Психо Фейри (ЛП). Страница 9

Я была в наручниках и не могла превратиться в тигрицу, а королева, скорее всего, приказала стражникам сбросить меня со скалы.

Она была такой шлюхой.

Я использовала самый властный тон и рявкнула на стражников альфа-голосом:

— Немедленно освободите меня!

К моему удивлению, стражники проигнорировали меня.

До этого момента мне ни разу не удавалось заставить кого-либо что-либо сделать своим альфа-голосом, что было совершенно бесполезно и не круто.

Люди всегда говорили, что важно заявлять о том, чего ты хочешь от жизни, и добиваться этого. Ну так вот, я не хотела, чтобы меня волокли по коридору, как тушу.

Дворец кишел высокими, великолепными фейри. Большинство из них даже не смотрели в мою сторону, словно женщин, которых тащат по коридорам, здесь видели каждый день. Не очень хороший знак.

Наконец, после того как мы прошли по множеству роскошных коридоров, стражники остановились у узкой лестницы, уходящей вниз, в темноту.

Я прищурилась, глядя в жуткую черноту, и заявила о том, чего хочу от жизни.

— Я отказываюсь. Я не пойду туда.

Стражник, который слишком крепко сжимал мою руку, толкнул меня вперед.

Разумеется, моя голова неуклюже ударилась о стену, и я едва удержалась, чтобы не упасть лицом вниз и не разбиться насмерть.

Я спасла свое тело, но пульсирующая боль в голове говорила мне, что моя последняя работающая клетка мозга сдалась.

Добравшись до низа шаткой лестницы, я повернулась, чтобы бежать обратно.

Стражники перегородили путь и втолкнули меня в место, которое иначе как подземельем отчаяния назвать было нельзя.

Тусклые синие фонари освещали большое, грязное помещение, и я не могла смотреть на синее пламя, так похожее на силу королевы, не испытывая ПТСР¹.

К сожалению, все остальное в комнате тоже было крайне триггерным.

Я переживу здесь один день.

Максимум.

Подземелье было полно заключенных, гниющих трупов, грязи, отчаяния и крыс.

И не милых крыс, а больших черных тварей с красными глазами и жаждой мести. Я поняла это по тому, как они пищали на меня.

Я повидала достаточно крыс, чтобы по тону их писка понять, что они меня обматерили.

Они были совсем не похожи на маленьких коричневых крыс, которые жили со мной в таверне Дика. Те были маленькими и милыми.

Эти же были размером с кошек. Не маленькие и не милые.

Одна крыса бросилась на меня, и я завизжала, как маленькая девочка.

К счастью, она лишь слегка укусила меня за лодыжку, а затем бросилась к заключенному, который бился на полу.

— Иди пищи себе! — крикнула я крысе, которая убегала.

В очередной раз стражники уставились на меня. Их заостренные уши фейри дернулись, словно они никогда раньше не слышали, чтобы женщина разговаривала с крысой.

Некультурные киски.

Стоны и хрипы боли отвлекли меня, и я огляделась.

Сотни заключенных были прикованы к стенам по периметру подземелья, они стонали и хрипели, пока стражники вели меня все глубже в длинное темное пространство.

Их тела были изуродованы, и мое сердце сжалось при виде их желтушных глаз и избитых тел.

Стражники провели меня в самую глубь подземелья, к дальней стене, где еще оставалось немного места для одного человека.

С громким лязгом они зацепили цепь от моих наручников к массивной металлической перекладине, тянущейся вдоль стены.

К ней были прикованы все.

Я поджала ноги под себя и постаралась не касаться грязи, покрывавшей все вокруг.

Большие черные крысы шныряли у моих ног, перепачканные кровью и грязью с тюремного пола.

Я дышала и пыталась представить, что это приключение, как в эпической фэнтезийной книге про полукровных воинов, а не самый худший день в моей жизни, страшный, ужасный и… я паниковала.

Поэтому я сделала то, что умела лучше всего.

Я проигнорировала свое пошатнувшееся психическое здоровье и положилась на неуместный юмор и нездоровые механизмы выживания.

