Сага о Слиянии душ. Книга 1. Всадник дракона. Страница 22

– Воды, – прохрипела она.

Джай быстро поднес к ее губам бутыль из тыквы с водой. Балбир жадно пила. Ее лицо еще больше осунулось, морщины углубились. На лбу выступили капельки пота, и какое-то время она подергивалась; в уголках ее рта белели пузыри. Но после нескольких долгих вдохов женщина успокоилась.

Джай за всю свою жизнь почти не разговаривал ни с одним человеком, связанным душой. Теперь они, казалось, были повсюду. Он погладил Балбир по голове и почувствовал, как к горлу подступила тошнота, когда кровь размазалась по ее лбу. Он повернулся, и его вырвало на пол. Потом еще раз, и еще, пока не потекли слезы и сопли.

– Я убил его, – выдавил он. – Как будто я… ух… забил свинью.

И тут Балбир схватила его за запястье. Ее руки оказались на удивление сильными.

– Хорошо оплакивать смерть своего врага, особенно если ты его не знал, – прошептала она. – Но только после битвы. А мы все еще в ее самом разгаре.

Джай сглотнул и вытер лицо покрывалом. Откашлявшись, сел рядом с ней. Балбир улыбнулась и погладила его по лицу.

– Из всех сыновей Рохана ты больше всего на него похож, – прошептала она. Джай улыбнулся и покачал головой.

– Я степняк лишь наполовину. Как такое может быть?

– Не спорь со мной. Если я говорю – значит, так и есть, – фыркнула Балбир и отвесила ему легкую оплеуху.

– И все же ты солгала мне, – проворчал Джай, морщась и потирая щеку.

Балбир вздохнула и отмахнулась от него, привстав с постели.

– Принеси мне суп, – сказала она, уклонившись от завуалированного вопроса. – Мне нужно восстановить силы.

Джай заметил на столе миску свежего супа, от которого еще шел пар. Должно быть, Балбир захватила его с собой, когда вернулась сюда… В животе заурчало, и аромат супа заглушил даже металлический привкус крови в воздухе, но юноша торопливо принес женщине еду и скормил ей несколько ложек.

– Я шпион, мой мальчик, – призналась Балбир, вздохнув после большого глотка супа. – Во всяком случае, была им. Твой дед убедил твоего дядю отправить меня присматривать за вами, мальчики. Я старая и сгорбленная, он не думал, что меня заподозрят, – я просто была похожа на очередную пленную. Я велела своему тотему вырезать на земле послания, чтобы он мог их прочитать. Конечно, я мало на что сгодилась, только сообщала ему, как поживали его внуки… А через несколько лет даже этого не могла сделать. Со смертью твоего деда обо мне забыли. И для меня так было лучше.

Балбир вздохнула и закрыла глаза.

– Моя Сагара все еще жива, хотя ее глаза поражены катарактой сильнее, чем мои. Я вижу ее мир как сквозь туман. Но через нее я все еще чувствую свою родную землю. Я сейчас там. Я ощущаю землю подушечками ее ног. Чувствую аромат свежескошенной травы, слышу песни нашего народа, когда они пригоняют стадо на ночлег.

– Сагара – это хиро? – спросил Джай.

Пожилая женщина кивнула, и Джай заметил печаль в ее глазах. Она взяла миску и проглотила остатки супа. Юноша подивился ее мужеству. Случаи жестокой казни шпионов, захваченных сабинянами, были легендарными и всегда публичными. Незадолго до отправки Джая в Лациум поймали нескольких шпионов-худдитов, но он хорошо помнил эту историю. Это было одно из первых действий Константина как императора. Некоторые говорили, что казненные были не шпионами, а скорее козлами отпущения, чтобы новый император мог заявить о себе.

Пятерых мужчин и женщин заперли в бочках и оставили на рыночной площади, открыв их головы любому, кто хотел причинить им боль. Носы, уши, глаза исчезли первыми, потому что уличные мальчишки были столь же жестоки, сколь и отчаянны.

Но не это сделало их смерть такой ужасной. А то, что было заперто в бочках вместе с ними. Прежде чем запечатать бочки, в них залили фекалии, молоко и потроха животных, и жидкость скоро загнила. Личинки извивались и вгрызались в плоть шпионов, тела людей гнили, а их вопли разрывали воздух.

