Расслоение (СИ). Страница 23

И первое, что я узнал, что лотерея миньонов будет доступна ещё тридцать минут с момента первого хода. Через полчаса лотерея деактивировалась и становилась снова доступной только через десять дней.

Каждый ход, стоящий десять эргов, гарантированно выдавал миньона.

Дальше шла информация, которая меня просто потрясла.

Миньонами система называла всех людей, когда-либо живших на земле. Другими словами, мне в миньоны мог достаться буквально любой умерший человек.

— Охренеть! А если выпадет Гитлер или товарищ Сталин⁈

Успокоившись, вернулся к описанию миньонов.

Если верить написанному в справке, то миньон не мог причинить вред хозяину, не мог его ослушаться, не мог предать и вообще существовал, пока был жив хозяин.

«Просто какие-то три незыблемых закона роботехники»!

Но что удивительно, при всем при этом миньон был эмоционально свободен, конечно, в рамках выше перечисленных правил. Миньон мог ненавидеть хозяина, иметь свое мнение по любому вопросу и, что самое удивительное, помнил всю свою жизнь до самого момента смерти.

Ещё один немаловажный нюанс, миньон всегда появлялся на пике своей физической формы, даже если умер глубоким стариком.

Также однажды призвав миньона обратно, его уже отозвать в небытие было нельзя.

И последнее, миньона можно было усиливать, передавая ему системные навыки и умения, причём некоторые могли быть сверхъестественными. И естественно всё это стоило эргов.

— Получается, такой миньон, по сути, раб!

Пробормотал я, почесав деревянной линейкой левую руку под экзоброней.

— Счёт 44 эрга.

— Пожалуй, могу пару раз крутнуть.

Больше не колеблясь вошёл в лотерею и дал согласие на ход.

Через мгновение меня перебросило на другую страницу с одинокой картой, которую я в первое мгновение принял за обычную игральную. Но быстро заметил, что на ней изображен немолодой мужчина в форме солдата советской армии времён второй мировой войны. Конечно я не был экспертом в фасонах военной формы второй мировой, но скатка шинели, через плечо и ППШ в руках толсто намекали из каких времён мне достался «партнер».

— Федоров Степан Ильич.

Прочитал я текст всплывший над картой.

— Сорок семь лет, погиб в боях под Берлином.

— Ты смотри-ка, геройский мужик, до самого Берлина дошёл!

Далее следовала короткая справка откуда родом, где и сколько воевал.

— Хм, старшина.

Что! Полный кавалер ордена славы!

Приглядевшись к мелкому но очень детализированому изображению вдруг понял, что вся грудь у Федорова была увешана медалями и орденами.

— Блядь! Герой войны, стал моим рабом!

Успокоившись, решил, что просто буду относится к нему по человечески.

Мысленно потянулся к карте.

— Призвать миньона. Да/нет

Через мгновение виртуальная карта рассыпалась на полигоны, а в паре метров прямо на моём старом ковре появился крепкий мужчина с холодными настороженными глазами.

Выглядел он точно также как и на карте, даже ППШ висящий за спиной имелся.

Если не считать усов и цепкого взгляда ничего примечательного в мужчине не было, средний рост, средняя внешность, идеальный разведчик. Которым кстати он и служил с самого начала войны.

Несколько мгновений мы непонятно почему бодались взглядами, пока Федоров, вдруг не вздрогнул и не отвёл глаза.

Из справки, я помнил, что в первые же секунды появления, миньонам загружаются базовые знания о мире и языке хозяина.

— Вот оно как!

Пробормотал мужчина.

— Стал быть на старости лет в холопы угодил!

— Степан Ильич?

Если честно я ожидал обвинений, криков, может быть даже небольшой истерики, но ничего не случилось. Федоров оказался на редкость спокойным и флегматичным человеком, он легко принял свою новую роль, возможно не без влияния системы. Так же не проявил ни малейшей враждебности в мою сторону.

Я же некоторое время пребывал в состоянии слабого удивления.

«Настоящий живой человек из виртуальной карты! Со своими мыслями желаниями и воспоминаниями из прошлой жизни»!

