Матиас Тульманн. Охотник на ведьм (сборник). Страница 7

— Если вовремя обратишься к врачу, через две недели будешь как новенький, — сказал охотник на ведьм, отворачиваясь от своей жертвы. — Но знай: если мы ещё встретимся, я, возможно, уже не буду так сдержан.

Крик Рейнхардта фон Лихтберга нёсся вслед охотнику:

— Я найду тебя, Матиас Тульманн! Даже если мне придётся преследовать тебя до самых северных пределов Пустошей, ты не уйдешь от меня! Я найду тебя снова и убью!

А жители Кляйнсдорфа продолжали танцевать, смеяться и петь, празднуя победу света над Хаосом.

ТРУПОВОЗКА

С громким треском дверь постоялого двора распахнулась, заставив гостей с удивлением и тревогой поднять глаза. На пороге возвышалась звероподобная фигура. На голову, которая была почти вдвое крупнее, чем у большинства мужчин, была надвинута кожаная шляпа с широкими полями. Из-под нее выбивался пучок белых волос, прилипший к скуле. Лицо громилы было полным и мясистым. Выпуклый нос, сломанный в одной из множества драк, нависал над широким ртом, полным черных зубов. В кулаке, обтянутом перчаткой, мужчина держал свернутый кнут; другой рукой ухватился за край двери.

— Карета скоро отправится, — пророкотал возничий резким голосом. — Предлагаю всем приготовиться.

Не сказав больше ни слова, неуклюжий погонщик повернулся и вышел, хлопнув дверью.

— Грубиян, — пробормотал один из сидевших за столом посетителей трактира. Это был мужчина средних лет, на теле которого уже проявлялись первые признаки ожирения. Одет он был роскошно, а его пальцы щедро отягощались украшениями. — Почему я должен терпеть столь непочтительное отношение этого создания?..

— Потому что хотите оказаться в Нульне, как и все мы, и хотите оказаться там быстро, ответил путник, сидевший за столом слева от жалующегося торговца. Высокий и худощавый молодой человек был одет в полосатые бриджи и двубортную тунику, столь же изысканные, как и одежда торговца, хоть и более сдержанные в своей роскоши.

Этот бородатый юноша с длинным изможденным лицом перевернул две маленькие костяные карты, лежащие на столе, и улыбнулся, увидев их изнанку.

— Позвольте спросить, Фельдхеррн, а почему вы так спешите? — проворчал толстолицый торговец. — Неужели после Штирланда еще остались не обворованные вами карманы?

Не поднимая глаз, Фельдхеррн продолжил переворачивать карты, разложенные перед ним, и раскладывать их по парам и наборам.

— Я никому не приставляю нож к горлу. В моем обществе человек теряет содержимое своего кошелька исключительно по собственной неосторожности. Я уверен: забирать серебро пьяниц, упивающихся водкой, которую вы привозите из Кислева, гораздо более благородное занятие, Штейнмец.

Картежник оглянулся на торговца, потом перевел взгляд на человека, сидевшего рядом с толстяком. Во взгляде Штейнмеца, помрачневшего после этих слов, появилось открытое недовольство, когда он заметил, на кого уставился его противник.

Рядом со Штейнмецем сидела хорошенькая молодая девушка хрупкого телосложения. Ее кожа была бледной, как у жителей севера, — оттенок, который характерен для обитателей Остланда и границы Кислева, где лучи солнца слабы, а ночи длинны. Заметив, что на нее смотрят, девушка покраснела. Она слегка улыбнулась, но Штейнмец тут же схватил ее за предплечье, и улыбка погасла. Пухлые пальцы торговца сжали кожу девушки.

— Равна! — резко крикнул он.

Высокий, широкоплечий мужчина, сидевший на табурете в дальнем конце комнаты, поднялся со своего места. В отличие от других посетителей трактира, этот человек носил броню, его спину и грудь, как и ноги, защищали стальные пластины. Телохранитель направился к Штейнмецу, придерживая мозолистой рукой длинный меч, висевший на боку. Не вставая с места, Штейнмец подтолкнул девушку навстречу Равне, когда тот подошел ближе.

— Проводите Лидию к карете, — приказал Штейнмец. — Мы скоро отправимся.

Пренебрежительно махнув рукой, торговец снова повернулся к Фельдхеррну и ухмыльнулся. Картежник посмотрел на Штейнмеца так, будто только что стал жертвой несварения желудка.

