Жрец Хаоса. Книга ХVI (СИ). Страница 18

Лицо Латифа Сафаровича отражало скорбное осознание уязвлённого мужского самолюбия. До чего он докатился, если проблемы его семьи будут решать женщины?

Словно прочитав его мысли, княгиня Угарова ухмыльнулась и похлопала того по руке:

— Неправильно расставляешь приоритеты, Латиф Сафарович. Это не мы едем прикрывать твою задницу в Стамбул. Это разъярённые женщины с очень хорошей памятью, пользуясь случаем, заодно хотят свести счёты с турецким султаном. Алиса — лишь благонравный предлог. На порку Баязед напрашивался давно. — Она подмигнула, и в этом жесте было столько озорства, что даже суровый мурза невольно смягчился. — Чувствуешь разницу?

На этом их разговор с мурзой завершился. В Алексеевский зал они возвращались уже поодиночке. При этом в крови у Елизаветы Ольгердовны бурлил азарт. Давненько она не участвовала в боевых операциях на чужой территории.

Пока же разум работал чётко и последовательно: сперва необходимо было создать и подсадить не больше двух десятков шпионов, практически незаметных человеческому глазу. Создавала она их на вырост. Под кожей у охраны они должны были напиться крови и подрасти, достигнув как раз к окончанию коронационных торжеств зрелости и определённой разумности для взаимодействия со своей создательницей.

Подсадка тоже произошла легко. Помогли химеры-браслеты, подаренные Юрием. Они с лёгкостью выполнили задание по доставке выводка малышей. Дождавшись сигнала, что клещи добрались до кожи охраны и успешно внедрились, княгиня вернулась в Алексеевский зал и подхватила пару бокалов с красным сладким вином, которое так уважала Ашхен. Выстукивая пальцами по ножками ритмы боевого марша, Елизавета Ольгердовна отправилась искать старую знакомую.

С учётом восстановленных магических сил и столь чудесной компании, как Гроза Кавказа, командировка в Стамбул грозила перерасти в грандиозный по своей боевой мощи девичник. Княгиня уже мысленно видела карту Стамбула, его узкие улочки, высокие стены дворца Топкапы, и на губах её заиграла предвкушающая улыбка.

Две архимагички — одна в магии воздуха, другая в химеризме — в своё время сполна ощутили на себе всю глубину пропасти мужского пренебрежения. На том и сошлись. Но если Гроза Кавказа могла с помощью активного дара хорошенечко поджечь задницу молнией любому, открывшему рот в её сторону, то Елизавете Ольгердовне приходилось несколько сложнее: стать архимагом, имея пассивный навык, было чем-то вроде зазорного достижения. Однако это давало надежду всем магам так называемого второго сорта на возвышение. Смогла одна применить свой дар таким образом — смогут и другие. Главное, чтобы хватало фантазии, усидчивости и смелости.

Позже магичек сблизила и проблематичная ситуация с наследованием.

Последняя глава Аршакидов с бывшей главой княжеского рода Угаровых при встрече обнялась по-дружески. В этом объятии не было ни капли притворства, только усталая радость двух женщин, знающих цену одиночеству и предательству. Вот уж кто не носил камня за пазухой, так это Ашхен. Оценив помолодевший вид Елизаветы Ольгердовны, та только поцокала языком:

— Я слышала о тебе самые невероятные слухи. Пару раз даже мысленно успела тебя оплакать: пережить покушение в Стамбуле, вырванный источник, становление простецом. И вот я вижу тебя воочию — помолодевшую, кратно усилившуюся и столь же опасную, сколь и раньше. Не только за счёт своих легионов, но и за счёт разума и полководческого опыта. Не поверишь — я рада.

Приняв бокал от Елизаветы Ольгердовны, они соприкоснулись хрусталём и воздали должное вину из погребов Пожарских.

— Ты всё-таки отыскала родную кровь, — с горькой улыбкой продолжила Гроза. В её голосе звучала зависть, но не злая, а скорее печальная. — И стала на ступень ближе к счастью, чем я.

