Нарушитель правил (ЛП). Страница 30

Она казалась вполне милой. Аврора, сразу же заявившая, что названа в честь принцессы, всем своим видом демонстрировала: обращаться нужно соответствующе. Я лишь наблюдала, как Деккер услужливо отодвигал ей стул и наливал воду, а сама молча жевала цыпленка.

Ко мне она симпатии не испытывала: избегала встречаться глазами и почти не разговаривала. Оглядываясь назад, я задаюсь вопросом: а не чувствовала ли Аврора то напряжение, что витало между нами?

Дружба с Деккером не столько умерла, сколько сошла на нет, и от угасания почему-то было только хуже. Мертвое позволяло перенести скорбь. А то, что исчезало постепенно, обрекало на вечные поиски.

Я вновь повернула ключ в замке зажигания, но мотор даже не отреагировал. В аптеку я прибежала под самое закрытие, обнаружив, что начались месячные, а запаса тампонов катастрофически не хватало.

Я обзванивала подруг, но почти ни у кого не было машин, поскольку парковка в кампусе превратилась в сплошную головную боль. Листала список контактов, и большой палец замер над экраном.

Деккер Дэвис.

Голова бессильно упала на подголовник. Звонить ему было нельзя. Скорее всего, даже не ответит, но тут вывеска аптеки погасла, и отчаяние заставило нажать на его имя.

Он ответил после первого же гудка. Я даже не успела решить, что именно сказать.

— Пенелопа?

Я до сих пор терпеть не могла, когда Деккер называл меня полным именем. Теперь, когда от дружбы ничего не осталось, я для него была исключительно Пенелопой. Пожалуй, пора было привыкать.

— Привет, эм... Я у аптеки. На Хартвелл, в центре города... В общем...

— Что случилось? — в голосе слышалось нетерпение, но какое-то правильное, словно он действительно переживал. От его беспокойства становилось легче.

— У меня машина не заводится, и...

— Буду через сорок минут.

— Что? — на заднем плане послышался голос Авроры. — Ты куда?

Похоже, он прикрывал трубку рукой, потому что его слов было не разобрать. Минуту спустя Деккер снова вернулся к разговору.

— Запри двери. Я уже еду.

— Если ты занят...

— Нет. Только ни с кем не разговаривай, ладно?

— Да брось, мы же в Хартвелле. Все в порядке.

— Просто сделай, как я прошу, Пен.

От того, как он сократил мое имя, в груди развязался какой-то тугой узел – узел, о существовании которого я до сего момента даже не подозревала. Деккер уже несколько месяцев не называл меня Пен. Похоже, до этой самой секунды я бессознательно вела счет.

— Спасибо. Извини, что испортила вечер.

— Ничего ты не испортила. Приеду при первой же возможности.

— Ну и чушь соба... — в сердцах выкрикнула Аврора на заднем плане, прежде чем связь оборвалась.

Он припарковался по соседству ровно через тридцать пять минут после разговора. Значит, из Кингсли вылетел пулей и определенно мчался на всех парах. Какая-то наивная часть меня упорно видела в этом тайный смысл: будто связь вовсе не была так призрачна, как он пытался показать.

Деккер сделал все, что полагалось в таких случаях: открыл капот, проверил клеммы, трижды попытался провернуть ключ в замке зажигания, словно я сама этого не делала. Но мотор так и не отреагировал.

Затем он достал телефон.

— Придется вызывать эвакуатор.

Отыскав в бардачке карту техпомощи на дорогах, Деккер сделал нужные звонки и полностью взял дело в свои руки, пока мы сидели в его машине с включенным обогревом.

Сначала на стекло упала одинокая капля, но уже мгновение спустя вовсю барабанили остальные.

Мы сидели на передних сиденьях и слушали мерный стук дождя по крыше, дожидаясь эвакуатора. Если верить унылому голосу на том конце провода, ждать придется целый час. У меня никакой страховки на этот случай не было, зато у Деккера она, разумеется, имелась. Вечно он во всем придерживался порядка, даже в колледже.

Стекла медленно запотевали. Меня охватило чувство, будто во всем мире остались только мы, надежно укрытые от внешней реальности в уединенном пространстве.

Сгущалась темнота, и я до боли отчетливо ощущала, как близко мы сидели друг к другу, хотя старательно делала вид, будто мне все равно.