В конце концов ночью кто-то сжалился над ними и перерезал им глотки. Или, что более вероятно, это сделал ближайший продавец, чтобы зловония и шум не вредили его бизнесу…

– Благодарю тебя, Джай, что не мешкал, – уже тише сказала Балбир. – Моя мана почти иссякла. Еще несколько секунд, и он убил бы нас обоих.

Только тогда Джай взглянул на мужчину. Он думал, что его снова затошнит, но вместо этого почувствовал странную опустошенность.

На мужчине не было ни доспехов, ни знаков отличия. Его лицо было таким же простым, как у всех, кого он видел, – ни красивым, ни уродливым. Даже его меч был простым, сделанным из чугуна. Джай удивился, с какой тщательностью Магнус скрывал происхождение убийцы.

– Что случилось с его зверем? – прошептал Джай. – Не предупредит ли он своих собратьев о его смерти?

Балбир покачала головой.

– Некоторые говорят, что частичка души человека теперь обитает в его тотеме. Но это всего лишь зверь, и он теряет ту проницательность, которую обретают многие тотемы, когда образуется связь. Без руководства человека он не сможет передать никакое сообщение. Если нам повезло, то он улетел в отчаянии, и никто не заметит его исчезновения. Я чувствовала его запах на крыше раньше, а сейчас не чувствую.

Джай глубоко вздохнул.

– И что теперь? – спросил он.

Балбир пожала плечами и легла на спину.

– Если мы побежим прямо сейчас, у нас будет шанс. Но он невелик. Лучше, чтобы нас вообще не искали. Больше я… ничего не знаю. Еще несколько минут назад ты собирался вернуться к Леониду, а я – к мытью полов у нового хозяина. Если у тебя есть план, я готова выслушать.

Джай подтянул колени к груди.

– В мои планы не входил мертвый убийца в комнате.

Балбир взмахнула рукой, отвешивая ему оплеуху.

– Теперь входит.

Глава 21

– Готова? – спросил Джай.

Ему было не по себе. Их план был рискованным и больше полагался на случай. Но он был единственным.

Балбир кивнула, затем сделала глубокий вдох, когда они перекатили тело мужчины на одеяло и завернули его по шею. Он лежал с разинутым ртом и полуоткрытыми глазами. Балбир закрыла их нежными пальцами. Теперь убийца был одет в вещи Джая, а Джай – в его одежду. Та была заляпана кровью, но эту проблему они оставили на потом.

– Уверена? – спросил Джай.

– Теперь он всего лишь пустая оболочка, – прошептала Балбир. – Нужно изуродовать его до наступления утра, чтобы нас спасти. Но сначала мне нужно соединиться со своим тотемом и подышать душой…

Джай заинтригованно склонил голову набок. Балбир села по-турецки, как делали послушники Орлиного гнезда.

– Я могу сделать это и в одиночестве, – сказала она. – Это займет несколько часов, потому что я уже не так быстро пополняю ядро, как раньше, да и мой тотем далеко. Если они придут, пока ты здесь, то мы оба умрем.

Джай хмыкнул.

– Убийца ждал твоего возвращения, я в этом уверен. Поэтому тот, кто его послал, скорее всего думает, что тот все еще ждет.

– Даже если и так… – пробормотала Балбир.

– По-твоему, я хочу отправиться в путешествие без тебя? Я почти не покидал стен Лациума! Если появится еще один убийца, я тебя разбужу, и мы вместе с ним разберемся.

– Пеняй потом на себя. – Она вдохнула, затем медленно выдохнула. – Легкие – мехи, – прошептала Балбир. – Сердце – очаг. Желудок – котел. Кровь – фильтр. Ядро – литейная.

Ее голос был едва слышен, но грудь, казалось, увеличилась вдвое, когда она сделала несколько глубоких вдохов. Джай хотел бы видеть то, что происходило. Мана, окружавшая их, проникала в ее тело, словно мелкая пыль. О том, что было дальше, он почти ничего не знал.

Некоторое время Джай наблюдал за Балбир. Затем стал отстирывать переднюю часть рубашки и мокасины, пока вода не стала розовой, а пятна не поблекли; теперь казалось, что у него было всего лишь сильное кровотечение из носа.

Одежда убийцы была намного мягче и чище, чем грубая униформа слуги. Неожиданно почувствовав себя комфортно, Джай задремал, пока Балбир сидела и глубоко дышала.