Пешка Затмения. Страница 7

Силы окончательно покинули измученное тело, заставляя прекратить эти бесполезные попытки.

Я бессильно опустилась обратно на жесткий матрас кушетки, прижимаясь спиной к камню и тяжело ловя ртом воздух. Внутренности сковал озноб от пережитого унижения, но упрямая ярость внутри не позволяла сломаться. Именно в этот момент томительного ожидания ржавый засов на входе с грохотом сдвинулся, и на пороге показались двое гвардейцев.

Глава 4

Просторная, залитая мягким фиолетовым светом комната никак не укладывалась в голове. Ожидания полностью разбились о реальность. Во дворце Рейздана мне выделили скромные гостевые покои, больше похожие на изящную клетку. Здесь же, на Своде Вечного Затмения, передо мной раскинулся огромный зал.

Взгляд бездумно скользил по высоким темным колоннам, и в памяти невольно вспыхнули события последнего часа. Почти сразу после ухода Ксайдера тяжелый засов карцера снова со скрежетом поддался. Вошедшие гвардейцы без лишних слов вывели меня на поверхность, где уже ждал патруль на страшных адских конях с горящими фиолетовыми глазами. Дорога до дворца сквозь морозные сумерки Стигии казалась бесконечной, а от рычания чудовищ под седлами всадников кровь стыла в венах. У парадных ворот меня беззвучно передали внутренней дворцовой страже в тяжелых доспехах.

Сам дворец Стигии поражал воображение своей суровой, величественной красотой. Высеченный из монолитной черной скалы, он шпилями уходил прямо в беззвездную высь Затмения. Но когда меня провели внутрь, дыхание сперло окончательно. Стены из полированного черного мрамора отражали сияние фиолетовых кристаллов, заменяющих факелы, а полы были выложены темной, безупречно гладкой плиткой, в которой, как в зеркале, дрожали тени. Вокруг царила роскошная тишина.

До последнего мгновения не покидал страх, что патруль просто переведет меня в другую, более глубокую подземную тюрьму. В лучшем случае — закроет в тесной каморке для прислуги на нижних ярусах. Но вместо этого тяжелые створки распахнулись перед этими роскошными покоями с огромной кроватью под фиолетовыми шелками.

Сопровождающие гвардейцы неожиданно склонили головы в уважительном, синхронном поклоне.

— Лорд Ксайдер распорядился, чтобы вы отдохнули, — произнес старший стражник, не поднимая глаз. — Также к вам направлен лекарь. Он прибудет в ближайшие минуты. Приводите себя в порядок.

Двери беззвучно закрылись, оставляя меня наедине с этой роскошью. Разум пытался разгадать этот ход, но логика бессильно пасовала перед действиями Лорда Ночи. Что это за игра? Зачем диктатору Стигии оказывать такой почет беглой рабыне своего злейшего врага?

И всё же, несмотря на замешательство, внутри крепла опасная радость. Главная цель была достигнута — доступ во дворец получен, и теперь я буду находиться в непосредственной близости от Ксайдера. Оставалось лишь ждать. Чёрт, Кукловод ведь должен хоть как-то объяснить, что именно мне делать дальше, какую информацию выпытать у Лорда Стигии и какие шаги предпринять, чтобы вытащить сестер из этого кошмара.

Мысли прервал нарастающий гул в голове, а липкая тюремная грязь на коже стала невыносимой. Нужно было срочно смыть с себя этот кошмар.

Шаги привели в просторную ванную комнату, отделанную гладким темным камнем. Посередине высилась глубокая чаша, уже наполненная дымящейся водой, от которой исходил едва уловимый аромат лесных трав. Одежда, заскорузлая от грязи и крови, полетела на пол.

Погружение в воду отозвалось резким выдохом сквозь сцепленные зубы. Раскаленная влага обожгла разбитые губы и ссадины, а иссушенная кожа Гнили мгновенно впитала тепло. Тело отреагировало пульсирующей болью. Отбитые ребра ломило так сильно, что дышать приходилось короткими, осторожными глотками, а на пояснице, прямо под залегшей матовой печатью Излома, мышцы сводило тугой судорогой от пережитого напряжения. Тюремная копоть медленно растворялась в воде, окрашивая её в мутный цвет, унося с собой следы казематов.

