Сага о Слиянии душ. Книга 1. Всадник дракона. Страница 4

Леонид натянул мех на ноги и поморщился, когда щелкнула его плечевая кость.

– Холод, – просто ответил он. – Данчане живут в условиях почти вечной зимы, а их королевство разбросано по сотням отдаленных деревень. Не говоря уже о том, что их воины превосходно умеют устраивать засады – спроси любого из наших пограничных ополченцев. Мы бы обескровили наши армии и линии снабжения, чтобы к ним вторгнуться, а потом выжали бы из себя все соки, чтоб их удержать. И ради чего? Ради бесплодных земель, где почти не растет урожай? Тьфу!

Он снова раздраженно сплюнул.

Как всегда, Джай слушал внимательно, впитывая каждое слово. Его до сих пор поражало, что Леонид снисходит до подобных разговоров с ним. Еще больше поражало, что родственники Леонида, как и вся сабинская знать, игнорировали своего старейшину. Старик пережил всех своих сверстников. Он видел почти сотню урожаев.

Сын Леонида, Константин, редко виделся со своим отцом, предпочитая кутить со свитой подхалимов. Что касается внука, то Тит был очарован наследием бывшего императора, но почти никогда не навещал его, следуя примеру отца. Дворец был достаточно велик, чтобы месяцами не пересекаться ни с кем из королевских особ.

– Вы согласны с этим браком? – спросил Джай. – Я даже и не предполагал, что он состоится.

Леонид усмехнулся.

– Со мной не советовались, но я знал, что так будет. Это умный ход Константина. Он император мирного времени, но не лишен хитрости. Брак позволит нам сократить легионы на северных границах, что, в свою очередь, пополнит казну. Но самое главное – когда будущий сын Тита взойдет на трон, Северная тундра станет частью нашей империи.

Джай согласно кивнул, но он знал старика достаточно давно, чтобы понять: Леонид сказал не всю правду.

– Но им нельзя доверять? – уточнил юноша.

Леонид приподнял бровь. Обычно он не позволял Джаю вести такие разговоры – бывший император предпочитал говорить о былых временах, а не о сегодняшней политике. Впрочем, минуту спустя старик склонил голову.

– Они высадили сотню кораблей на нашем побережье и провели армию через наши суверенные земли. Если бы Гвардия грифонов не заметила их приближения и не предупредила береговую оборону не вступать в бой, сражение могло бы начаться сразу после их прибытия. Это было безрассудно с их стороны, и все ради мелкой демонстрации силы. Безрассудный враг опасен. Непредсказуем. Именно поэтому Рохан доставил мне столько хлопот.

Леонид заметил, как при упоминании об отце Джай потупился, и прочистил горло. Даже спустя десятилетие они избегали этой темы.

К счастью, неловкое молчание прервал стук кулака извозчика по крыше.

– Пять минут! – раздался приглушенный голос.

Джай снова отдернул занавески, вызвав неодобрительный возглас Леонида. Впрочем, сейчас юноша был готов рискнуть его недовольством – он впервые получил возможность увидеть Лациум со стороны.

В сельской местности возвышался утес – гигантский склон, заканчивавшийся резким обрывом на противоположной стороне. Но эту географическую диковинку затмевал возведенный на нем огромный мраморный дворец, увенчанный бронзовыми куполами и зиккуратами [1] . Среди белых зданий раскинулись прогулочные сады, но взгляд Джая был прикован к высокому шпилю гнезда Гвардии грифонов, где он пытался увидеть величайших воинов империи, возвращавшихся на свой насест. Никого не было видно. Вероятно, они находились в воздухе, следя за данской армией, двигавшейся в нескольких милях позади королевского кортежа.

– Насмотрелся? – с укором спросил Леонид.

Джай опустил занавеску, и снова наступила темнота.

– Не понимаю, как, по-вашему, мне следить за данчанами, – пробормотал Джай. – Вы почти не покидаете своих покоев.

Леонид мрачно усмехнулся.

– Утром Тит и его невеста отправятся на охоту. Я присоединюсь к ним… и ты тоже.

Глава 4

По прибытии во дворец Джай спешно покатил коляску Леонида в его покои, уворачиваясь от суетливых слуг, спешивших устроить пир, который не был запланирован из-за раннего прибытия данчан. Хотя впереди у них вся ночь и весь завтрашний день, будет трудно закончить приготовления вовремя.

