Кодекс Охотника. Книга XXXXXL (СИ). Страница 10

Оттуда вниз хлынуло золото. Монеты падали плотным потоком, быстро засыпая линии пентаграммы и превращая каменный пол коридора в настоящее море блеска. Увидела бы это Анна — пожалуй, на несколько часов перестала бы с ним разговаривать. Подобное обращение с капиталом для неё являлось почти преступлением. Но такова была цена.

Мало кто знал, что демонологи способны брать силу не только из крови, душ, демонов, контрактов или собственной энергии. Золото тоже могло стать источником, и эта возможность была открыта не только им. Просто большинство людей об этом даже не подозревало. А Константин, словно специально желая довести до инфаркта всё гномье племя Многомерной, продолжал без всякого сожаления высыпать на древнюю пентаграмму целые состояния.

Мало кто вообще знал, что золото — это не только деньги. Коротышки веками берегли этот секрет так, словно речь шла о координатах их родного мира. И правильно делали. Стоило кому-нибудь понять, что ходовое золото, напитанное энергией тысяч людей, можно сжечь ради силы, как вся Многомерная моментально превратилась бы в одну большую золотую лихорадку.

При этом золото, падающее на пентаграмму, не успевало даже коснуться камня. Оно сразу втягивалось в линии, оставляя после себя лишь короткие золотистые всполохи. Костю это полностью устраивало: ритуал быстро напитывался силой, а значит, всё шло именно так, как он и рассчитывал.

Демоны-начертатели услужливо стояли в сторонке и буквально рыдали. Им было обидно смотреть, как богатство, способное дать столько могущества, просто исчезает на их глазах. Хотя тут уже появился и другой интересный момент. Возможно, они прикидывали, сколько процентов смогли бы получить, если бы эти богатства однажды оказались в банке Анны Галактионовой. Демоны, мать их, начали задумываться о финансовой грамотности!

Константин и сам на мгновение призадумался, но не о прибыли. Ему было просто интересно посмотреть, что эта юная особа станет делать, когда в её руки начнут попадать подобные активы. А если вдруг умудрится их потерять, то он прекрасно знал, к кому обращаться с вопросами.

— О, классно! — довольно рассмеялся Костя, вновь возвращая внимание к происходящему под землёй.

Пиррон теперь почти всю свою силу вкладывал в защиту. Видимо, решил, что Константин собирается нанести один мощный удар и проломить всё разом. Ошибка человека. Или уже не совсем человека, который в демонологии не разбирался совершенно. Будь у него хотя бы малая часть знаний Кости, он бы понял, что перед ним сейчас не просто пентаграмма.

— Активация, — с особым удовольствием произнёс Константин.

Пентаграмма тут же пришла в движение. Её линии начали стремительно растягиваться по камню, уходить в стены, пронизывать древние коридоры и расползаться по всей планете. Не прошло много времени, как этот мир оказался накрыт её девятиуровневой структурой. После этого Костя начал вкладывать в ритуал уже собственную энергию. Её количества хватило бы, наверное, чтобы призвать половину архидемонов Многомерной. Возможно, даже тех, кто уже давно считал себя мёртвыми.

Но зачем мелочиться?

Когда он закончил, пентаграмма вспыхнула, и мир начал меняться. Горы пепла медленно уходили под землю, а из раскрывшихся разломов наверх лезли магматические породы. Почва выворачивалась и расходилась, словно огромный бутон, который слишком долго держали закрытым.

Константин призвал крылья. На самом деле они принадлежали одному архидемону, который когда-то проиграл их ему. Впрочем, теперь это уже были детали. Костя взлетел над планетой и стал наблюдать, как сама потухшая звезда меняется под воздействием его ритуала.

Примерно через час он услышал голос.

— Как ты посмел вмешаться в мою планету, демонолог? Да я тебя…

Пиррон попытался начать свою угрозу, но Константин резко поднял руку, словно запрещая ему продолжать.

— Тише. Не перебивай взрослых, когда они работают.

Наглое заявление, надо признать, ведь когда именно родился Пиррон, не знал вообще никто, ясно было что о-о-очень давно. Однако, дело не в возрасте, и вообще, это же Костя!

