Матиас Тульманн. Охотник на ведьм (сборник). Страница 76

Вампир ударил рукой по железным воротам, разрывая цепь замка и распахивая их настежь. Светящиеся глаза уставились на бледное, мокрое от пота лицо Вильгельма Клаузнера.

— Сюда? — хмыкнул вампир, обнажая клыки.

— А где еще что-то прятать, как не среди могил? — ответил старый патриарх, протискиваясь мимо Сиббечая.

Его худосочное тело дрожало от слабости и холода, пробиравшего до самых костей.

Вампир направился следом, держась у Вильгельма за плечом, а монстр, некогда бывший Антоном Клаузнером, бесшумно зашагал за ними.

Пробираясь между могил, Вильгельм порой останавливался, вчитываясь в имена, вспоминая лицо или кусочек семейной истории.

Что бы там ни говорил охотник на ведьм, Клаузнеры сотворили немало добра за все годы — более чем достаточно, чтобы искупить тот ритуал, который передавали от отца к сыну. Это был благородный род, чистосердечный и искренне преданный Зигмару.

За пять столетий ни один Клаузнер не заглядывал в «Das Buch die Unholden», кроме тех моментов, когда проводился защитный ритуал, и это только подтверждало, что род не затронула ни скверна, ни порча, не увлекли никакие обещания темных чар и еще более темных богов. Клаузнеры столетиями хранили нечестивый том, не давая ему попасть в когти таких тварей, как Сиббечай, — и это оправдывало то, что они делали. Должно было оправдать.

Патриарх оглянулся через плечо, обнаружив совсем рядом жуткую тень некрарха. Светящиеся глаза смотрели в глаза Вильгельма.

— Где? — прошипел Сиббечай.

Старик указал на массивный мраморный склеп, возвышавшийся в самом центре кладбища.

— В мавзолее Гельмута, — ответил Вильгельм, силясь перевести дух. Ночная прогулка отняла у него все оставшиеся силы. — Гримуар захоронили вместе с ним и никогда не извлекали из могилы.

— Я на это надеюсь, иначе твоей семье не поздоровится, — рыкнул Сиббечай, подталкивая старика вперед. — Я потратил немало времени, придумывая, как лучше уничтожить твой род. И подыскал несколько весьма изобретательных способов.

Патриарх не стал отвечать на эту угрозу и направился к старой усыпальнице. Он поднялся по короткой лестнице, ведущей к приземистому мраморному сооружению, но Сиббечай настиг его и что-то упреждающе прошипел ему на ухо. А затем взмахнул когтистыми пальцами, приказывая Антону идти вперед. Раб подошел к тяжелым каменным дверям и напряг всю новообретенную силу. Двери медленно раскрылись внутрь, и из темного проема пахнуло сыростью и гнилью. Глаза Сиббечая полыхнули нетерпением и отчаянной жаждой.

— Отведи меня к книге, — рыкнул он, снова подталкивая Вильгельма вперед.

Спотыкаясь, старик зашагал вверх по ступеням. Его глаза заблестели от слез, когда он с сожалением и стыдом взглянул на ухмылку твари, ждущей на пороге склепа, твари когда-то бывшей его сыном. Антон насмешливо фыркнул, пропуская отца внутрь.

Порывшись в темном углу, Вильгельм вытащил припрятанные здесь фонарь и огниво. Он знал, что его жуткие спутники прекрасно видят в темноте. Но они позволили ему зажечь фонарь, потому что старик все еще требовался им как провожатый. Однако они не собирались оставлять ему какое-либо преимущество. Как только Вильгельм зажег свет, Сиббечай невнятно взрыкнул, и Антон, вырвав из рук отца фонарь, оттолкнул его к стене.

— Веди, старая развалина, — рявкнул Антон.

Вильгельм обессиленно кивнул. Ему было противно слышать пустой, безжизненный голос вампира. Медленно и неохотно патриарх направился вниз по мраморным ступеням, ведущим в небольшое квадратное преддверие склепа. Вампиры проскользнули следом.

Лестница уходила на двадцать футов под землю. В нишах, вырезанных в обеих стенах, покоились завернутые в саваны останки предыдущих Клаузнеров. Оставалось и несколько свободных ниш — они послужили бы Вильгельму и Грегору, если бы все продолжало идти своим чередом. Эта деталь не ускользнула от внимания Антона, и Вильгельм услышал, как вампир взрыкнул от гнева и зависти, проходя мимо пустых альковов.

