Его величество случай. Роман в рассказах. Страница 28

Они миновали старинные развалины и оказались на поляне. Узкая тропа прорезала густые заросли пышно цветущей дикой мальвы, чьи высокие стебли, усеянные крупными бело-розовыми цветами, приветствовали принцессу подобно почётному караулу. Шествие сопровождал многоголосый хор шмелей и птиц. Порхали стаи разноцветных бабочек. Высоко в зените парил сокол. Пьянил жаркий воздух. Лёгкий ветерок приносил то нежные ароматы цветов, то терпко-горькие запахи чабреца. На залитую солнцем траву из-за камней выскальзывали и прятались прыткие ящерицы.

Принцесса ощутила мощный прилив энергии и невероятную лёгкость во всём теле. Ей казалось, что она не идёт, а летит над тропой. Её, всегда осторожную, охватило неведомое чувство отваги и бесстрашия.

Тропа заколдованного царства словно заманивала принцессу вглубь, открывая всё новые, один другого величественнее, пейзажи: мрачные провалы пещер — и нежная трава в расселинах камней; раскалённые осыпи — и хороводы тенистых рощиц; таящие смертельную опасность обрывы скал — и ласковый плеск волн у их подножия.

Принцесса со спутниками поднялась к скалам хребта Хоба-Тепе, где миллионы лет назад застывшая лава изваяла огромные статуи. Король с Королевой в коронах и в ниспадающих до земли мантиях будто вечно торжественно шествуют к массивному Трону, воздвигнутому над морем; а там тесно сгрудилась Свита, почтительно, на некотором расстоянии следующая за «царственной четой». Здесь принцесса торжественно произнесла клятву верности царству Кара-Даг и отправилась с благоговением выполнять обряд посвящения в королевы. Для этого она совершила опасный спуск в Разбойничью бухту и проплыла под Золотыми воротами.

Новоиспечённая королева внимательно исследовала своё наконец обретённое королевство. Она исходила почти все его тропы. Королева не только любовалась и наслаждалась Кара-Дагом, но и прочувствовала его: ступнями, потеющими от страха и скользящими по осыпи; ладонями рук, цепляющимися за шероховатый камень; кожей лица и шеи, влажными от стекающего пота; ноздрями, вдыхающими запахи нагретых трав и морской соли. Самыми опасными оказались не подъёмы, а спуски по крутизне, когда не видишь, куда ставить ногу. Королева оплывала Кара-Даг морем и даже заплывала в чёрное жерло Ревущего грота, где преодолела страх оказаться в мрачном подземном царстве.

Кара-Даг радушно демонстрировал королеве свои богатства. Им встречались большие валуны тёмной окаменелой магмы с вкраплениями искрящихся розоватых сердоликовых жил. Казалось, что это отпечатки разрядов молний на ночном небе. Спускаясь по каменистому руслу пересохшего ручья, они увидели чудо. Из большого рыжеватого валуна на королеву смотрел опаловый глаз: сине-голубой, с радужными переливами, миндалевидный, размером с гусиное яйцо.

Однажды они чуть не погибли, пытаясь спуститься в Сердоликовую бухту. Следуя во второй раз по знакомой тропе, путешественники остановились отдохнуть у обломка скалы с вкраплениями сердолика. Королева долго с интересом разглядывала большую жилу с мелкой сетью прожилок, напоминающую географическую карту с изображением полноводной розовой реки с притоками. Вдруг журналист снял с плеча кожаную сумку и вынул из неё зубило и молоток. Он приставил зубило к нежно-розовому тельцу самой крупной сердоликовой жилы и ударил по молотку. Жалкий маленький острый камушек сердолика откололся от жилы и упал на край валуна. Журналист обрадовался и с азартом заколотил по зубилу. Королева ойкнула и с криками «Не надо! Не надо!» повалилась на тропинку. Она зажмурилась и прижала руки к ушам. Её волшебное царство сотрясали убийственные звуки молотка. Муж и журналист подбежали к королеве, отнесли в тень и дали воды. В воздухе повисла тревога. Журналист смутился, поспешно собрал осколки сердолика в носовой платок и спрятал в сумку. У королевы разболелась голова, и они с мужем пошли в посёлок. Её одолевало недоброе предчувствие, что за такое кощунство им придётся понести кару от Кара-Дага.

