Второй шанс для тирана. Том 4. Страница 2

– Я не подглядывал за тобой, честное слово. Я собирался постучать, – я говорил быстро, чтобы пресечь ее страхи на корню. – Но увидел тебя со спины.

Румянец на ее щеках начал стремительно бледнеть, сменяясь серостью. Она поняла, что именно я увидел. Аня опустила взгляд на наши сцепленные руки. Ее плечи снова поползли вниз, скручиваясь в позу жертвы.

– Максим…

– Я видел, как ты надевала майку, Аня, – перебил я ее, сохраняя серьезность. – Видел, как ты жмурилась, одеваясь. Видел, что тебе больно. Видел шрамы.

Аня опустила взгляд, чуть сильнее сжав пальцы в моих руках.

– Все нормально… – прошептала она почти беззвучно. – Это просто… на погоду. Давно уже зажило. Правда, Максим. Не обращай внимания.

Эти слова полоснули меня по сердцу. Она оправдывалась. Защищала меня от последствий моих же собственных действий, лишь бы не вызвать старый гнев.

– Не обращать внимания? – я горько усмехнулся, покачав головой. – Аня, посмотри на меня. Пожалуйста.

Она медленно, с видимым усилием подняла глаза. На ее ресницах блестели слезы, которые она изо всех сил пыталась удержать.

– Как я могу не обращать внимания? Я сам причинил тебе всю ту боль. Ты молчишь. Терпишь ее каждый день, – я запнулся, сглотнув. Пытался подбирать слова. – Аня, я не могу вернуть время назад. Я бы отдал все, что у меня есть, чтобы получить каждый удар, который тебе нанес. Но я не могу.

– Максим… – повторила она, сдерживаясь из последних сил.

– Но я могу попытаться исправить это. Я не предлагаю тебе прислушаться ко мне, Аня. Я прошу тебя, – мой голос звучал твердо, но с нотками искренней мольбы. – Умоляю. Давай съездим в больницу. К лучшим врачам. Мы сделаем полное обследование. Все, что потребуется. Я найду способ унять боль, чтобы ты хотя бы попыталась забыть о ней.

Паника плеснула в ее глазах. Больница для жертвы домашнего насилия – это страшное место. Это вопросы врачей «откуда у вас эти травмы?». Это необходимость раздеваться, показывать свои увечья чужим людям, заново переживая унижение.

– Нет… Максим, не надо, – она замотала головой, пытаясь высвободиться из моей хватки. – Врачи будут спрашивать… это стыдно. Я не могу. Со мной правда все хорошо, я привыкла…

– К боли нельзя привыкать! – я сказал это чуть громче, чем следовало, и тут же осекся, увидев, как она вздрогнула. Закрыл глаза на секунду, проклиная свои сорвавшиеся эмоции, и снова заговорил, максимально мягко: – Прости. Просто послушай меня. Никто не будет задавать лишних вопросов. Мы поедем в частную клинику. Они будут лечить последствия, а не ковыряться в причинах. Никто не посмеет задать бестактный вопрос, я клянусь тебе. Аня, прошу, позволь помочь тебе. Позволь попытаться исправить то, что натворил.

Она долго смотрела на меня. Искала подвох. Искала в моих глазах привычное раздражение или желание просто поставить «галочку» в графе «я хороший муж». Но нашла там только непоколебимую искренность.

Ее плечи, до этого напряженные, вдруг обмякли. Она словно сдалась под тяжестью моей заботы. Опустила глаза на свои руки, которые я все еще держал в своих.

– У меня… – ее голос дрожал, переходя в болезненный шепот. Это было признание, которое она прятала годами. – У меня немеет левая рука по ночам. И ребра… там, справа. Иногда мне тяжело сделать глубокий вдох. Как будто там что-то колет.

Каждое ее слово было гвоздем, забиваемым в мое сердце. Неправильно сросшиеся ребра. Защемление нерва из-за смещения позвонков. Господи, каким же Макс был ублюдком.

– Мы сделаем все, что возможно, – я сжал ее руки, передавая свое тепло и уверенность. – Найдем лучших реабилитологов. Массаж, терапия, если нужно – операция. Я переверну весь город.

Аня глубоко вздохнула. Слезы наконец-то покатились по ее щекам, но она не стала их вытирать. Она просто кивнула. Один раз. Коротко и устало. Но этого было достаточно.

– Хорошо. Я… я поеду с тобой.