— Пойдём побеседуем, дорогая названная сестра. — Елизавета Ольгердовна взяла её под руку, и обе женщины двинулись прочь от главного зала, их шаги были лёгкими, почти бесшумными на мраморном полу. — Возможно, после нашего разговора и ты поднимешься на ту же ступень, что и я.

Предложение было слишком заманчивым, чтобы от него отказаться. К тому же, зная княгиню Угарову не один год, Ашхен была абсолютно уверена, что русская архимагичка бросать слов на ветер не станет.

— Ну что ж, пойдём, коли не шутишь.

— Не шучу. Ещё как не шучу. — Елизавета Ольгердовна улыбнулась уголками губ. — Я тебе ещё и бонусом такой подарок предложу — пальчики оближешь.

Покидая вдвоём Алексеевский зал и удаляясь в неприметные отдалённые галереи для переговоров и личного общения, они не могли чувствовать в спину взгляд горящих глаз султана Баязеда.

Тот стоял у колонны, полускрытый тенью, и его пальцы, унизанные кольцами, сжимали полупустой бокал. Султан машинально отметил встречу и уход двух старых уже почти выбывших из игры архимагичек, но думал при этом совсем об ином. А именно о том, что коронационные торжества неприятно удивили его по части наличия в России такого количества архимагов. Он мысленно пересчитывал их, как опытный шахматист просчитывает фигуры на доске, и с каждым подсчётом его лицо становилось всё мрачнее. Всё международное сообщество привыкло считать, что их осталось восемь, и они сидят в собственных норах, не показывая носа. Но здесь, во время коронации, русы продемонстрировали дюжину, каким-то образом за неполных полгода восполнив количество боевых единиц империи на четыре.

Отдельного внимания заслуживала княгиня Угарова, которая умудрилась непонятным способом и вовсе восстановить источник. Но в данном случае Баязед склонен был думать, что изначально княгине его не уничтожали. Русы лишь прибеднялись для красивого счёта и попытки представить себя слабыми, дабы посмотреть, кто на них тут же ринется. По сути, это, скорее всего, была провокация, на которую повёлся Тройственный союз. Он едва слышно хмыкнул, и в этом звуке была горечь проигравшего, который понял свою ошибку слишком поздно.

Правда, стоило отметить, что стариков Морозова и Волошина более не было в составе архимагов. Но те присутствовали в качестве почётных гостей на коронационных торжествах. В то время как их места заняли сын Волошина и альбионская девица, вдруг оказавшаяся супругой юного князя Угарова. Те, правда, отчего-то очень быстро покинули коронационные празднества, исчезнув в неизвестном направлении, что наводило на некие мысли.

С учётом того, что Угаровы отметились и в Крыму при устранении последствий землетрясения, отсутствие этой парочки могло означать, что они могли умчаться создавать ответные проблемы Баязеду, пока он находится на праздновании в столице Российской империи. В пользу этой версии добавлялся ещё и факт переговоров в темнице Кремля с Пожарскими по поводу взятого в Крыму мага воздуха.

«Сократить визит? — мысленно раздумывал он. — Нет. Это будет выглядеть как слабость».

Гораздо лучше отдать указания об усилении патрулей и бдительности на родине, дабы не оказалось так, что в момент его отсутствия империя получит удар.

Подумав, султан решил оповестить собственных людей по официальным каналам, не используя собственную тень.

«Пусть русы знают, что я знаю, что они что-то задумали. Пусть нервничают и думают, что я иду по их следу. Так они могут допустить больше ошибок и подарить мне возможность упредить их удар».

Фатьма-калфа появилась в покоях Карагёз ровно в назначенный час. Старшая служанка скользнула в комнату бесшумно, точно тень, и первым делом склонилась над ложем, проверяя состояние госпожи. Лекарка, посетившая Карагёз получасом ранее, сделала своё дело на совесть: восполнила жизненные силы госпожи собственными влиянием, подтвердила, что Карагёз всё ещё девица, и удалилась с бесстрастным лицом, не отреагировав ни на один из прочих вопросов. Но сил у Карагёз заметно прибавилось, и она уже могла сидеть без посторонней помощи.

— Госпожа, вам уже значительно лучше, — констатировала Фатьма с лёгкой, одобрительной улыбкой. — Позвольте помочь вам подняться. Хамам ждёт.