Леонид нетерпеливо фыркал каждый раз, когда Джай замедлял ход коляски, чтобы объехать спешащего слугу, пока наконец они не оказались перед большими дверями в покои старика.

Джай быстро дернул за веревку у кровати Леонида, вызывая слуг с ведрами горячей воды. Старик пожелал смыть с себя перед сном дорожную пыль, и, несмотря на наступление сумерек, Джай принялся выполнять свои утренние обязанности.

Каждое утро Леонида нужно было умыть, привести в порядок и одеть, а для этого требовалось набрать ему ванну, расчесать волосы и долго подбирать одежду, которую он сочтет приемлемой. И неважно, что старик почти не выходил из своих покоев и его почти никто не видел.

Затем Джай развел в очаге огонь, который обычно приходилось поддерживать в любое время суток, – Леонид любил, чтобы было тепло: это напоминало ему о годах, когда он проводил кампании на тропическом юге, создавая большую часть своей империи.

Теперь, после стольких лет таскания дров из дворцовых кладовых, Джай развился физически. Нет худа без добра… Иначе он, скорее всего, давно бы растолстел.

Постоянная переноска и перестановка книг также способствовали развитию фигуры Джая: спальню Леонида можно было бы принять за библиотеку, если бы не огромная кровать в центре комнаты. Все стены были заставлены книгами, а любимым делом старика было сидеть у камина и перечитывать свои старые дневники, часто делая на полях поправки и дополнения.

Хотя Джай никогда бы в этом не признался, это было и одним из его любимых занятий. В этой комнате хранились истории жизни не только Леонида, но и других выдающихся военных. По словам Леонида, именно в этом заключался источник его успеха.

Многие ночи напролет Джай фантазировал о том, как поведет в бой своих людей, и даже о том, как будет лететь впереди них на грифоне. Запертый в этой пыльной комнате, он с удовольствием предавался мечтам. Пока он там находился, его разум мог воспарить в любом полете фантазии.

Большинство книг Леонида Джай прочел хотя бы раз, но одна оставалась нетронутой, собирая пыль на нижней полке в углу, – потрепанный дневник о войнах сабинян с отцом Джая. Юноша не мог заставить себя прочесть эти записи. Не потому, что он питал какую-то глубокую любовь к своему отцу, хотя, по общему мнению, Рохан был хорошим правителем, любил свой народ и сражался с честью. Для Джая он был именно таким, потому что он не помнил, как на самом деле выглядел отец. Мать тоже была лишь мимолетным воспоминанием – бледное лицо женщины, которая гладила его по волосам и напевала колыбельные. Даже Балбир не знала, что с ней стало.

Нет, виной всему был стыд. Ведь на этих страницах заключалась причина, по которой люди плевали в него на улицах или проклинали цвет его кожи. Ему не нужно было напоминать о мнимой неполноценности своего народа – степняки составляли почти половину пленных в империи. Юноше не нужна была еще одна причина ненавидеть старого императора. Служить ему и так было достаточно тяжело.

– Сыграем в таблус, – предложил Леонид, хлопая в иссохшие ладони. – Пока я принимаю ванну.

Джай поморщился. Не то чтобы ему не нравилась игра. На самом деле, в тех редких случаях, когда Джаю удавалось покинуть дворец, он всегда заходил на главную площадь города, чтобы сыграть несколько партий со стариками, и чаще всего выигрывал. Это была отличная игра! Просто надоело проигрывать Леониду, которого он никогда не побеждал. Хотя глаза старика и были затуманены, но ум оставался острым.

Джай жалел лишь о том, что во дворце не было никого, кто мог бы сыграть с ним в эту игру. Лишь немногие слуги встречались с ним взглядом, не говоря уже о том, чтобы завязать разговор. Для окружающих он всегда будет дикарем… и чудаком. Император и слуга. Сабинский степняк. Враг и союзник. Противоречие, которого лучше избегать. От него были одни неприятности, и конечно, большинство считало, что его дружба не стоила гнева тех, кто ненавидел степной народ. Набеги Рохана на их приграничные города еще не были прощены.