Хотя были у меня кое-какие мыслишки о «своих мыслях и идеях», уж слишком спокойно воспринял Федоров всё происходящее, даже с учётом его врождённого флегматизма.

"А не пошуровала ли в его голове система и на этот счёт. Поставила же она ему закладки на верность и прочее, почему бы тогда не поправить и мировоззрение?

Остаток дня и часть ночи мы провели за разговорами. В какой-то момент я даже достал бутылку столичной, уже второй год одиноко собирающую пыль в шкафу среди никому ненужного родительского хрусталя.

— Ты не думай, Владимирыч, я на тебя не в обиде! Всё-таки жить-то на белом свете всяко лучше, чем в сырой землице лежать. Я ведь знаешь как маятно помирал. Осколком мне прямо в живот, всё нутро в лоскуты! Сутки в подвале лежал, немчура артиллерию подтянули, и район как проклятые утюжили, носа не высунуть! Сначала-то ещё крепился, даже шутил, дескать рано вы меня, черти, хороните, хотя уже знал, что не жилец я. И товарищи мои знали.

Степан Ильич замолчал, потемел лицом, погрузившись в неприятные воспоминания.

— Помню, под конец Христом-богом просил, чтобы добили, живот огнём горел…

Оборвав себя на полуслове, Федоров опрокинул в рот стопку с водкой, занюхал кусочком колбасы, а потом и забросил его в рот.

— Что теперь старое вспоминать! И война та давно прошла, и страны той уж нет!

Закончил немного грустно старшина.

Невесело улыбнувшись, разгладил свои пожелтевшие от мохорки усы, произнёс:

— Буду я теперь, Владимирыч, первым твоим помощником. Теперь куда ты, туда и я!

А я уже думал, что с человеком, прошедшим горнило самой чудовищной войны в истории, я могу быть спокоен за свой тыл.

«На сделку с цыганами его возьму!»

Вспомнив о сделке, вспомнил, что обещал позвонить Вадику-цыгану и условиться о месте и времени этой самой сделки. К счастью, у меня хватило ума заранее подготовиться к звонку. Достав из бумажника несколько симок, самое смешное, номера были куплены сегодня утром на стихийном рынке у цыган.

Взяв один из девяноста телефонов, лежащих немаленькой горой в углу комнаты, вставил симку, дождавшись, когда продукт китайской промышленности оживёт, набрал номер и, пропустив ритуал с приветствиями, быстро проговорил, когда и где состоится наш акт купли-продажи, после чего сбросил вызов и выключил телефон.

Пришлось ещё немного потратить эргов, чтобы переодеть Фёдорова по современной моде, которая ему сразу же не понравилась.

— Ильич, ну какой нахрен костюм тройка с искрой! Нам главное внимание не привлекать.

Убеждал я Фёдорова, который вдруг оказался большим привередой в одежде.

В итоге всё же уговорил его одеться в моем стиле «наркстайл».

Для более углублённого знакомства с миром пришлось провести ему краткий ликбез по пользованию компьютером, после чего, оставив его щелкать мышкой и удивлённо хмыкать, ушёл спать.

Последняя мысль в моём засыпающем сознании была странной.

«Надеюсь, он там не порнуху смотрит!»

На следующий день мне пришлось с самого утра уехать в Екатеринбург, как оказалось, сто ноутбуков — это приличная гора как по объёму, так и весу, и в рюкзаках унести её не представлялось возможным. К счастью, эту проблему решил каршеринг, естественно, в провинциальной Берёзовке такой услуги не было, поэтому пришлось ехать в столицу Урала. Всего лишь за три тысячи мне на сутки предоставили сильно уставший от российских дорог белый универсал из семейства «Шкода». Заплатил сразу за трое, всё-таки теперь я не один, и что-то мне подсказывало, что поездить нам предстоит немало.

Несмотря на возраст, машина была ухоженной и, по словам менеджера, совсем недавно пережила капитальный ремонт. Поверив ему на слова, подписал договор аренды.

К подготовке к сделке Степан Ильич подошёл очень серьёзно, для начала запросил довооружить его.

— Шпагин, конечно, знатная машинка, но под полой его не спрячешь.

— Понял, нужны пистолеты!