Матиас Тульманн. Охотник на ведьм (сборник). Страница 1

Перевод: Г. Голубков («Выбор ненависти», «Труповозка», «Ведьмина работа»), Е. Згурская («Охотник на ведьм», «Искатель ведьм», «Убийца ведьм»)

Скриптор: Lucius_Eternal, D1v, RubyGreen, Ли

Вёрстка и оформление: капитан Джек Воробей

Это темный век, кровавый век, век демонов и колдовства. Это век войн и смертей, конец мира. Повсюду огонь и ярость… Но это и время могучих героев, славных деяний и безмерной отваги.

В сердце Старого Света простирается Империя, крупнейшее и самое могущественное из человеческих государств.

Знаменитая своими инженерами, колдунами, торговцами и солдатами, это земля великих гор, могучих рек, темных лесов и больших городов. На троне — император Карл-Франц, священный потомок основателя державы, Зигмара, и владелец его волшебного боевого молота.

Но времена не слишком цивилизованные — по всему Старому Свету, от рыцарских замков Бретоннии до скованного льдами Кислева на дальнем севере, проносится эхо войны. В могучие Краесветные горы стягиваются перед очередным набегом орочьи племена. Бандиты и ренегаты бродят по диким южным землям Пограничных Княжеств. Ходят слухи о крысоподобных созданиях, скавенах, что выползают из сточных канав и болот по всей стране. На пустынном севере растет угроза Хаоса, демонов и зверолюдов, извращенных поганой волей Темных Богов. Время битвы всё ближе, и Империи как никогда нужны герои.

ВЫБОР НЕНАВИСТИ

На окраине небольшого городка Кляйнсдорф на невспаханном поле собралась кучка бедняков. Перед ними стояла перевёрнутая наковальня, на которую крепкий бородач в кузнечном фартуке поставил ещё одну. Он едва не лопнул от смеха, когда один из товарищей зажёг конопляный фитиль, тянувшийся между наковален к небольшому заряду пороха. В тишине тлеющее пламя медленно приближалось к взрывчатке. Внезапно прогремел взрыв, по пустым полям прокатилось эхо. Верхнюю наковальню отшвырнуло на несколько ярдов, а затем она рухнула, глубоко впечатавшись в землю. Вся компания потешалась. Оглушительно хохоча, кузнец побежал за тяжёлым железным снарядом, пока один из его друзей готовил очередную порцию взрывчатки.

— Похоже, у них тут веселье, а, Матиас? — произнёс тучный, заросший бородой всадник, наблюдавший за праздником летающих наковален со стороны дороги.

На незнакомце красовались старые, грубо залатанные кожаные штаны; животик едва не выпирал из-под потёртого кожаного камзола. Широкий нос и маленькие глазки делали его похожим на свинью, неопрятная борода прикрывала выступающую челюсть. В ножнах на боку висел широкий меч, покачиваясь при каждом шаге лошади.

— Мы прибыли сюда отдыхать, а не развлекаться, дружище Штренг, — ответил второй всадник. Высокий и мрачный, он был старше спутника минимум на лет десять. В то время как одежда Штренга выглядела изношенной и потёртой, наряд его спутника сиял роскошью. Безукоризненно чистые кожаные сапоги доходили ему до колен, спину прикрывал тяжёлый чёрный плащ, расшитый великолепным горностаевым мехом. Изящные телячьи наручи украшали худощавые руки всадника, дублет из красного атласа был вышит золотой нитью на рукавах и груди. Тень от широкополой круглой шляпы не давала разглядеть черты лица. На поясе из драконьей шкуры с огромной серебряной пряжкой висела пара пистолетов и длинный тонкий меч.

— Ты клялся перед Зигмаром множество раз, — сказал Штренг. В его голосе не было и тени насмешки. — Но не помню, чтобы подобные клятвы приносил я.