— В самом деле, мы уже давно должны были вернуться в этот бродячий цирк термитов, — прогремел низкий голос мужчины, сидевшего за столом рядом с Фельдхерном. Несмотря на то что это был карлик ростом чуть меньше пяти футов, его плечи казались шире, чем у большинства взрослых мужчин. Длинная, ниспадающая черная борода скрывала его лицо, лишь выпуклый нос и пара каменно-серых глаз выделялись из массы растительности. Гном поднял наполненную на две трети глиняную кружку, которую держал в руке, и осушил ее в один присест. Удовлетворенно рыгнув, гном с грохотом поставил кружку на стол и надел на голову закругленный стальной колпак шлема.

— Отвратительно, — пожаловался густой и хриплый голос. Он принадлежал женщине, в одиночестве сидевшей возле двери. Высокая, с ровными чертами лица, недостаточно теплая и мягкая, чтобы ее можно было назвать красивой, эта женщина носила дорожное платье из дорогой зеленой ткани, а ее перчатки и сапоги сияли отделкой из белого горностая. Как и у вышедшего телохранителя, на ее боку висел тонкий меч с острым лезвием, но, в отличие от оружия Равны, рукоять меча сверкала позолотой, а ножны были инкрустированы драгоценными камнями. Женщина мгновение смотрела на гнома, а затем с отвращением сморщила нос, вложив в эту гримасу столько усилий, что ее каштановые локоны запрыгали вокруг лица.

— Я вынужден согласиться с вами, баронесса фон Редер, — хрипло произнес Штейнмец. — Довольно неприятное зрелище. Путешествовать в компании столь грубых созданий — еще большее испытание, чем чертов кучер. Почему мы должны терпеть их присутствие на наших землях? — Торговец одарил гнома презрительным взглядом. — Им всем стоило бы заползти обратно в свои горные норы и перестать притворяться людьми.

Гном свирепо посмотрел на него, сжав кулаки с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

— Вряд ли это разумное заявление, — заметил Фельдхеррн, все еще сосредоточенный на своих картах. — Когда мы доберемся до Нульна, вы сами сможете оценить стены этого города. Или, возможно, его канализацию. Они возвышаются уже не один век, но прочны, будто предки Фергрима заложили их только что.

Закончив речь, картежник поднял голову. Фергрим Острое Железо слегка кивнул ему.

— Стены и канализация уже построены, — проворчал Штейнмец. — А значит, больше такие, как он, нам не нужны.

— Как я поняла, господин Острое Железо будет преподавателем в инженерной школе? — заметила баронесса фон Редер.

— Именно так, — сказал Фергрим, поворачиваясь к баронессе. — По приглашению ваших главных инженеров.

Карлик улыбнулся благородной даме.

— Прошу прощения, если обидел вас, миледи. — Гном поклонился в пояс и щелкнул каблуками на манер молодых офицеров Рейксгвардии, оказавшихся в светском обществе. Баронесса улыбнулась в ответ. Фергрим ткнул пальцем через плечо, указывая на Штейнмеца. — Не обращайте на него внимания. Он не любит мой народ только потому, что мы предпочитаем доброе пиво, укрепляющее мышцы человека, а эту не ядовитую медвежью мочу, которую он привозит с севера.

Еще раз поклонившись и бросив последний злобный взгляд на торговца, Фергрим вышел из комнаты. Штейнмец пробормотал себе под нос несколько красочных ругательств.

— Нам тоже пора, — заявил Фельдхеррн, поднимаясь со стула и складывая карты. — Готов поспорить, наш извозчик принадлежит именно к тому сорту мерзавцев, которым ничего не стоит бросить нас в этой глуши.

Картежник направился к двери. Подойдя к аристократке, он протянул ей руку.

— Могу ли я проводить вас до кареты, баронесса?

Легонько положив руку на плечо Фельдхеррна, аристократка позволила авантюристу провести ее к ожидающему экипажу.

Штейнмец пробурчал еще несколько цветистых фраз, когда они ушли, и выждал целую минуту, прежде чем подняться на ноги и пойти следом.

Экипаж стоял прямо перед маленькой придорожной гостиницей. Это была большая, обшитая дубовыми панелями карета, запряженная двойкой жеребцов. Окна кареты закрывали темные кожаные занавески, что обеспечивало некоторую изоляцию пассажиров от внешнего мира. На крыше экипажа громоздились мешки и багаж путешественников, привязанные к ней тяжелыми веревками. В задней части находилось сложенное маленькое железное сиденье, такая же миниатюрная лестница позволяла Фергриму подняться на свое место позади кареты. Гном окинул оценивающим взглядом несколько деревянных ящиков, привязанных сверху, на каждом из которых была выжжена одна-единственная гномья руна. Его острый взгляд выискивал малейший намек на то, что груз был потревожен. Остальные пассажиры уже заняли места внутри повозки, ожидая задержавшегося Штейнмеца.