Нарушитель правил (ЛП). Страница 18

Шейн Уитакер занимает пост генерального менеджера «Кольтс» уже шесть лет. Ему за пятьдесят, и это тот тип мужчин, которые явно занимались спортом когда-то в молодости и с тех пор ни на секунду не перестают всем об этом напоминать. От него исходит эта специфическая энергетика менеджера: словно он самый важный человек в комнате, даже несмотря на то, что окружающие его на дух не переносят.

Шейн встает, когда мы заходим, пожимает руку моему отцу, а затем мне.

— Пенелопа, спасибо, что пришли, — он указывает на одно из кресел. — Ваш отец твердо уверен, что вы идеально подходите для работы.

Мой взгляд падает на отца, сидящего по ту сторону стола.

— Он никогда не любил подчеркивать мои недостатки.

Шейн смеется, но звучит это как-то неискренне. Он поднимает руку, чтобы посмотреть на часы.

— Дэвис скоро должен прийти. Только что видел его на поле. Вижу, до сих пор приходится туго, — он переводит взгляд на отца.

Улыбка отца меркнет, и комнату заполняет напряжение, которого не было, пока не прозвучало имя Деккера.

Мы ждем еще несколько минут, поддерживая светскую беседу, которая больше похожа на изощренную пытку.

Шейн втягивает напиток из «Старбакса» через трубочку и откидывается на спинку кресла.

— Вам нравится Чикаго?

Я уже собираюсь ответить, как кто-то стучит в открытую дверь.

Деккер.

Он свежий после душа, на нем шорты, подчеркивающие мускулистые бедра, и футболка «Кольтс», натянутая на широких плечах.

Серьезно, вот бы я надела блузку с глубоким вырезом и брюки, обтягивающие задницу, чтобы заставить его нервничать так же сильно, как заставляет нервничать меня. Это несправедливо.

— Деккер, присаживайся, — Шейн жестом приглашает его в кабинет.

Деккер бросает взгляд на меня – кресло было ближе всего ко входу – но разворачивается и обходит весь стол, чтобы сесть рядом с моим отцом. Отлично. Теперь не придется следующие сорок минут делать вид, что я не чувствую запаха его мыла, лосьона после бритья или что там еще заставляет Деккера так чертовски вкусно пахнуть.

— Извините за небольшое опоздание, но никто не захотел бы сидеть со мной в одной комнате, если бы не принял душ, — он с легкостью опускается в кресло для совещаний, но плечи напряжены, а улыбка лишена привычной теплоты.

— Без проблем. Я бы ни за что не стал отрывать тебя от тренировки, — Шейн откидывается на спинку кресла и опирается предплечьями о стол. — Хочу быть с вами откровенным и объяснить, почему это так важно для «Кольтс». Программа поддержки семей – не просто приятный жест в сторону родных. Это инструмент удержания игроков. Парни общаются между собой. Когда игрок выбирает между двумя контрактами и у его жены или девушки остался хороший опыт взаимодействия с клубом – это имеет значение, — он делает паузу. — «Троянцы» только что наняли штатного директора по связям с семьями игроков, и у нее в подчинении три человека. В прошлом сезоне они организовали серию ужинов на крыше, о которых написали в двух спортивно-развлекательных журналах.

Отец молчит, положив руки на подлокотники кресла, лицо непроницаемо.

В то же время хочется спросить: «Да кого, блин, это волнует?». Но мозг уже автоматически подсчитывает, как серия ужинов на крыше попадает на страницы журнала и какой пиар это приносит.

— Мы не «Троянцы», — продолжает Шейн, — и нам это не нужно. Но нужно, чтобы в нашей программе чувствовался четкий замысел. Чтобы было видно, что организация заботится о своих игроках, их семьях, а главное – об обществе, — он смотрит прямо на меня. — Ваш отец говорит, что именно вы способны это устроить. Согласны?

И что на это ответить?

— Абсолютно.

Он кивает, выглядя удовлетворенным.

— А привлечение Деккера со стороны игроков – правильный выбор? — он косится на отца, затем снова на меня.

Папа улыбается Деккеру, поспешно встревая в разговор.

— Он идеально подходит. Игроки прислушиваются, и он меня еще ни разу не подводил, — небольшая пауза. — Это пойдет на пользу.

