Мельница ангелов. Страница 3

Как и каждый воскресный вечер, брат напоминал о себе. Хогарт поднял трубку.

– Нет, я все еще не продал твои фильмы, кроме одного… но покупатель вернул его…

– Не об этом речь! – перебил Курт.

Его голос звучал не так спокойно, как обычно. Будучи мануальным терапевтом, Курт не принимал пациентов по воскресеньям, так как посвящал этот день семье. Хотя у Курта с женой Сабиной в последнее время дела шли не очень, обычно это никак не влияло на его настроение.

– Что случилось?

– Можешь оказать мне услугу? – спросил Курт.

Хогарт с тяжелым вздохом плюхнулся на коробку. Похоже, он чемпион мира по оказанию услуг.

– Давай выкладывай, – проворчал он.

Курт рассказал, что доктор Абель Островский оставил ему в пятницу сообщение на автоответчике. Нейрохирург был преподавателем Курта в университете и бывшим примаром [2] больницы, где Курт работал ординатором после окончания учебы.

– Где ты был в пятницу вечером? – перебил его Хогарт. – Я пытался до тебя дозвониться.

– Сабина гостила с Татьяной у нашей матери. Я был у пациентки. Но послушай! – прошипел Курт. – С момента звонка Островского я пытаюсь до него дозвониться. Но он не отвечает ни по мобильному, ни по стационарному телефону. Вчера вечером я съездил к его вилле, но его не оказалось дома.

– Значит, не так уж это важно, – заключил Хогарт.

– Но сообщение на автоответчике звучало тревожно. Он сказал, что никому не доверяет, особенно полиции и властям. И что хочет поговорить с кем-то нейтральным, кто точно не может быть замешан в заговоре.

Хогарт посерьезнел.

– И почему он позвонил именно тебе?

– Шутник! – Курт занервничал. – Я как-то упомянул ему, что ты работаешь страховым следователем. Островский сказал, что спрятал у себя дома видеокассету, и я обязательно должен ее найти.

– Почему он не прислал тебе видео по почте?

– Не знаю. Голос у него был очень взволнованный.

– И что я теперь должен сделать? – спросил Хогарт. – Вызвать его к телефону по мановению волшебной палочки?

– Ты мог бы съездить к нему и проверить, все ли в порядке, – предложил Курт.

– Но ты ведь уже был там!

– Да, вчера.

Хогарт взглянул на часы, затем на наполовину упакованные картонные коробки.

– Через час. Где он живет?

– В Дёблинге, на Вальдорфгассе.

Хогарт встал. В Дёблинге одна вилла располагалась рядом с другой.

– Ты говорил, что он был твоим наставником в университете. Значит, он уже на пенсии и у него есть домработница?

– Наверняка. А ты откуда знаешь?

Хогарт подумал о «семьдесят пятом».

– Домработница обнаружила его тело около одиннадцати утра.

– Ты это из новостей взял? Он был не настолько старым и больным.

– Его убили! – поправил Хогарт.

На другом конце долго не было слышно ни звука.

– Ох, – наконец произнес Курт. – Тогда с видео, похоже, можно попрощаться.

– Почему?

– Потому что на вилле его точно уже нет.

– Зависит от того, где он его спрятал, – возразил Хогарт.

– Значит, ты все равно собираешься туда поехать?

Хогарт задумался.

– Сейчас там полно сотрудников полиции и криминалистов, наверняка присутствует и судмедэксперт… лучше мы съездим завтра утром вместе.

– Мы? – Курт явно был не в восторге. – А что это даст?

– Я знаю следователей, ведущих это дело.

– Ну, тогда, считай, все улажено.

Хогарт подумал об Айхингере.

– Не спеши радоваться.

Глава 1

Около девяти утра пробки в Вене постепенно рассосались. Хогарт поехал на своей «шкоде» в центр города, где подхватил брата перед входом в его врачебную практику. Угловое здание с внутренним двором располагалось прямо у Рудольфспарка. Курт уже ждал перед широким стеклянным фасадом своего врачебного офиса. На нем были сандалии, бермуды и расстегнутая белая рубашка. Волосатую грудь украшала цепочка с символом инь-ян. В отличие от многих других врачей Курт – холистический медик и мануальный терапевт с собственной практикой – был полностью погружен в эзотерику. Ароматерапия и лечение звуковыми чашами были неотъемлемой частью его услуг. И лечебные кабинеты, и двухэтажная квартира на нижних этажах здания внутри напоминали части буддийского храма. Хогарту же все эти целебные камни и фэншуй были, мягко говоря, до лампочки.

