Матиас Тульманн. Охотник на ведьм (сборник). Страница 2

— В таком случае вы можете попросить одного из гостей переместиться туда, — объявил охотник на ведьм.

Густав кивнул, выражая согласие, но в душе проклинал посетителя. «Общей комнатой» назывался длинный с соломенными тюфяками зал на краю гостиницы. Даже пьяницы не захотят много платить за такое жильё.

— Не проводите ли вы меня в мою комнату? — спросил гость, крепко схватив Густава за плечо и подталкивая вперёд. — Я верю, у Вас найдётся что-нибудь подходящее для верного слуги Зигмара.

— Разумеется, мой господин, — сказал Густав, сворачивая в сторону от комнатушки, больше похожей на чулан, которую он поначалу собирался предложить охотнику.

Густав поднялся по лестнице к одной из комнат побольше и распахнул дверь, позволяя гостю заглянуть внутрь.

— Не пойдёт! — заявил тот.

Бородатое лицо приблизилось к Густаву, и один из пальцев в перчатке коснулся дергающейся мышцы рядом с его глазом.

— Интересно, — пробормотал Матиас Тульманн.

Глаза трактирщика испуганно вытаращились, будто он увидел слово «мутация», возникающее в сознании охотника на ведьм.

— Нервный тик, не более, — пробормотал Густав, зная, что даже за столь малый физический дефект людей сажали на кол во многих захолустных городах. — У меня есть комната получше, если Вы позволите.

Густав повернулся, ведя охотника на ведьм ко второму лестничному пролёту.

— Позволю, — сказал Матиас, когда Густав показал ему большую и хорошо обставленную комнату под самой крышей гостиницы.

Трактирщик улыбнулся и нервно кивнул.

— Для меня большая честь служить славному храмовнику Зигмара, — сказал он, направляясь к большому дубовому гардеробу, который возвышался в одном из углов. Густав открыл шкаф и вытащил оттуда собственную ночную рубашку и колпак.

— Ужинать я буду здесь, — заявил Тульманн, усаживаясь на большой стул и снимая пояс с оружием. — Не отказался бы от гуся и от вина.

Охотник на ведьм погладил усы большим и указательным пальцами.

— Я позабочусь об этом, — сказал хозяин, зная, что лучше не бросать вызов своему самому нежеланному гостю. Густав остановился в нескольких шагах от охотника. Матиас сунул руку в карман на подкладке своего дуплета и бросил несколько монет трактирщику. Густав тупо разглядывал их несколько секунд.

— Я прибыл не на фестиваль, — объяснил гость, — а значит, на меня не распространяются фестивальные цены.

Охотник на ведьм внезапно наклонил голову и пристально взглянул на дергающийся глаз Густава.

— Я посмотрю, что можно предложить Вам на ужин, — хныкнул Густав, торопясь покинуть комнату.

Улицы Кляйнсдорфа были полны веселья. Все вокруг танцевали и пели. Но смех и радость даже целого мира не смогли бы коснуться человека, который, лавируя, пробирался сквозь толпу. Тёмный потертый плащ, подходящий для того, чтобы скрывать хозяина от лишних глаз, не вязался с яркими нарядами гуляк, украшенными цветами, и только делал его более заметным. Десятки раз Рейнхардту фон Лихтбергу приходилось отгонять крикливо одетых горожан, которые пытались изгнать дух меланхолии при помощи плясок и выпивки Рейнхардт сплюнул в пыль. В город пришёл бессердечный убийца, а всё, что делают эти идиоты, — танцуют и смеются! Что ж, если всё пойдет так, как планировал Рейнхардт. у него тоже появится причина потанцевать и посмеяться. Прежде чем его шея окажется на виселице.

Кто-то схватил Рейнхардта за плечи и развернул к себе. Юноша был настолько поглощен мыслями о мести, что не успел даже отреагировать, как тёплые влажные губы прижались к его губам. Затем девушка отстранилась и взглянула в лицо молодого человека.

— Кажется, я не знаю тебя, — произнес Рейнхардт, глядя на золотоволосую, хорошо сложенную горожанку, озорно улыбающуюся ему, и ощущая вкус эля на губах.

— Это легко исправить! — ответила девушка, продолжая улыбаться. — Фестиваль Вильгельмстага — отличное время для знакомств.

Рейнхардт покачал головой:

— Я не собираюсь знакомиться.

Он снова подумал о Мине. О том, как она умерла. И о том, как умрет её убийца.

— Ах да, ты случайно не видела здесь охотника на ведьм?

Улыбка девушки тут же превратилась в недовольную гримасу.

— Я встретила его приспешника, — сказала она и выругалась. — Сидит в пивном зале, пьёт как орк и ведёт себя как тилийский моряк. Если хочешь знать, ни одна порядочная женщина к нему не подойдёт.

Озорная улыбка вернулась, и девушка бесстыдно потянула за порванный край своего лифа.

— Посмотри, что эта скотина сделала с моим платьем!

Рейнхардт тут же схватил ее за руки и сжал, словно тисками.

— Он сказал, где находится Матиас Тульманн, охотник на ведьм? — рявкнул он.

Игривое выражение покинуло лицо девушки, пьяный угар уступил место страху.

— В гостинице. Он снимал комнату в гостинице.

Рейнхардт отпустил её, и девушка тут же скользнула в безопасные объятья толпы. Он даже не заметил ухода незнакомки, его разум уже обрабатывал полученную информацию. Правая рука скользнула под потёртый плащ и нашарила рукоять меча.

— Скоро, Мина, — прошептал Рейнхардт, — скоро твой убийца узнает, что такое страдание.

Герхард Кнауф никогда ранее не ощущал такого ужаса, который охватил его в эту минуту. Прекрасное возбуждение, вызываемое чувством постоянной опасности, преследующей его тайную деятельность, пропало без следа.

С появлением охотника на ведьм угроза обнаружения Кнауфа стала реальной, как никогда. Торговец воображал выражения лиц своих соседей, когда они осознают, что он совсем не тот, за кого себя выдает: сперва шок и непонимание, затем — ярость. Ему казалось, что он уже чувствует запах растопки, занимающейся под ним.

Купец с телячьими глазами и бровями, похожими на жуков, смахнул наполненную кружку, стоявшую на барной стойке, на пол. Кнауф прижал ладонь ко рту, пытаясь не дать пиву тут же покинуть его желудок. Он заставил желчь вернуться на место и наклонил голову к сидящему рядом человеку.

— Мюллер, — просипел Кнауф, в его тонком голосе ещё сохранялось какое-то подобие достоинства, несмотря на борьбу со страхом и опьянением.

Тяжеловооружённый наёмник, стоявший возле него, отвёл взгляд от комка воска, которому успел придать непристойную форму, и посмотрел на купца.

— Ты уже работал на меня раньше, — продолжил Кнауф.

— Да, — осторожно ответил наёмник, теребя свой нож.

— И я всегда платил тебе сполна и в срок, — добавил торговец. Он качал головой из стороны в сторону, напоминая раздувшуюся рептилию.

— Это верно, — сказал Мюллер с ухмылкой.

Правда состояла в том, что Кнауф был слишком трусливым чтобы жадничать, когда дело доходило до платы людям, защищавшим его повозки. Одни взгляд Ролла или Гюнтера, или даже подобного чучелу Хоссбаха, и заработок наёмников тут же увеличится.

— Можешь ли ты сказать, что мы с тобой друзья? — спросил Кнауф, протягивая руку к очередной керамической кружке пива. На этот раз он проглотил только половину содержимого, пролив большую часть остатка, и поставил сосуд обратно на стол.

— Если ты хорошенько заплатишь мне, я готов назвать тебя братом, — ответил Мюллер, изо всех сил сдерживая смех. Но наполовину пьяный Кнауф не различил иронии в голосе наёмника. Торговец схватил Мюллера за руку и умоляюще взглянул ему в лицо.

— Ты бы убил ради меня? — прошипел купец. На этот раз Мюллер не стал сдерживать смех.

— Ради клыков Ульрика, Герхард! — сказал наёмник. — Кого ты способен ненавидеть настолько, чтобы желать его смерти?

Мюллер снова засмеялся и опустошил очередную кружку пива.

— Охотника на ведьм, — прошептал Кнауф.

Он посмотрел по сторонам, проверяя, не подслушивает ли кто-нибудь.

— Ты читал что-то запрещённое? — спросил Мюллер полушутливо. Но выражение страха в глазах Кнауфа сдуло улыбку с лица наемника. Он поднялся со стула и уставился на торговца. — Сорок золотых крон, — объявил наёмник, отвернувшись. На лице Кнауфа появилось выражение радости и надежды. — А что касается парней, им платишь по десять. Каждому.