Чем глубже спускалась троица, тем меньше оставалось в нишах уцелевших костей — здесь прикосновение руки времени чувствовалось отчетливее. От многих погребенных осталась лишь пыль, кусочки костей и обрывки ткани, затянутые паутиной. Запах медленного разложения и могильной плесени стал ярче и даже начал перебивать вонь гнилой плоти Сиббечая.

Сороконожка, вспугнутая светом фонаря, юркнула в трещину, протянувшуюся по гладкой мраморной поверхности. Почуяв нечестивое присутствие Сиббечая, в углу пронзительно пискнула крыса. Оказавшись в тени вампира, зверек принялся карабкаться на стену в отчаянной попытке убежать до того, как страх задушит его.

Ступени вели в небольшой зал, и Вильгельм остановился, глядя на имя, вырезанное на арке проема, — имя того, кто обрушил бесчестье и погибель на головы всех своих потомков. Затем старик направился вперед, в липкую тьму усыпальницы Гельмута.

Фонарь в руке Антона с трудом освещал крохотную камеру, выхватывая из мрака массивный каменный саркофаг, возвышавшийся в центре зала. Барельеф на крышке саркофага изображал Гельмута Клаузнера в полный рост, в самом расцвете сил, в доспехе и с четками, сложившего руки на груди, с мечом охотника на ведьм — тот указывал острием в ноги Гельмута, а рукоять касалась губ.

Сиббечай метнулся вперед, немигающим взглядом уставившись на саркофаг. Прошло уже много веков с тех пор, как он в последний раз видел это лицо, — но он не забыл бы его и за тысячелетия. Вампир смотрел на холодные каменные черты, вспоминая их теплыми и полными жизни — такой же извращенной, как и его собственная…

…Холод темных чар заставил угрюмое воронье взлететь в темное ночное небо над проклятыми руинами Мордхейма. Птицы испуганно закаркали, ощущая в воздухе могильный холод некромантии. Старые, осыпающиеся фасады зданий как будто одряхлели еще сильнее — нечестивая магия бурлила среди гнилых построек, словно ускоряя течение времени.

Мертвецы задергались, на безвольных руках напряглись гнилые мускулы, на рассыпающихся лицах распахнулись незрячие глаза. Изувеченные покойники снова поднялись, их дух вернулся из небытия, вдыхая в них жалкую пародию на жизнь, как будто смеясь над только что оставленной оболочкой.

Обезображенное порчей лицо Сиббечая искривила презрительная, насмешливая гримаса.

— Очередное колдовство, Гельмут? — прошипел вампир. — Есть ли предел у твоего лицемерия?

Капитан охотников на ведьм продолжил бормотать заговоры, призывая жутких зомби, и те, шаркая, встали между ним и его немертвым противником.

— Орудия твоего презренного племени можно обратить на службу Свету, — прорычал Гельмут Клаузнер. — Из-за подобных извращений гибнет эта великая страна, и из-за подобных извращений следует изгнать из Империи всех ведьм и колдунов до единого!

Вампир почти не обратил внимания на его слова, наблюдая, как призванные безумцем зомби подходят все ближе. Презрение на его лице сменилось весельем.

— Это все, на что ты способен? — рассмеялся Сиббечай. — Эти жалкие потуги просто оскорбительны!

Он метнулся вперед, взмахнув когтистой рукой, отрывая ближайшему зомби голову так же легко, как ребенок — крылья мухе. Затем некрарх прорычал чародейское слово, и следующий зомби развалился на части, рассыпался прежде, чем успел коснуться залитой кровью мостовой. Сиббечай развернулся и повел рукой, выпуская заряд темной магии в двоих мертвецов, и нечестивая сила превратила их обоих в ходячие факелы.

Вампир развернулся было, намереваясь пробиться сквозь уцелевших зомби, но тут его тело пронзила острая и резкая боль. Сиббечай опустил глаза, с отвращением наблюдая, как по груди у него расползается зеленое пятно мерзкой слизи, в которой кишели черви. Вампир сорвал с себя испорченное одеяние и швырнул в лицо приближающегося зомби — тот еще пару мгновений двигался вперед, а затем бурлящая скверна прожгла его голову и поглотила разлагающийся мозг.

Гельмут зарычал, увидев, как нечеловечески быстрая реакция позволила вампиру избежать воздействия его смертоносного заклинания. Клаузнер проделал немалый путь, чтобы раскрыть и уничтожить празднество порчи, и едва не погиб от рук отвратительного раздутого жреца Нургла, заправлявшего этим карнавалом. Гельмут охотился за ним, потому что счел, что чары такого колдуна могут основательно пригодиться в борьбе с неупокоенными мертвецами. К счастью, существовали и другие способы поджарить летучую мышь.