Когда Курт сел в машину Хогарта, салон сразу наполнился запахом массажного масла и благовоний.

– Это ты так принарядился для наших друзей из криминальной полиции? – спросил Хогарт, на котором были джинсы, пиджак и черная футболка поло.

– У меня едва хватило времени отменить два ближайших приема, – фыркнул Курт. – Можешь убавить кондиционер?

Хогарт немного уменьшил холод. Затем положил брату на колени утренний выпуск газеты. Пожар в региональной кассе медицинского страхования был оттеснен на внутренние страницы новостью об убийстве примара Абеля Островского. С фотографии на первой полосе смотрел пожилой мужчина с седыми волосами, густыми бровями и пышными усами. Морщины на лбу, улыбка и живые лукавые глаза делали Абеля Островского похожим на добродушного дедушку. Крупный заголовок сообщал, что в пятницу вечером врач-пенсионер был жестоко изувечен, а затем убит в своем доме. Как всегда, оставалось неясным, откуда пресса получила эту информацию, но Хогарт знал, что Гарек был не единственным в криминальной полиции, кто зарабатывал на стороне пару лишних евро.

Пока Хогарт ехал в Дёблинг, на западную окраину Вены, Курт рассказал ему все, что знал о своем бывшем преподавателе, – впрочем, это было не намного больше того, что писали в газете. До выхода на пенсию восемь лет назад Островский возглавлял отделение нейрохирургии и спинного мозга в Больнице императрицы Елизаветы. После смерти жены от рака он уединился на своей вилле и постепенно оборвал связи с внешним миром. Курт вспомнил, что Островский занимал какую-то должность в Австрийско-Израильском обществе, из-за чего время от времени упоминался в местных СМИ. И все. Этот человек жил тихо и незаметно, никому не причинял вреда.

Примерно через три четверти часа они достигли Дёблинга. Вальдорфгассе, узкая улица, обсаженная ореховыми деревьями, плавно поднималась в гору, предвещая городскую границу и начало Венского леса. Чем дальше они ехали, тем длиннее становились участки, а виллы – внушительнее. За крышами домов виднелись кроны деревьев Каленберга. На одном из поворотов открылся великолепный вид на Вену. Тот, кто имел здесь дом, знал, что такое настоящая жизнь, – и, без сомнения, примар Островский не был бедным и незначительным человеком.

Перед последним участком на Вальдорфгассе на ветру развевалась желтая лента полицейского ограждения. Ни мигалок, ни полицейских машин – лишь несколько гражданских автомобилей стояли у садовых ворот. Низкие живые изгороди за деревянным забором были такими же неухоженными, как газон и клумбы. Садовнику пришлось бы изрядно потрудиться, чтобы привести участок в порядок, – то же самое касалось и виллы Островского. Насколько Хогарт мог судить, двухэтажный дом с многочисленными эркерами, фронтонами и мансардными окнами остро нуждался в ремонте. Вдоль длинной стороны здания росли высокие ели, ветви которых тянулись к ставням и провисшим водосточным желобам. Сразу за участком начинался лес. Щебет дроздов был так близко, а шум транспорта – так далеко.

– Романтично.

Хогарт открыл садовые ворота и переступил через полицейскую ленту. Они направились по гравийной дорожке к входу.

– Ты уверен, что мы поступаем правильно? – шепнул Курт.

– Нет.

– Что?!

– Тихо!

Перед открытой дверью стояли несколько сотрудников полиции. Из дома доносились треск раций и искаженные голоса полицейской связи. Хотелось надеяться, что криминальная полиция еще не нашла видеозапись, ведь по какой-то причине Островский хотел, чтобы Курт увидел ее первым.

Один из полицейских мельком взглянул на Хогарта и сразу схватился за рацию, а Хогарт заметил, что ни дверная рама, ни замок не были повреждены. В следующее мгновение из дома вышли Гарек и Айхингер.