— Спасибо, Марк, — произносит Деккер.

Похвала отца в адрес Деккера звучит весьма многообещающе.

Я знаю, как выглядит год истечения контракта. Я выросла, наблюдая, как отец через это проходит – игроки, выбивающие новые сделки; те, кто висит на волоске; те, к кому руководство тихо присматривается. Когда отец говорит, что кто-то улучшает имидж организации, он дает понять: участие Деккера в этом деле имеет огромный вес. За ним наблюдают. В этом проекте есть кое-что посерьезнее, чем сверкающая ленточка с надписью «Мистер Дружелюбие».

Я сохраняю на лице абсолютно нейтральное выражение.

— Итак, расскажите, каким вы это видите, — Шейн кивает, и внутри подскакивает тревога.

— У меня еще не было времени обсудить это с Деккером, но вот какие есть наброски, — я открываю папку с записями. — Поскольку у нас только двое игроков, чьи жены или подруги присутствуют в их жизни на постоянной основе, я думаю, стоит назваться «Дагаут Соушл Клаб⁴», а сами мероприятия называть VIP-вечерами или VIP-событиями.

— Мне нравится. Очень нравится, — Шейн указывает на меня пальцем и переводит взгляд на отца, одаривая его одобрительной улыбкой.

Следующие пятнадцать минут мы проводим за обсуждением календаря мероприятий, бюджета и общего видения, при этом Шейн вставляет свои пять копеек по каждому пункту. Большую часть встречи Деккер помалкивает, вмешиваясь лишь для того, чтобы отметить моменты, которые будут неудобны для игроков. К тому времени, как мы встаем, чтобы уйти, у меня исписано три страницы заметок и появилось более четкое представление о том, что именно предстоит сделать.

Деккер уходит первым, причем быстро. Он исчезает за дверью еще до того, как Шейн заканчивает пожимать руки, – а значит, для планирования первого мероприятия придется связываться с Деккером напрямую. Я-то надеялась, что при первом контакте вокруг будет побольше людей для смягчения обстановки.

В коридоре Шейн снова пожимает мне руку.

— Я рад, что отец предложил вашу кандидатуру. Он сказал, что вы лучше всего подходите для этой задачи.

— Он предвзят.

— Наверное, — он улыбается и смотрит вслед Деккеру, идущему к лифтам. — Он ко многим предвзят. Рад видеть, что на этот раз оказался прав, — улыбка отца меркнет, но Шейн хлопает его по плечу. — Зайди ко мне в кабинет, как проводишь ее.

И уходит. Хоть Шейн и не кажется плохим парнем, чутье подсказывает, что доверять ему не стоит.

Как только он скрывается из виду, я скрещиваю руки на груди и пронзаю отца взглядом.

— Чего я не знаю?

Он кивком велит идти рядом, и к тому моменту, как мы подходим к лифтам, рядом стоит уже не менеджер «Кольтс», а просто папа.

— Пенелопа, — его голос звучит тихо. — Ему это нужно.

Он смотрит мне прямо в глаза, и в груди болезненно отзывается то самое чувство, которое всегда возникает при упоминании Деккера Дэвиса – сложный, непроизвольный спазм, который я так и не научилась подавлять. Я проглатываю весь сарказм, который обрушивала на отца все утро.

Я вспоминаю слова комментаторов во время трансляций, которые нехотя включаю для Хейзел, чтобы она могла посмотреть на дедушку. Что это важный год истечения контракта, а Деккер показывает команде далеко не лучшую форму. Что зарплатная ведомость в Чикаго слишком раздута, им нужно срезать жирок, и Деккер может стать первым на вылет.

Следовало раньше догадаться, зачем отец это устроил. Он любит Деккера как сына, хоть и приходится сохранять профессиональную дистанцию с тех пор, как тот перешел в «Кольтс».

Я ненавижу бейсбол. Все эти контракты и переговоры порой кажутся несправедливыми.

И не нужно ничего говорить отцу – он знает, что когда дело касается Деккера, я помогу всем, чем смогу.

Так что, похоже, я официально получаю миссию сделать «Дагаут Соушл Клаб» успешным проектом и помочь Деккеру Дэвису остаться в команде. И это либо самый самоотверженный поступок в жизни, либо самый тупой. Я искренне не могу понять, какой именно.