Выйдя из купели, плотное пушистое полотенце укутало тело до самых ключиц. Осторожно ступая по теплой плитке, довелось вернуться в спальню. В углу высился массивный резной шкаф. Створки поддались без единого скрипа, являя взору десятки роскошных нарядов. Ткани были безупречными, дорогими, но совершенно непохожими на шелка Целестии. Здесь преобладали глубокие, насыщенные темные оттенки Стигии — чернильный и фиолетовый. Выбор пал на самое простое, легкое платье из мягкой темной ткани, которое не сдавливало бы покалеченную грудную клетку.

Переодевание заняло несколько мучительных минут из-за ломоты в суставах. Едва подол опустился до щиколоток, в дверь покоев раздался негромкий стук.

— Войдите, — отозвалась я, придерживая руку у ноющего бока.

Створка бесшумно отворилась, и на пороге появилась молодая женщина. С первого же взгляда стало ясно: это Иверийка из знатного сословия, а не прислуга. Она была одета в дорогое, строго скроенное платье глубокого винного цвета с серебряной вышивкой на рукавах, а в руках держала изящный кожаный несессер с инструментами. Лекарь. Её карие глаза с едва заметным фиолетовым отливом внимательно и без капли высокомерия скользнули по моей фигуре.

— Добрый день, — гостья вежливо приклонила голову, закрывая за собой дверь. — Мое имя Шейла. Лорд Ксайдер направил меня, чтобы заняться вашими ранами.

— Амира, — представилась я в ответ, с трудом сглатывая сухую слюну.

Иверийка мягко улыбнулась, ставя свой чемоданчик на прикроватный столик, и указала ладонью на кровать:

— Вам нужно прилечь, Амира. Стража коротко рассказала мне, что произошло на нижних ярусах и через какую потасовку вам пришлось пройти. Давайте я вас осмотрю.

Я бессильно опустилась на постель, вытягивая гудящие ноги. Сил не оставалось абсолютно ни на что. Безумный марафон последних дней, страх, предательство и побои в казематах превратили тело в одну сплошную ноющую рану. Разум трезво понимал: без квалифицированной помощи Иверийки травмы будут заживать неделями, а времени на слабость у меня не было.

Шейла оказалась на удивление мягкой и аккуратной. Она открыла свой несессер, достала несколько флаконов из темного стекла и принялась осторожно обрабатывать ссадины на моем лице. От целебных мазей по коже разлилась приятная, прохладная свежесть, мгновенно притупляя пульсирующую боль в челюсти.

Лекарь аккуратно повернула мою голову набок, собираясь нанести состав на шею, как вдруг её пальцы замерли. Взгляд Иверийки намертво приковался к коже чуть ниже моего уха.

Я сама напрочь забыла про эту деталь. Инстинктивно вскинув руку, я коснулась пальцами того самого места, где под кожей зловеще мерцал сапфировый рисунок.

— Вы были рабыней в Целестии, — негромко, скорее утверждающе, чем вопросительно, произнесла Шейла.

Одно лишь упоминание Вечного Звездопада и пережитого там кошмара отозвалось внутри волной злости. Контроль над барьерами на миг ослаб. В глубине моих зрачков опасно и хищно полыхнул трехцветный неоновый огонь Излома.

Шейла испуганно вздрогнула и инстинктивно отпрянула назад, едва не опрокинув флакон с мазью. Её глаза округлились от шока, а фиолетовый отлив в них стал ярче.

— Иверийка?.. — потрясенно прошептала лекарь, во все глаза разглядывая рабыню с сапфировым клеймом Высших, у которой зрачки светились магией Излома. — Но как такое возможно? С меткой собственности на шее...

— Это долгая история, — ответила я, поспешно зажмуриваясь и силой воли загоняя бушующую силу обратно в глубь души.

Когда я снова открыла глаза, они вновь стали привычного обычно-зеленого цвета. Шейла относилась ко мне очень хорошо, но раскрывать ей всю правду о том, что я выросшая в Гнили полукровка, было смертельно опасным безумием. Посторонним нельзя было доверять такие секреты. В Этере за подобную информацию стирали с лица земли вместе с родом.

Шейла оказалась на редкость проницательной. Заметив мое напряжение и то, как сильно я сжала пальцами покрывало, она понимающе кивнула. На её лицо вернулось прежнее спокойствие, а в голосе не осталось и следа от испуга: