Матиас Тульманн. Охотник на ведьм (сборник). Страница 5

Кнауф отхлебнул вина, которое достал из погреба. Услышав стук в дверь его виллы, торговец поставил бутылку на стол. «Наконец-то», — подумал он.

Но тот, кого Кнауф увидел, выглянув из окна, совсем не походил на Мюллера. Внизу стоял одетый в чёрное с красным человек, которого наемник должен был убить. С испуганным вздохом Кнауф отпрянул от окна.

«Он пришёл за мной», — вздрогнул он. Мюллер и его люди потерпели неудачу, и не осталось никого, чтобы встать между Кнауфом и непреклонным охотником на ведьм. Кнауф взвизгнул, услышав громкий взрыв снизу и треск ломающегося дерева выбитой двери. У него было всего несколько мгновений, чтобы спастись от правосудия охотника на ведьм, чтобы избежать пламени — расплаты за знание, которого он искал.

На лице Кнауфа появилась улыбка. Торговец бросился в комнату на чердаке. Даже если за помощью обращаться больше не к кому, у него есть кое-что, что может спасти его от охотника на ведьм.

Матиас Тульманн остановился на пороге виллы и сунул дымящийся пистолет в кобуру. Одного выстрела из кремневого оружия было достаточно, чтобы сломать замок, одного удара ногой — чтобы открыть тяжёлую дубовую дверь. Охотник на ведьм выхватил второй пистолет, тот самый, который перезарядил после драки в гостинице, и осмотрел тёмную прихожую. Взгляд Тульманна не встретил никаких признаков жизни, и охотник на ведьм осторожно вошёл в комнату, высматривая в темноте хоть какое-нибудь движение.

Внезапно он резко повернул голову и заметил лестницу, ведущую из прихожей в верхние покои. Он ощутил присутствие тёмной энергии, которая сгущалась в комнате над ним. В недрах этого дома кто-то призывал Губительные Силы. Тульманн переложил пистолет в другую руку, вытащил посеребрённый меч, благословленный самим верховным теогонистом, и, не останавливаясь, поднялся по лестнице.

Герхард Кнауф читал «Девятую Песнь Тзинча» и ощущал, как в воздухе вокруг него образуется сверхъестественная мощь. Сила, которая исходила от заклинателя и собиралась в центре круга из зажженных свечей, была почти осязаемой величиной. Нервный смех, сорвавшийся с губ Кнауфа, прервал тайную литанию, когда он увидел первый слабый проблеск света. Сияние увеличивалось в размерах так же быстро, как слетали с языка Кнауфа слова. Потрескивающий нимб приобрел розоватый оттенок, и внутри него замаячил силуэт.

Нет, понял колдун, внутри света не было никакой формы — сам свет принимал форму. Одновременно с течением богохульной литании из широкого туловища появились и повисли две длинные обезьяньи руки, каждая из которых заканчивалась огромной когтистой лапой. Две короткие толстые ноги медленно прорастали из тела, пока не коснулись деревянного пола. Наконец между двумя руками возникла голова, причём так, что оказалась на уровне плеч, а не над ними. Появилась морда горгульи, её клыкастая пасть растянулась в отвратительной ухмылке. На заклинателя уставились два кружащихся пятна оранжевого света.

Демон издал отвратительный звук, напоминающий детский плач. Самое мерзкое было то, что в этом звуке безошибочно угадывалось веселье. Кнауф вздрогнул и отвел глаза от страшного существа, которое сам же и вызвал. Он взглянул себе под ноги и побледнел, осознав весь ужас содеянного.

Первое, чему научился Кнауф, самое важное правило, написанное во всех тайных книгах, которые он так долго хранил: колдун всегда должен защищать себя от того, что собирается вызвать. Торопясь спастись от охотника на ведьм, призывая существо Тзинча, Кнауф забыл начертить вокруг себя охранный круг — барьер, который не смог бы пересечь ни один демон.

Кнауф отчаянно пытался вспомнить какое-нибудь заклинание, хоть что-нибудь, способное спасти колдуна от его ужасной ошибки. Демон снова издал отвратительный смех. Кнауф закричал, когда розовая мерзость с устрашающей быстротой кинулась к нему.

Забыв о колдовстве, Кнауф зажмурился и вытянул вперед руку, словно пытаясь защититься от чудовища. Демон приблизился. Гротескные лапы сомкнулись вокруг вытянутой руки колдуна, и тот завопил, когда жестокий холод пронзил его вены. Демон медленно провёл единственным когтем по всей длине руки Кнауфа, оставив глубокую рану до самой кости. Колдун закричал ещё громче, когда пальцы демона ощупали рану. Как ребёнок, балующийся с кусочком фрукта, тварь начала сдирать плоть с руки Кнауфа, и его мучительный вой заглушался всё возрастающим ликованием чудовища.

Матиас Тульманн добрался до чердака как раз вовремя, чтобы увидеть гибель заклинателя. Прекратив лакомиться пронзительными воплями Кнауфа, демон Ужас отпустил его конечность от которой осталась лишь кость, и схватил жертву за плечи своими розовыми руками. Гигантская пасть демона широко разинулась, и чудовищная глотка волнообразным движением заглотила колдуна. Полупрозрачная субстанция демона позволила застывшему в ужасе Тульманну увидеть лицо заклинателя внутри тела чудовища. Он смотрел, как черты Кнауфа искажаются и мутируют. Плоть быстро растворялась, участки мышц проявлялись под кожей, но и они вскоре исчезли, обнажая кость. Матёрый охотник на ведьм отвернулся от этого кошмарного зрелища.

Безумная болтовня демона привела Тульманна в чувство. Охотник на ведьм снова перевёл взгляд на отвратительное существо, проглотившее глупца, который вызвал его из царства Хаоса. С черепа Герхарда Кнауфа стекали остатки крови и ручейки мясного жира, туловище было обглодано до рёбер. Призрачный крик, казалось, эхом разнёсся по чердаку, когда последние частицы души заклинателя улетели в ночь. Розовый монстр поднялся, закончив кровавую трапезу, и обратил огненный взор к охотнику на ведьм. Тульманн почувствовал, что не может сдвинуться с места. Чудовище медленно пробиралось через чердачную комнату, скачущей походкой, напоминающей танец, его пылающее тело сияло в темноте, из ухмыляющейся пасти доносились звуки веселья, граничащего с безумием. Ужас остановился на расстоянии вытянутой руки от меча охотника на ведьм и присел на корточки. Он вытаращился на одетого в алое храмовника, рассматривая его с нечестивой смесью ненависти, насмешки и голода. Тульманн мужественно встретил этот нечеловеческий взгляд, всмотрелся в кружащиеся огни, горящие на розовой морде, и призвал всю свою веру и решимость, чтобы противостоять вечной злобе демона. Он чувствовал, как оранжевый свет проникает в его сознание, затуманивая мысли и подавляя волю.

Выругавшись, охотник на ведьм оторвал взор от глаз монстра. Ужас зарычал, веселье, вызванное появлением охотника, исчезло.

Чудовище бросилось на Тульманна, его пасть была в крови заклинателя. Матиас уклонился влево, стремительно уходя от удара демона, и когти неземного существа лишь слегка задели ребра охотника на ведьм. Стиснув зубы от болезненной раны и холодного прикосновения монстра, Тульманн, оправившись от удара, бросился на тварь.

Ледяная хватка сомкнулась вокруг руки с мечом в тот самый момент, когда тяжёлый приклад пистолета охотника обрушился на ухмыляющуюся голову чудовища. Ужас снова впился взглядом в лицо Матиаса и злобно захохотал. И снова охотник на ведьм нанёс чудовищу такой удар, который размозжил бы череп любому смертному. Тульманн поднял руку в третий раз, готовясь убить ухмыляющуюся тварь, но в этот момент кошмарный враг выбил его оружие, и пистолет полетел вниз по лестнице.

Монстр засмеялся громче; он наклонился вперёд, его оскаленные челюсти оказались в нескольких дюймах от ястребиного носа Тульманна. Свободной рукой охотник на ведьм пихнул холодную фигуру чудовища, отчаянно пытаясь не подпустить к себе эфирные челюсти и в то же время не оставляя попыток освободить руку с мечом. Усилия Тульманна привлекли внимание монстра, и тот, словно впервые заметив оружие, потянулся мимо охотника, чтобы выхватить меч из его рук. Светящиеся розовые когти сомкнулись вокруг стального лезвия.

Запах горелого металла ударил в ноздри Тульманна, когда пронзительный вопль демона разорвал его уши. Рука Ужаса сомкнулась вокруг клинка охотника на ведьм, плоть твари тут же вспыхнула, светящиеся искры, потрескивая, летели от обожжённой лапы. Монстр ослабил хватку и поспешил прочь от охотника, в его огненных глазах появилось новое выражение. Чувство, которое Тульманн узнал даже у такого нечеловеческого существа: страх.