Матиас обернулся к собеседнику, его лицо выступило из тени. Оно оказалось немолодым, измождённым, с узким, похожим на кинжал носом и жидкими усами над тонкой линией губ. Седая бородка напоминала наконечник стрелы. Его суровые глаза горели силой, решимостью и праведным рвением, что не вязалось с их ледяным оттенком.

— Ты не приносил клятв Зигмару, и всё же золото Храма достаётся тебе очень легко.

Матиас встретился взглядом с товарищем, и от непочтительности Штренга не осталось и следа.

— Не многих я знаю монахов со столь же твёрдыми принципами, как твои, — сказал Штренг, отводя взгляд.

— Иногда нелишне напомнить людям, что Зигмар вознаграждает служение как в этой жизни, так и в будущей.

Отвернувшись, Матиас принялся рассматривать лежащий перед ними городок в несколько тысяч человек: простые деревянные постройки, стоящие близко друг к другу, кривые и узкие улицы. Повсюду царили смех и пение, откуда-то доносились звуки мандолины и флейты. Нарядная толпа отплясывала на улицах, опьянев больше от веселья, чем от выпивки, во всяком случае, в этот ранний час. Но всё же никто не был пьян настолько, чтобы не уступить дорогу Матиасу, ведущему скакуна сквозь узкие улочки, или не сотворить перед проезжающим охотником на ведьм знак Молота Зигмара.

— Я займу комнату в трактире. Ты найдёшь лошадям конюшню, — сказал Матиас, когда они изо всех сил протискивались через толпу.

— А потом? — спросил Штренг, похотливо улыбаясь, и глаза его сделались масляными.

— Меня не заботит, какими грехами ты хочешь замарать свою душу!‒ прорычал охотник на ведьм. — Но будь готов выдвигаться, когда запоёт петух.

Охотники на ведьм не заметили, что кое-кто тайком следит за их разговором из-за гружённой сеном повозки. Они не видели, как наблюдатель выскользнул из укрытия, как только они уехали, бросив им вслед ядовитый взгляд.

Густав потягивал тилийское вино из маленького бокала, прислушиваясь к звукам веселья за стенами своей гостиницы. В глазах трактирщика вспыхивал жадный огонек, когда он думал о пустующих комнатах над головой и хмельных людях, которые заполнят их до конца ночи. Фестиваль Вильгельмстага привёл в Кляйнсдорф многих путешественников. Путешественников, которые окажутся слишком пьяными или слишком усталыми, чтобы покинуть город к моменту окончания торжеств. Мало кто будет соображать достаточно хорошо, чтобы оспаривать завышенную плату, какую Густав ежегодно взимает с гостей Вильгельмстага.

Густав вновь отхлебнул вина, молча произнося тост за Вильгельма Гесса и здоровенного минотавра, любезно позволившего два столетия назад убить и себя, и всех демонов Хаоса на улицах Кляйнсдорфа. Даже сейчас трактирщик видел позолоченный череп монстра, вздымающийся на шесте в центре площади; отблески факелов праздничной толпы танцевали по его золотой поверхности. Густав надеялся, что минотавр наслаждается видом, потому что завтра череп вернется в ратушу — в сундук, где будет храниться до следующего Вильгельмстага.

Скрип открывающейся двери гостиницы прервал размышления хозяина. Густав улыбнулся. «А вот и первый барашек для нашего пиршества», — подумал он, отходя от окна. Но его улыбка тут же померкла, едва Густав увидел вошедшего. Высокая чеёрная шляпа, плавно спадающая накидка и дорогое оружие в сочетании с суровым выражением лица рассказали всё об этом человеке — еще до того, как Густав увидел яркий блеск холодных серых глаз.

— Прошу прощения, мой господин, но, боюсь, у меня нет свободных комнат. — Густав вздрогнул, когда глаза охотника на ведьм уставились на него. — Фестиваль… привёл сюда множество гостей. Вот если бы Вы пришли сюда в любую другую ночь…

Трактирщик запнулся.

— Ваша общая комната тоже занята? — перебил его охотник на ведьм.

— Почему же? Нет, — сказал Густав.

Его левый глаз непроизвольно дёргался.