Матиас Тульманн. Охотник на ведьм (сборник). Страница 94

Вейхс снова усмехнулся. Самая возвышенная ирония состояла в том, что «лекарство», которое заставляло их подчиняться его воле, на самом деле являлось меньшей дозой той же самой отравы. Чумные доктора помогали Вейхсу находить подходящие объекты для экспериментов, не подозревая, что сами они — всего лишь часть еще одного эксперимента, более великого.

Лицо пожилого доктора скрыла точно такая же хищная маска. Он запустил руку в ящик, забрал последнюю из маленьких черных бутылочек и обернулся к крысолюду, дожидавшемуся рядом.

— Сегодня вечером мне понадобится шесть штук. — Вейхс поднял руки, показывая нужное количество пальцев.

Скавен что-то зачирикал на своем зловещем языке и поднял в ответ кривые лапы, повторяя жест доктора. Развернувшись, Вейхс нарочито неторопливым шагом направился к выходу из зала собраний.

Скавен проводил чумного доктора злобным взглядом и засмеялся. Его так просто не обмануть — он чуял страх, скрытый под напускным спокойствием. Из пасти твари потекли струйки слюны. Возможно, скоро наступит тот день, когда Скилку больше не понадобится этот человек-доктор.

В голове скавена шевелились мысли о еде, запах сирени щекотал ноздри, и крысолюд поспешил обратно в родную темноту.

Охотник на ведьм и его компаньон подъехали к городу молча — очень уж тягостная атмосфера царила здесь. Стены Вуртбада словно пропитались отчаянием, тем безмолвным ужасом, нависавшим над любым обществом, охваченным эпидемией. Первым признаком бедствия, встретившим путников еще за городскими стенами, стала огромная яма, выкопанная там, где раньше колосилось пшеничное поле. Чумная могила была заполнена нагими телами, а жрецы Морра, облаченные в черные рясы, читали заунывные молитвы, чтобы почтить умерших, поспешно сброшенных в общую кучу. По краям ямы возвышались бочки с негашеной известью, жрецы набирали порошок лопатами и осыпали каждое следующее тело. В неверном свете факелов, привязанных к длинным шестам, жуткое зрелище казалось нереальным.

Еще более зловещими выглядели двое воинов в доспехах, молчаливо стоящие вместе со жрецами около чумной ямы. Но их табарды с капюшонами, натянутые поверх обсидиановых лат, отличались от ряс жрецов. Эти двое были членами Черной Гвардии, храмовниками Морра, бога смерти, и их не заботили дела живых — только покой мертвых. Само присутствие этих грозных рыцарей могло отвратить от чумной ямы даже обезумевшую от горя мать, пришедшую за трупом своего ребенка, а их жуткая репутация отпугивала наглых расхитителей могил, ищущих поживы.

Городские улицы же оказались еще более запущенными, чем Матиасу показалось вначале. В сточных канавах начали скапливаться нечистоты и мусор — явный признак того, что мусорщики и золотари перестали выполнять свою работу. Охотник поморщился от вони и покачал головой. Он уже достаточно повидал за свою жизнь, чтобы знать, что медики и ученые совершенно справедливо называют грязь рассадником заболеваний и что поддержание чистоты — лучшее средство от всякой заразы. Продуманная сеть канализации в Альтдорфе была создана именно по этой причине, так же поступили и в Нульне. Но Вуртбад, некогда сияющий центр одного из беднейших краев Империи, подобной системой похвастаться не мог. Жившие в нищете мужчины и женщины, убиравшие улицы, сильнее всего пострадали от чумы.

— Смотри, куда копыта ставишь! — прикрикнул Штренг на своего коня, запнувшегося о грязный булыжник, и сердито шлепнул его по шее. После устроенной выволочки наемник снова повернулся к патрону. — Да в Мурьесте, том упырином гнезде, и то лучше было, — сплюнул он. — Чтобы от этой вони избавиться, весь город затопить придется!

Матиас устало взглянул на помощника.

— Крепись, — велел охотник и оглянулся, рассмотрев вывеску, которую они только что миновали. В одном из переулков промелькнуло несколько темных силуэтов, но, когда Матиас проехал под фонарем, бандиты разглядели, на кого нарвались, и снова скрылись в темноте. — Если мерзкий запах окажется худшей из наших проблем в этом городе, то это будет невероятной милостью Зигмара. — Матиас поднял взгляд на следующую вывеску и слегка натянул поводья, придерживая коня. — Вот здесь мы расстанемся, — сообщил он. — Я отправлюсь повидать Мейссера, а ты займешь комнаты в «Семи свечах».

