животного была увенчана подвижными хохлатыми ушами, которые, как знал Джай, слышали лучше, чем обостренный слух наездника, связанного душой с грифоном.

Юноше захотелось протянуть руку и коснуться того места, где под седлом смешивались пух и перья, отделяя гигантскую орлиную голову и плечи от львиной спины. Ничего удивительного, что Леонида так привлек этот зверь, побудив императора впервые вступить в союз с тогда еще малоизвестной сектой, научившейся связываться с грифонами много десятилетий назад. Эта небольшая группа людей, тренируясь вместе и обмениваясь знаниями, впоследствии и стала Гвардией грифонов.

Сердце Джая стремительно забилось при виде редкого зверя, и он пожелал, чтобы грифон обратил на него внимание. Как бы ему хотелось парить так же, как эта Гвардия грифонов, хотя они его и ненавидели! Иногда Джаю казалось, что почти каждую ночь ему снилась прохлада облаков и мир, раскинувшийся у ног…

Какой идиотизм – мечтать о полетах тому, кто боялся оседлать лошадь! Джаю не нужны были насмешки стражников, чтобы чувствовать себя неполноценным и пристыженным, – он и так ощущал это всякий раз при виде этих великих зверей…

– Как раз вовремя! – рассмеялся Тит и хлопнул в ладоши. – Магнус никогда не разочаровывает!

У Джая слегка скрутило живот, когда огромный грубый мужчина, командующий Гвардией грифонов, спрыгнул со своего зверя. Грифон, должно быть, являлся его тотемом – так называли зверей, в которых была заключена душа связанных с ними людей.

Командир был рыжеволосым титаном со стальными голубыми глазами и выступающим подбородком, от которого к скуле тянулся шрам от ожога. Магнус был хорошо известен в городе и за его пределами своей жестокостью и ужасными расправами над врагами империи – преимущественно над степняками. Он гордился тем, что умел «расправляться» с дикарями.

К удивлению Джая, Магнус прилетел не один. За его спиной сидел мальчик, младше Джая на несколько лет. Худой, с бледным лицом, он держался с уверенностью человека, чье положение и статус были выше ситуации, в которой он находился.

Судя по всему, он был дворянином, но в этом не было ничего удивительного. Гвардия грифонов набирала большинство своих учеников из знатных семей империи. Разумеется, только вторых или третьих сыновей, которым нечем было заняться, кроме как посвятить свою жизнь гвардии, – немногие знатные дома подвергали своих наследников такому риску.

Тем, кто выдерживал обучение, в тринадцать лет предоставлялась попытка связаться душой с чамрошем. Джай знал совсем немного о секретных методах Гвардии по установлению связи, о зельях и таблетках, с помощью которых ученика доводили до грани смерти. Он также знал, что большинству это не удавалось, и те погибали при попытке связаться, а оставшиеся в живых навсегда оставались на службе в Гвардии, чтобы не раскрыть то, что им было известно.

Новообращенные служили оруженосцами до тех пор, пока не получали возможность связаться душами с детенышами грифонов. Опять же, многие умирали в процессе, поскольку, как Джай слышал, разрыв уже существующей связи души достаточно опасен и болезнен, не говоря уже о формировании новой. Но выжившие становились рыцарями. Полноценными стражниками Гвардии грифонов.

– Как видите, я не пожалел средств, принцесса Эрика, – сообщил Тит. – Наш лорд-командующий Гвардии прислал охотника-следопыта, чтобы ускорить процесс – его тотем ищет нашу добычу, пока мы разговариваем. Мне сказали, что Сайлас настолько одарен, что проведет год в Гильдии…

Тит продолжил говорить, но Джай снова отвлекся. Сайлас откинул с глаз прядь черных волос и опустился на колени на землю. Джай наклонился ближе, когда мальчик прищурился и сделал глубокий, прерывистый вдох.

Сайлас сжал пальцы, и на песке проступила линия, словно кто-то провел по нему лезвием. Радужки мальчика… засветились.

Джай завороженно уставился на него. Сколько бы раз он ни видел это зрелище, даже небольшие трюки, совершаемые связанными душой, казались ему удивительным чудом.

Волшебством.

Этой силой обладал каждый связанный со своим тотемом, но пользоваться ею умели лишь те, кто прошел обучение. Еще реже встречались продвинувшиеся достаточно далеко и научившиеся делать нечто большее, чем просто передвигать взглядом несколько зернышек риса или разжигать огонь.

– …вы можете выпустить последнюю стрелу, как только мы поймаем зверя, – продолжал Тит. Джай увидел, что Сайлас закрыл глаза, а выражение его лица стало пустым – он связывался со своим чамрошем. Смотрел его глазами.

Внезапно Джай всеми фибрами души пожелал связаться душой с каким-нибудь животным. Чтобы иметь возможность видеть за стенами покоев Леонида, да и вообще за стенами Лациума. Чтобы ощутить связь с кем-то другим.

Проклятье, да он бы и с голубем связался, если бы это было возможно! Но лишь немногие животные были способны на духовную привязку. Для каждого сектанта и каждого зверя существовал свой способ связи – и он всегда был опасным.

Еще одна мечта – и снова несбыточная…

Лучше сосредоточиться на текущей задаче и наблюдать за проклятыми данчанами.

Глава 8

Поскольку все внимание группы было приковано к золотистому грифону, Тит закончил свое обращение несколько вяло.

– Сайлас, – помрачнел Тит. – Твой тотем учуял запах нашей добычи?

– Да, ваше превосходительство, – ответил Сайлас, проводя пальцем по линии на песке. – Мы последуем в этом направлении – мой чамрош кружит над добычей, но это слишком далеко, отсюда не видно.

Тит подъехал ближе, проверяя рисунок Сайласа.

– Тогда едем! – скомандовал принц. – Давайте, данчане, надеюсь, ваши мулы смогут за нами угнаться!

Тит пришпорил коня, и Джай едва успел ухватиться за брата, как они уже мчались во весь опор. Он не осмелился оглянуться.

Джай внезапно осознал детскую некомпетентность Тита. Оскорбление гостей и будущей жены не имело смысла.

Принц был жестоким и властным; умным, но скорее от образованности, чем от природной хитрости. И в том, как пренебрежительно он обращался с гостями, Джай видел лишь браваду задиры, который пытался запугать и возвеличить себя в ребяческой попытке произвести впечатление единственным известным ему способом. Принц был… результатом воспитания. И явно скрывал страх перед первой встреченной им женщиной, равной ему по положению. Такое складывалось впечатление, что он не мог обратиться к ней напрямую.

Сосредоточив внимание на динамике отношений пары, Джай отвлекся от резких движений лошади. Он вгляделся в горизонт, надеясь увидеть кружившего над землей чамроша Сайласа. Увы, там было пусто.

День предстоял долгий и мучительный.

К тому времени, как лошади перешли на шаг в глубине саванны, Джай уже давно оставил скудное содержимое своего желудка птицам позади. Наконец высоко в небе показался круживший над землей чамрош; шепотом всем был отдан приказ остановиться.

Зверь приземлился возле Сайласа, который бежал рядом с их лошадьми, даже не вспотев. Джай восхищался очевидной силой и выносливостью мальчика и любовался чамрошем.