– Спасибо тебе. За доверие, – я поднялся со стула. – Иди, собирайся. Одевайся во что-то удобное. Я пока поговорю с Соней и вызову машину.

– Прямо сейчас? Но…

– Да, прямо сейчас.

Спорить она не стала. Уже через пятнадцать минут мы стояли в коридоре. Аня надела мягкий спортивный костюм и легкую куртку. Она все еще выглядела напуганной предстоящим визитом к врачам, но держалась стойко. Я присел на корточки перед Соней, которая вышла нас провожать.

– Так, боец, – я поправил воротник ее футболки. – План изменился. Площадка переносится на вечер. А сейчас мы с мамой уезжаем по очень важным взрослым делам.

– На работу? – надула губки Соня.

– Нет, – я улыбнулся и заговорщицки подмигнул ей, понизив голос. – Понимаешь, мне нужно украсть маму на пару часов. Хочу провести с ней время вдвоем.

Соня округлила глаза и хихикнула, прикрыв рот ладошкой.

– Прямо как в кино?

– Прямо как в кино, мышка, – подтвердил я. – А ты остаешься за главную. Ты – капитан квартиры. Смотреть мультики разрешается. Рисовать разрешается. Открывать дверь чужим строго запрещается. Справишься с командованием?

– Так точно! – девочка выпрямилась, гордо выпятив грудь.

– Я в тебе не сомневался.

Я поднялся, погладил ее по волосам и открыл входную дверь, пропуская Аню вперед. Когда мы вышли на лестничную клетку, я дважды провернул ключ в замке, закрывая Соню в безопасности нашего нового дома. Следом повернулся к Ане. Она нервно теребила ремешок своей сумочки.

Я не стал ничего говорить. Просто подошел и встал рядом, позволив взять меня под руку. На удивление, Аня согласилась. Впереди нас ждала больница. Ждало столкновение с призраками прошлого, задокументированными на рентгеновских снимках. Но впервые за долгие годы она шла туда не одна.

Я шел с ней. И я собирался вытащить каждую занозу из ее израненного тела, чего бы мне это ни стоило.

Глава 2

Дорога до клиники прошла в напряженном молчании. Аня сидела на заднем сиденье такси, неестественно прямо, вцепившись пальцами в сумочку. Она смотрела в окно на проплывающий мимо весенний город, но я знал, что она не видит ничего, кроме своих собственных страхов.

Я выбрал один из лучших частных медицинских центров города. Никаких обшарпанных коридоров, очередей и запаха хлорки. Пространство клиники напоминало лобби дорогого отеля: много света, живые растения, мягкие диваны, приглушенная музыка и безупречно вежливый персонал.

Я взял все на себя. Сам подошел к стойке регистрации, оформил VIP-сопровождение, подписал согласия на обработку данных, категорически запретив доступ к медицинской карте кому-либо, кроме лечащего врача. Аня все это время стояла чуть позади меня, спрятавшись за моей спиной, как за каменной стеной. Затем ее забрала приветливая медсестра.

– Не волнуйтесь, мы с Анной Викторовной пройдем все кабинеты, – заверила она меня.

Я остался в зоне ожидания. Следующие два с половиной часа стали для меня персональной пыткой. Я, человек, привыкший к стрессу на работе, сидел на кожаном диване, пил уже четвертую чашку эспрессо и не мог найти себе места. Мерил шагами коридор, смотрел на часы каждые пять минут. Мое воображение, подпитываемое памятью Максима, рисовало страшные картины: холодные аппараты МРТ, врачи, хмурящие брови при виде старых переломов, Аня, вынужденная раздеваться и заново переживать унижение, показывая шрамы.

Я ненавидел себя. Ненавидел эти руки, эти широкие плечи, эту физическую силу, которая была дана мужчине для защиты, но использовалась для разрушения. Если бы я мог, прямо сейчас бы вырвал из своей головы все воспоминания Максима, чтобы не видеть, как именно он наносил эти удары. Но я не мог. Это был мой крест.

Наконец, дверь последнего кабинета открылась. Медсестра пригласила меня внутрь. Кабинет главного реабилитолога-травматолога, доктора Ковалева, был просторным и светлым. Аня уже сидела на стуле возле стола врача. Она была одета, но выглядела невероятно уставшей. Под ее глазами залегли тени, плечи были опущены. Обследование вымотало ее эмоционально.