Падший ангел для генерала (СИ). Страница 17

Конь заржал и поскакал гораздо быстрее.

Я же схватилась за поводья, натягивая их, чтобы не свалиться.

И все же я стерла ноги, но, правда, не сильно. Но последний час, кроме мешка, я постоянно прокладывала между коленей еще и длинные юбки платья, чтобы трение было не таким сильным. Когда уже вечером слезла с жеребца, едва стояла на ногах. Даже не думала, что ехать верхом так утомительно и напряженно. Хотя в седле я проскакала всего четыре часа.

На постоялом дворе добрая жена трактирщика дала мне заживляющую мазь для натертых мест. Обработав свои болячки, я молилась только о том, чтобы завтра с кем-то поменяться местом, ведь еще один день верхом я просто не выдержу. Я готова была даже ехать на полу кареты, или на козлах с кучером, где второе место занимал слуга герцога.

Конечно, надо было попросить о снисхождении Альваро. Но он всю дорогу после нападения так угрожающе зыркал на меня, что я боялась подойти к нему. Он, похоже, продолжал злиться на меня за мою холодность в лесу и за мои голые коленки. Поэтому решила действовать через Фернандо.

Глава 23

Недовольство Альваро сыграло мне на руку. В тот вечер впервые за всю дорогу он не велел мне сесть за стол с ним и Фернандо, и я могла спокойно поужинать с другими мужчинами, без придирчивых взоров герцога. Однако, когда Ортега насытившись первым вышел из трапезной, я быстро пересела за стол к Фернандо и спросила его:

— Дон Фернандо, вы же мой друг?

— Друг? — удивился он и как-то ехидно оскалился. — Так и быть, могу быть и другом тебе, Ирене, если хочешь.

— Хочу, — кивнула я. — Вы могли бы как друг помочь мне? Попросить его сиятельство позволить мне снова ехать в карете? Я просто не выдержу целый день завтра верхом.

— Поговорю с ним, но ничего не обещаю, — согласился он, отпивая из бокала вина. — Герцог очень недоволен тобой, Ирене.

— Я знаю.

— Так может, тебе успокоить его? Умаслить? И тогда сама и попросишь о снисхождении?

— Нет, — замотала я головой. — Я знаю, что его успокоит, но этого я дать ему не могу, поймите.

Фернандо долго смотрел на меня, а потом наставительно произнес:

— Зря ты отказываешь ему в том, на что он и так имеет право, как твой господин. Поверь, как только ты смиришься со своими обязанностями при нем, тебе же будет лучше.

Я поджала губы, поминая, о каких обязанностях говорил Фернандо. Мне эти разговоры были неприятны, и я решила сделать вид, что не поняла его.

— Так вы поговорите с герцогом обо мне?

— Поговорю. Но что я получу взамен? — спросил он и плотоядно улыбнулся.

Я же напряглась. Он что, тоже намекал на интимные развлечения?

— Спать я с вами не буду.

— Упаси Боже! Я не это имел в виду. Если я прикоснусь к тебе, Ирене, Альваро с меня шкуру живьем сдерет, а потом по кусочкам разрежет. Ты принадлежишь ему, потому неприкосновенна.

Я даже облегченно выдохнула. Ну хоть какой-то плюс от положения рабыни герцога, что другим меня трогать нельзя.

— Тогда что же вы хотите взамен?

— Ну… — он как-то загадочно протянул, снова отпивая из бокала. — Пока не знаю. Но возможно когда-нибудь я попрошу тебя об одной вещи, может, просьбе, ты ведь не откажешь мне?

— Если это не постель и никого не надо будет убить, то я согласна выполнить вашу будущую просьбу, когда вы ее придумаете.

— По рукам, — улыбнулся он, протягивая мне ладонь, и я протянула ему руку. — Я поговорю о тебе с Альваро.

Фернандо крепко пожал мои пальцы и как-то добродушно улыбнулся.

Довольная разговором с Фернандо, я быстро доела свою порцию паэльи с овощами и направилась наверх в комнатку, которую должна была делить с трактирной служанкой. Отдельных свободных комнат для женщин на этом постоялом дворе не было, а спать в комнате с мужчинами или Альваро я отказалась.

