Волк без присмотра. Страница 2

Я перевела взгляд на него, но вопреки ожиданиям теперь полицейский Пак даже не смотрел в мою сторону, а вновь изучал глазами гостиную. Мужчина совсем не был похож ни на полицейского, ни уж тем более на сержанта. Его тёмные короткие волосы намокли от дождя, поэтому он слегка взъерошил их небрежным жестом. А ещё мужчина был красив, пожалуй, даже слишком.

– Я не преследовал какого-то умысла, просто перенервничал. Не ожидал, что мы застанем вас дома.

– А где, по-вашему, я должна была находиться?

Детектив хотел было что-то ответить, но его опередил Пак Джинхо:

– Думали, вы покинули страну после всего произошедшего, – его голос был низким, и говорил он намеренно тише, – но вы здесь. Продолжаете работать?

На самом деле я покидала страну сразу после того, как серийному убийце Ким Минсоку вынесли приговор, поскольку эти новости подогрели интерес к моей персоне. Всем хотелось узнать, что я чувствую, раскаиваюсь ли, сколько извинений я собиралась принести и сколько отдать денег на благотворительность. Но я не сделала ничего из этого, а просто уехала. Моё издательство и литературный агент не выпускали никаких заявлений, и вскоре про писательницу Ким Лину, автора «Руководства к убийству», забыли. По крайней мере, так казалось, но всё же моё имя до сих пор всплывает в разговорах людей, и я даже могу получить в свой адрес полный осуждения взгляд. Именно так на меня смотрел полицейский.

– Я писатель, сержант Пак, – ответила я, – что ещё я могу делать? Только продолжать работать.

Он хмыкнул и, улыбнувшись, подался вперёд, будто собирался устроить мне словесную взбучку, но детектив Квон коснулся его руки:

– Мы пришли по очень важному вопросу, который не относится к вашей работе, – быстро выпалил он, – по крайней мере, напрямую. Вы, наверное, слышали, что две недели назад было совершено ужасное преступление.

Я сглотнула и сжала зубы.

Я вела отшельнический образ жизни. После возвращения не сообщала о своём появлении никому из друзей и знакомых, а родных у меня не осталось. Выезжала из дома за покупками раз в неделю, по привычке пряча своё лицо под маской и солнечными очками. Счета я оплачивала онлайн и не пользовалась доставкой, даже бесконтактной. Где-то внутри присутствовал страх, что какой-нибудь доставщик заинтересуется домом, который он видел в выпусках новостей. Я отгоняла от себя эти глупые мысли, потому что не верила в такую внимательность людей, но даже крохи оставшихся сомнений заставляли меня беспокоиться. Так продолжалось несколько месяцев, пока к порогу моего дома не пришёл мой бывший литературный агент – Ли Вонсон. Я была крайне удивлена его визиту, поскольку деловые отношения завершились между нами не лучшим образом. Если выражаться точнее, я направила электронное письмо с решением о прекращении сотрудничества в одностороннем порядке, выключила телефон и более не открывала рабочую почту.

Условия контракта позволяли мне совершить такую дерзость, фактически оставляя вторую сторону в положении крайнего. Именно Ли пришлось отвечать на нападки журналистов и разрешать последние рабочие нюансы между мной и издательством, и Вонсон занимался этим даже после того, как я тихо оставила его.

– Я надеялся на твоё возвращение, Лина, – говорил он, сидя у меня в гостиной, – потому что уверен, ты ещё способна выдать что-то великое.

Любому писателю приятна похвала в его адрес, причём неважно какая. Малозначительная, упомянутая вскользь или же ярко выраженная – всё лестно творческой натуре. Я не была исключением. Слова Вонсона были тем самым глотком свежего воздуха, в котором я нуждалась, чтобы воспарить и стряхнуть с себя тяжесть обстоятельств. Времена до работы над новой книгой были тёмными. Позднее, по признанию самого издателя, даже ему казалось, что я не выкарабкаюсь. В тот день мы много беседовали о прошлом, я несколько раз извинялась, Вонсон лишь улыбался и говорил, что прекрасно понимал, почему мне пришлось так поступить. Когда разговоры о минувших днях закончились, он наконец рассказал о том, зачем он пришёл.