Поднятая рука Константина была нужна вовсе не для того, чтобы прервать угрозу врага. Она стала активатором второй пентаграммы, заранее вплетённой в основной ритуал. По всей перекроенной поверхности планеты начали один за другим появляться демоны его личного легиона.

Вот теперь Пиррону действительно стало не до слов. Ещё недавно он сидел глубоко под землёй, в самом сердце своего ядра, чувствовал себя частью планеты и спокойно ломал пленника, уверенный, что никто не сумеет до него добраться. А теперь оказался на поверхности, фактически вытащенный из привычного убежища, без привычного жара, без защиты многокилометровых пластов породы и, судя по всему, в достаточно ущербной форме.

Константин пригляделся к нему внимательнее.

— Полагаю, тебе здесь немного холодновато, — усмехнулся он.

Пиррон и правда дрожал. Или, возможно, просто злился. Впрочем, если второе, то это уже были исключительно его личные проблемы. Костю они совершенно не касались.

Сам Пиррон тоже не сидел без дела. Почувствовав опасность, он начал призывать свою армию, которая до этого населяла потухшую звезду и также, как и он, находилась в спячке. Вот только здесь проявилась одна крайне неприятная для него деталь. Слабейшие существа погибли ещё во время перестройки звезды, смешавшись с породой и не пережив того, как их прежние укрытия уходили под землю. Те, кто оказался сильнее, были разбросаны пентаграммой по совершенно разным местам и теперь просто не успевали собраться.

Да, его твари появлялись. Сначала несколько тысяч, затем ещё двадцать, потом ещё около пятидесяти. Но Константин призвал куда больше. И, что особенно важно, далеко не самых слабых демонов.

Он смотрел на Пиррона с лёгкой улыбкой, пока легион постепенно занимал позиции, а затем решил всё-таки предложить тому вполне разумный выход.

— Слушай, Пиррон. Я не знаю, каково тебе сейчас без Истинного Огня и в такой форме, но давай попробуем договориться. Я забираю человека, которого ты удерживаешь, и не делаю тебе больно. А ты на пару тысяч лет снова уходишь под землю, забираешь туда своё ядро, восстанавливаешься и спокойно ждёшь, пока к тебе однажды не зайдёт один Охотник, у которого ты украл этого человека. Договорились?

Ответом ему стал яростный крик.

— Охотник! Ненавижу! Ненавижу!!!

Голос разнёсся по всей планете, а затем прямо из земли в сторону Константина рванули десятки огненных шпилей. Они должны были пробить его насквозь, превратив в обугленную статую ещё до того, как он успеет что-либо сделать. Вот только Косте хватило времени активировать свою родную защиту. Шпили ударились о невидимый барьер, рассыпались на мелкие осколки и рухнули вниз, не причинив ему вообще никакого вреда.

Константин несколько секунд смотрел вниз, туда, где среди огня, камня и потоков чужой энергии находился старик. Убить Пиррона он мог. Вопроса в этом не было. Сейчас, без привычного жара, без полноценного ядра и с половиной легиона, разметавшего его защитников по всей планете, эта тварь уже не выглядела настолько страшной. Вот только вместе с ним вполне мог погибнуть и человек, которого Сандр попросил спасти.

Можно было попытаться пробиться к пленнику силой, отбить его, вырвать из этой связи. Но и там оставался риск. Пиррон слишком глубоко врос в старика, слишком давно использовал его как источник, и в последний момент мог просто сжечь всё, что связывало их обоих. Такой вариант Костю не устраивал.

Он внимательнее присмотрелся к происходящему и вдруг усмехнулся. Огонь, который сейчас должен был находиться у Пиррона, почти полностью ушёл в старика. Тварь держалась за его источник, пыталась через него восстановить себя, но по факту сама осталась практически пустой. Она могла злиться, могла кричать, могла вызывать своих недобитых слуг, но настоящей силы у неё сейчас не было. А значит, план созрел сам собой.

— Легиону усилить натиск, — спокойно приказал Константин, глядя, как новые твари пытаются пробиться к своему хозяину. — Всех, кто идёт на помощь Пиррону, уничтожать сразу. Никаких пленных. Никаких попыток договориться. Они мне сейчас мешают.