Быстро вышла из трапезной и начала подниматься наверх. Валилась с ног. Однако решила сходить ещё на двор, сделать свои маленькие дела на ночь.

Было уже темно, но я шла быстро. Хотела поскорее пробраться к отхожему месту за конюшней и вернуться в трактир, но едва завернула за угол, как замерла на месте.

В стороне, у небольшого сарая, передо мной предстала сцена, как из фильмов для взрослых. Альваро, удерживая на весу за бёдра некую девицу и прижав её спиной к деревянному сараю, удовлетворял своё желание, яростно и ритмично. Девица же в ответ радостно повизгивала, обвив своими ногами бёдра мужчины и держалась за его плечи. Спущенные штаны герцога и вульгарно стянутое с груди платье девицы дополняли эту бесстыдно-красочную картину.

Услышав мои шаги, любовники на миг замерли и обернули головы в мою сторону. Герцог окатил меня злобным взором, а девица — победным. Это была та самая служанка, которая весь вечер кокетничала с Альваро, подавая блюда на их стол, и с которой я должна была делить одну комнату теперь.

Мне стало до тошноты противно, а в горле вмиг пересохло. Я быстро развернулась и побежала обратно в трактир, подхватив юбки и совершенно позабыв, куда направлялась. Мои щеки заалели от смущения, а кровь громко стучала в висках.

— Животное какое-то, — бормотала я про себя. — С первой встречной служанкой в какой-то грязной таверне. Брр.

И самое гадкое во всем этом было то, что, едва завидев меня, Альваро совершенно не смутился, а тут же обернулся к своей зазнобе и продолжил свое похотливое действо, как ни в чем не бывало.

— Похоже, ему все равно где и с кем. Рабыня отказала, так заарканил первую попавшуюся служанку. Потаскун — его сиятельство.

Омерзительная сцена так и стояла перед моими глазами, и я пыталась успокоиться. Когда я наконец упала на свою узкую кровать в комнатушке, я уставилась невидящим взором в потолок.

— Больше он ко мне не прикоснется! Клянусь! — прошептала я твердо.

Глава 24

Мне повезло. Не знаю, поговорил ли с герцогом Фернандо или же по другой причине, но те два раненых воина с утра пересели на коней, почувствовали себя гораздо лучше.

Я же опять, как некая благородная дама, ехала одна в карете и радовалась этому.

Поутру де Ортега едва взглянул на меня, лишь прошёл мимо, даже не поздоровавшись. Окатив меня мрачным сверлящим взглядом, только буркнул:

— В семь выезжаем, не смей опоздать.

Я кивнула ему, но он уже не увидел этого, так как быстро вышел на улицу. И, похоже, моё согласие или несогласие его не волновало: видимо предполагалось, что я беспрекословно буду выполнять его приказы.

Я тяжко вздохнул ему вслед, чувствуя, что Альваро до сих пор злится на меня.

— Ну хоть не добавил это мерзкое «рабыня», — пробормотала я утешительно себе под нос.

Мы ехали весь день без остановки, даже без еды. Только однажды остановились на пять минут, чтобы облегчиться, и снова следовали дальше. Альваро и его воины были приучены к таким долгим переездам и непрестанному сидению верхом, я же нет.

Мне же этот день показался нескончаемо долгим, утомительным и голодным. Уже к вечеру у меня стало крутить от голода желудок, но я не роптала, понимая, что вряд ли вызову жалость у мужчин. Они сторонились меня, и не разговаривали со мной. А снова просить Фернандо было неудобно. Чтобы заполнить голодный желудок я попивала из мягкой фляжки воду. Если бы знала, что обеда не будет, то взяла бы хоть кусок хлеба с собой с постоялого двора.

Большую часть дороги я дремала, а остальное время изучала местную письменность. На первом постоялом дворе жена трактирщика подарила мне церковную книгу и показала, как пишутся буквы и как их складывать в слова. И всё время в пути я изучала письменность этого мира. Корябала буквы и слова тонким чёрным мелком на обороте старого объявления о поимке беглых, который сняла со столба. Тонкий мелок походил на грифельный карандаш. Его и книгу я обменяла у жены трактирщика на одну из дорогих перламутровых пуговиц, которую я осторожно срезала со своего платья, а на ее место пришила деревянную, её дала мне женщина.