Мы разговаривали обо всем подряд: об учебе, парах, бейсболе, о его планах выставиться на драфт и закончить обучение дистанционно. В полуночной беседе внутри запотевшей машины под монотонный стук дождя было нечто особенное. Возможно, сказывалось то, что мы слишком давно не оставались наедине. Но я отчетливо ощущала, как нити дружбы незаметно сплетались заново.

Если говорить начистоту, в салоне автомобиля я чувствовала нечто куда более глубокое. Вот только до смерти было страшно: вдруг во мне говорила всего лишь давняя влюбленность?

В определенный момент Деккер повернулся, собираясь что-то сказать, и я обернулась одновременно с ним: мы оказались гораздо ближе друг к другу, чем следовало бы. Его взгляд на секунду опустился к моим губам, помедлил еще мгновение, а на третью секунду дыхание перехватило окончательно.

— Пен, — едва слышным шепотом сорвалось мое имя, растворяясь в теплом воздухе салона.

Мы подались навстречу друг другу. По крайней мере, так казалось. Я столько раз прокручивала в памяти ту ночь, что воспоминание оставило глубокие борозды в сознании, и теперь я не знала наверняка, как все случилось на самом деле.

Сердце словно взмыло куда-то ввысь, и я отчетливо поняла: происходящее меня погубит, но в то же мгновение было совершенно все равно.

На центральной консоли резко завибрировал телефон; Деккер вздрогнул и отстранился.

Он взял трубку, бросил взгляд на экран, и сердце больно сжалось, едва Деккер ответил на звонок.

Какая же я была глупая: он ведь не принадлежал мне, и я отлично все понимала.

— Привет, — он отвернулся к окну, стирая ладонью налет пара со стекла. — Да, ждем эвакуатор... Да, знаю... Все нормально. Ага, заеду потом... Пока.

Я молча повернулась к запотевшему окну, принимаясь выводить пальцем на стекле маленькие цветы. Он отложил телефон, и в машине воцарилась тишина.

— Извини.

— За что? — голос звучал на удивление ровно. Оглядываясь назад, я ума не могла приложить, как только ухитрилась сохранить спокойствие.

Он ничего не ответил. Окна залил яркий свет фар встречного грузовика, и волшебство момента рассеялось.

Пожалуй, оно было и к лучшему.

Я моргаю, выныривая из воспоминаний, и плотнее запахиваю на себе худи, судорожно пытаясь придумать предлог, чтобы оставить вещь себе.

Рука касается намокшей пряди моих волос, и Деккер убирает ее за ухо, задерживая пальцы на коже. Я не в силах отвести взгляд, а он пододвигается еще на сантиметр.

— Пен...

Он произносит имя точно так же, как в той запотевшей машине целую вечность назад.

В голове мысли идут войной друг на друга: «Оттолкни его. Поцелуй. Последствия. Пахнет неприятностями. Да какая разница? Бери то, что хочешь. Обо всем остальном подумаешь потом».

Дождь и не думает утихать: кажется, у него открылось второе дыхание.

Деккер подается вперед, и я спиной вжимаюсь в стену.

Я перестаю дышать.

Деккер сводит расстояние между нами к минимуму, и я приподнимаю подбородок. Его пальцы приятно греют висок, а над головой по навесу яростно шумит дождь. Все повторяется в точности как в той запотевшей машине, только теперь за его спиной нет девушки...

— Ну и ливень разошелся, — под навес заходит мужчина, вынуждая Деккера резко отступить в сторону и прижаться спиной к кирпичной стене; его грудь тяжело вздымается от частого дыхания. — Прошу прощения.

Мы расступаемся, освобождая путь к дверям подъезда.

Он бросает взгляд на Деккера, затем на меня. Очень надеюсь, прохожий не успел сообразить, что мы стояли непозволительно близко, однако, приложив электронный ключ к замку, он оборачивается к Деккеру.

— Надеюсь, в этом году вы возьмете главный трофей.

Затем скрывается внутри, и моя голова откидывается на стену. Что я собиралась сделать?

— У нее наметился прогресс, — произносит он, уставившись в телефон и делая вид, будто ничего не произошло. — У Хейзел. С обручем. Она начинает ловить ритм.