Не дожидаясь ответа, охотник осторожно развернул лошадь и поехал прочь. Штренг проводил его взглядом. Вскоре топот копыт белого жеребца смолк, и наемник пощупал мешочек, болтавшийся у него на поясе. В потрепанном кожаном кошельке еще звенела пара серебряных монет. На один ночной кутеж должно хватить.

Штренг паскудно улыбнулся. Пусть Тульманн сам себе комнаты ищет, а у него найдутся дела поважнее.

Штренг поднял глаза на вывески, покачивающиеся на холодном ветру, внимательно разглядывая картинки. Бывший солдат, он скверно знал грамоту, зато умел замечать детали и отлично выстраивал в уме маршруты. Судя по вывескам, вдоль улицы теснились лавки бакалейщика, сапожника и ножовщика, а значит, Штренг находился неподалеку от Грифвега, и если пройти до конца, то можно оказаться на Штальштрассе, где с избытком хватало таверн, борделей и игровых притонов.

«Семь свечей» подождут, решил Штренг. Сейчас ему хотелось эля, девок и еще эля.

Проскользнуть мимо стражников на городских стенах оказалось просто-таки до неприличия легко. Солдаты у восточных ворот приняли Карандини с его бледным лицом, темной одеждой и окружавшей некроманта кладбищенской аурой за очередного жреца Морра, отвозившего новую партию трупов к огромной чумной яме за Вуртбадом. Скрипучая старая повозка и запах смерти, исходивший от водруженного на нее деревянного ящика, только довершали эту иллюзию. Впрочем, солдаты в любом случае не сумели бы помешать Карандини — он вез в город нечто в разы страшнее чумы, нечто, что уничтожило бы стражников так же быстро и безжалостно, как до этого убило их товарищей, дежуривших у кордона.

Некромант содрогнулся, вспомнив, с какой легкостью Сиббечай избавился от тех людей.

Повозка с грохотом катилась по безмолвным улицам, когда за спиной у Карандини послышался тихий скрип — ящик открылся и закрылся. Ночной воздух стал еще холоднее, а трупный запах — явственнее. Жутковатая тень нависла над некромантом, а затем устроилась рядом с ним на облучке повозки.

— На север, — прохрипел вампир.

Карандини уставился на него, пытаясь уловить хоть какие-то эмоции в призрачном сиянии, лившемся из ввалившихся глазниц.

— Так мы окажемся в портовом районе, — возразил некромант. — А там нет того, что мы ищем.

Несмотря на то что Карандини всю свою жизнь посвятил темным искусствам и зловещим ритуалам некромантии и уже не первый год вливал в гнилые трупы некое подобие жизни, он все равно вздрогнул, когда иссохшие губы вампира раскрылись, обнажая острые клыки.

— Сначала мы отыщем подходящее местечко, чтобы спрятать мое вместилище, — прошипел некрарх. — Мне бы не хотелось сгинуть первым же утром, заполучив сокровище, которое я искал столетиями.

В словах Сиббечая чувствовалась невысказанная угроза. Карандини задумался, не обратится ли вампир против него прежде, чем они сумеют отыскать гримуар.

— Так почему в порту? — спросил некромант, пытаясь разгадать намерения Сиббечая.

— Я слышу многое, — откликнулся тот, — даже в деревянном ящике. Солдаты у ворот говорили, что в порту бушует чума. Живые избегают подобных мест, если это возможно. Там должно быть много пустых зданий, брошенных трусливыми хозяевами. Значит, и укрытий хватает. — Вампир зашелся сухим колючим смехом, похожим на хрип умирающего, захлебывающегося собственной кровью. — Не волнуйся, некромант, — как только мой гроб окажется надежно спрятан, мы отыщем того чародея. А затем заберем мою книгу.

Здание капитула ордена Зигмара, штаб-квартира охотников на ведьм Вуртбада и прилегающих земель, выглядела точно так же, как и несколько недель назад, когда Матиас впервые увидел ее. Приземистая двухэтажная постройка со стрельчатой крышей и лепниной в виде двухвостой кометы над главным входом — и никаких следов гнили и запустения, начавших захватывать некоторые из прилегающих улиц. «Доверьте дело Мейссеру, и улица перед зданием капитула будет чисто подметена, стены отмыты добела, а сточные канавы прочищены», — хмыкнул про себя Матиас. Мейссеру стоило пойти в чиновники — вокруг него гнил целый город, а он находил время, чтобы обеспокоиться чистотой стен и канализацией.