На другой день журналист сообщил, что разузнал короткий путь к Сердоликовой бухте. Если от скалы Чёртов палец по крутой осыпающейся тропе спуститься до края обрыва, там должен висеть закреплённый страховочный канат, по которому можно спуститься в бухту. Королева со свитой долго спускались, соскальзывая и цепляясь за крошащиеся камни. Путь оказался изнурительно-трудным. Она смотрела, за что уцепиться руками и куда можно поставить ногу. Ей было не до обозрения чарующей красоты расстилающейся перед ней картины гор и моря. Королева взглянула вниз и вдруг заметила, что у отважного журналиста дрожат колени. Вся смелость и решимость покинули её, страх сковал тело. Королева крикнула: «Возвращаемся!» — и поползла обратно вверх по крутой осыпи. Муж карабкался впереди. Из-под него на неё сыпались камни. Королева чувствовала, что страх овладел всеми. Рискуя в любой момент сорваться в пропасть, они упорно ползли вверх, обдирая колени, локти, пальцы. Наконец они добрались до плато. После короткого отдыха путешественники решились всё-таки достигнуть цели. Они спустились по другой тропе к морю, обогнули мыс Плойчатый, ступая по скользкому подводному карнизу по пояс в воде. Так смельчаки оказались в Сердоликовой бухте. Омываемая волнами галька искрилась и сверкала разноцветными полудрагоценными камнями: яшмы, сердолика, опала, оникса, хризолита. В восторге от таких сокровищ королева пела и танцевала. Самые красивые камушки она выкладывала на берегу для коллекции. Странно, что, высыхая, её находки теряли половину своей привлекательности. Королева бросила взгляд наверх и увидела ущелье Гяур-Бах, водопад, низвергающийся с обрыва, и свисающий страховочный канат. Он почти на три метра не доставал до земли.

На другой день королева не захотела идти в горы. Супруги решили посетить дом-музей поэта Максимилиана Волошина и его могилу на вершине горы Кучук-Янышар. Журналист не захотел составить им копанию. Утром следующего дня супруги заметили, что журналист прихрамывает и у него исцарапано лицо. На вопросы «Что случилось?» он, пряча глаза, сбивчиво и заикаясь, ответил:

— Я… я стоял на краю тропы, хотел… хотел сделать классный кадр. Внезапно пошёл дождь. Я… я оступился и упал.

Королева почувствовала, что он что-то скрывает. На самом деле, пока они с мужем ходили к поэту Волошину, журналист с зубилом и молотком отправился к драгоценному опаловому глазу Кара-Дага. Он попытался выбить волшебный глаз из валуна. Но тщетно! Как он ни колотил, опал не поддался и не позволил отколоть от себя ни камушка. За надругательство месть от Кара-Дага последовала мгновенно. Чёрная туча закрыла солнце, налетел ветер, начался ливень. Журналист выронил орудия пыток и упал. Тропы превратились в скользкие ручьи. Пытаясь подняться на ноги, он упал снова, и его понесло по острым камням к обрыву. Журналист так испугался, что стал истово вымаливать прощение у Кара-Дага. Будто услышав искреннее покаяние журналиста, Кара-Даг позволил ему зацепиться за куст и не сорваться в пропасть.

В газетном киоске посёлка королева купила путеводитель и тоненькую брошюру про Коктебель и Кара-Даг. Из неё она узнала, что когда-то древние генуэзцы и скифы любовались Кара-Дагом. Как не удивиться и не восхититься, когда, проплывая на кораблях, они с моря видели грандиозную картину синеватых стен хребтов и вершин, поражающих стихийной силой и строгой, почти архитектурной гармонией. Может, Одиссей, видя Золотые ворота, Ивана-разбойника, Льва, принимал их за окаменелых товарищей циклопа Полифема. Известно, что А. С. Пушкин, проплывавший мимо этих мест в Гурзуф, видел Золотые ворота Кара-Дага. В черновой рукописи «Евгения Онегина» есть набросок стоящей в море скалы, в которой нельзя не узнать Ворота Кара-Дага. Рядом Пушкин изобразил фигуру беса, окружённого пляшущими бесенятами, и ведьму на помеле: очевидно, в его памяти Ворота остались местом, связанным со всякого рода чертовщиной. Тогда Золотые ворота имели название Шайтан-Капу (Чёртовы ворота).

Всё, всё, что видела и чувствовала королева на Кара-Даге, подтверждало древнюю легенду о нём.