Я повернулась к заключенному рядом со мной.

— Вау, ты просто в отличной форме по сравнению с этими бедолагами. Как ты сюда попал? Я вот начинала как странная сексуальная пленница, но меня понизили до подземелья. Часть меня чувствует, что мне даже не дали шанса продемонстрировать свои навыки в спальне, понимаешь?

Огромный заключенный повернул голову и моргнул поразительно серыми глазами.

— Почему у тебя синяк на щеке? — голос Джакса был гортанным, и низкое рычание вибрировало в его массивной груди.

Его рычание было настолько громким, что его почти было слышно сквозь вопли заключенных вокруг нас.

Ключевое слово «почти».

Я небрежно пожала плечами, вспомнив, как стражник швырнул меня о стену.

— Это сделал стражник. По-моему, я ему не нравлюсь.

Ноздри Джакса раздулись.

— Который?

Оба моих стражника стояли в нескольких шагах от нас. Они пинали узника, который стонал от боли.

Я указала на ублюдка, который слишком крепко сжимал мою руку.

Прежде чем я успела сказать Джаксу, что это не имеет значения, потому что я так рада, что он жив, и потому что мне нужно было обнять его, так как я морально разваливалась, его огромная нога рванулась вперед.

Руки Джакса тоже были скованы наручниками перед телом, а цепи давали ему всего пару футов свободного пространства.

Нормальный мужчина не смог бы далеко дотянуться.

Но Джакс был ростом около семи футов и весь покрыт мышцами.

Он был полной противоположностью норме.

Джакс взметнул вперед своими массивными ногами и сбил стражника с ног.

С безумной силой он зацепил упавшего стражника пятками и подтянул его к нам.

Затем Джакс обрушил на него вес своего тела и начал молотить череп фейри локтем.

Кровь брызнула во все стороны, и я с раскрытым ртом, в шоке, смотрела, как защищающий и добрый Джакс уничтожил этого мужчину.

Воющие узники скандировали и ликовали, словно стая диких собак.

Пара стражников наблюдала за тем, что делал Джакс, но даже не попытались вмешаться. Они просто отступили, когда этот огромный мужчина начал издеваться над теперь уже мертвым телом.

И тут я поняла, почему люди могли немного побаиваться Джакса.

Когда он закончил, раздавив череп этого типа, как виноградину, и добавив мне еще порцию ПТСР, он пнул изуродованный труп прочь, будто это был мусор.

— Кто ты? — удивленно спросил истощенный мужчина, прикованный цепями рядом с Джаксом.

— Я Джа…

— Его зовут Мясорубка, — сказала я прежде, чем Джакс успел договорить.

Имя имело силу, и если мы когда-нибудь собирались выбраться отсюда, нам нужно было завоевать себе авторитет.

Я знала это, потому что однажды в школе меня весь год называли Тощей Сучкой. В мире перевертышей обучение было бесплатным, но за питание платили родители или хозяин.

Дик, мой жестокий хозяин, великодушно не давал мне денег. Школа кормила меня раз в два дня, что совершенно не помогло моему и без того маленькому росту.

В результате перевертыши шептали это имя каждый раз, когда я проходила мимо. Тем не менее, я считала, что печальная известность придает мне силу.

Я на девяносто девять процентов была уверена, что принципы, работающие для злобных допубертатных подростков перевертышей, отлично подходят и для кровожадных взрослых фейри с безумными способностями.

Истощенный мужчина рядом с Джаксом сказал:

— Спасибо тебе, Мясорубка. Он терроризировал нас годами. Он был худшим стражником. Ты даже не представляешь, что ты для нас сделал.

Я поперхнулась смехом от этого имени.

Джакс торжественно кивнул, но бросил на меня взгляд, обещавший, что позже мне придется за это поплатиться.

Плевать, в конце концов он будет мне благодарен.

Из других печальных новостей: крики в подземелье усилились, когда заключенные, охваченные ликованием, стали бросать экскременты в труп охранника.

Я закрыла глаза и пожелала, чтобы сейчас я лежала под теплым одеялом, а мой котенок свернулся клубком у меня на груди.