– Книжному миру необходим остросюжетный хит, Лина, – произнёс он, и его тон стал серьёзнее, – я уже не литературный агент. Теперь я владелец небольшого издательства. В прошлом году у нас было несколько громких новинок, не знаю, следишь ли ты сейчас за книжным рынком, но мы показали очень хорошие результаты. Плюс у нас есть семь потрясающих авторов вебтунов, представляешь? Сейчас это популярно, и мы стараемся быть на одной волне с читателями.

– Я рада твоим успехам, Вонсон, – произнесла я и чуть улыбнулась, – но зачем тебе это? Писательница Ким Лина теперь вряд ли сможет писать книги, но, даже если и получится опубликовать одну, репутации издательства придёт конец.

Он переплёл пальцы рук. Опёрся локтями о колени и заулыбался.

– Ты можешь писать, Лина, мы просто спрячем тебя под другим именем.

С тех самых пор моя жизнь отшельника приобрела хоть какую-то цель. Вонсон приезжал ко мне каждый день, мы обсуждали работу над новой рукописью, пока его помощник заполнял холодильник и разбирался со счетами. Теперь всё моё время уходило только на работу, ничем сторонним я не была обременена. Поэтому к завтраку, помимо еды и кофе, добавилась ещё необходимость в просмотре новостей. В скором времени я вновь собиралась интегрироваться в общество, пусть и пряча своё истинное лицо за псевдонимом, тем не менее у меня появилось желание узнать, что там происходит за пределами стен этого дома. Именно в такое многообещающее утро я и увидела репортаж о том, что возле реки нашли труп человека со следами насильственной смерти.

Больше всего меня напугал не сам репортаж, а то, насколько сильным было дежавю. Словно я резко вошла в ледяную воду и не смогла вовремя из неё вылезти, а лишь глубже и глубже погружалась в тёмную пучину давно случившихся событий. На удивление я довольно быстро смогла успокоиться и даже поработать в тот день. Несмотря на то что повторять себе каждый раз, что всё это не имеет ко мне никакого отношения, стало весьма раздражающим занятием.

Как оказалось, страх был оправдан. Иначе зачем двум детективам сидеть в моей гостиной?

– Труп возле реки, – сухо произнесла я, – да, видела новостной репортаж.

– Имя Ким Санхи вам о чём-нибудь говорит?

– Первый раз слышу. – Я почувствовала, как меня пробирает мелкая дрожь. Кажется, это действительно происходит взаправду.

Они переглянулись.

– Дело в том, госпожа Ким, что рядом с телом была обнаружена скомканная бумажка, – произнёс детектив Квон, – криминалисты проверили её на месте. Это оказалась вырванная страница из книги.

Внутри всё похолодело, а затем спустя пару мгновений меня бросило в жар.

– Из вашей книги, госпожа Ким, – продолжал он. – «Руководство к убийству», начало второй главы.

И стоило ему это произнести, как в моей голове вспылили хорошо знакомые строчки: «Лезвие бесшумно рассекало воздух и всё глубже вонзалось в человеческую плоть. Даже когда его жертва была мертва, он продолжал наносить удары, пока рука его не ослабла».

– Я не настолько глупа, чтобы оставлять возле тела улики, которые могли бы привести полицию на порог моего дома, – отозвалась я. Голос слегка дрогнул, но, быстро взяв его под контроль, я продолжила: – Это на случай, если вы решили, что убила её я.

– Нет, нет, госпожа Ким, – детектив Квон замахал руками, – мы не считаем вас подозреваемой, это не допрос.

– Тогда зачем вы здесь? Из-за вырванной страницы?

Глубокий, грубый голос сержанта Пака разрезал тишину в гостиной:

– Мы подозреваем, что появился подражатель. И есть один человек, который располагает информацией, что может помочь нам в расследовании, только вот говорить он желает лишь с вами.

– У этого молчуна есть имя? – глядя на сержанта, спросила я.

– Ким Минсок.

Авторы много раз описывают моменты, когда их герои должны испытывать настоящий животный страх, заставляющий терять всякую надежду, а иногда и рассудок. Когда я бралась за подобные сцены, мне не приходилось испытывать ничего похожего в настоящей жизни, всегда помогало воображение. Я представляла себя кем-то иным, аккуратно забиралась в его шкуру и так же безукоризненно из неё выбиралась, не оставляя в своей голове и следа того персонажа. Но теперь мне словно мстили за мою бесчувственность и равнодушие: всё, что я когда-либо описывала, огромной волной накрыло меня с ног до головы.