Жрец Хаоса. Книга ХIV (СИ). Страница 49

Крымский наместник, князь Юсуфов, и вовсе только успевал принимать донесения о повреждениях и разрушениях мирной инфраструктуры: вроде больниц, вокзалов, гимназий и коллегиумов, и стремительно бледнел под взглядом Пожарских.

Если бы рухнуло всё и всех, у князя Юсуфова был бы шанс выйти сухим из воды. Но в противовес тихо седеющему от паники наместнику Командующий Черноморским флотом адмирал Михаил Петрович Лазарев был спокоен. Ибо по их части все выделенные бюджетные средства были израсходованы в соответствии со сметой, и в самом худшем случае кое-где проявились трещины и осыпи, но не разрушения.

Средства выделялись по единому нормативу, а вот расходовались по-разному. Не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы понять: если мирная инфраструктура рухнула, значит, строилось с несоответствующим запасом мощности, финансовый эквивалент которого ушёл в карман Юсуфовым. Переложить ответственность было не на кого с учётом того, что Юсуфовы традиционно были наместниками Крыма последние сто пятьдесят лет.

Андрей Алексеевич же тихо зверел от понимания, что, к сожалению, вынужден обходиться имеющимися в Крыму ресурсами. И максимум, что он смог сделать, — это перебросить помощь из Кавказского наместничества. Первым откликнулся главнокомандующий Кавказским военным округом Тенишев Митрий Сафарович, снарядив несколько дирижаблей и отправив лекарей и магов всех мастей для быстрой ликвидации последствий землетрясения. Кавказ, как ни странно, услышал лишь отголоски землетрясения. Тифлис и Сухум обошлись без разрушений, чего не скажешь о разломе, уходящем в Прикарпатье. Там толчок ощутили не меньше Крымского.

Первый же вопрос, который задал Андрей Алексеевич у высоких собравшихся чинов: могло ли случившееся быть диверсией в отношении империи? Но пока объективных причин думать подобное не было ни у кого. Не было ни подозрительной активности в нейтральных водах, ни чёткой локализации, касавшейся бы конкретно Российской империи. Досталось и австро-венграм в том числе. А потому, скорее всего, речь шла именно о природном катаклизме, которые нет-нет да и случались в мире. Своего чистого архимага земли в России не было, а имевшиеся маги даже скопом вряд ли смогли бы покопаться во внутренностях мира, чтобы определить причины подобного землетрясения. Потому штаб работал в режиме ликвидации чрезвычайной ситуации немагического характера. Велись поисково-спасательные операции, вытаскивались из-под завалов раненые и погибшие, велись опознания. Маги, лекари и коновалы, обученные оказанию первой лекарской помощи, работали на износ. Армия и флот же были привлечены для разбора завалов.

Вторым же вопросом, который интересовал сейчас Андрея Алексеевича, был: ждать ли повторения? Общих знаний в магической географии принцу хватало для того, чтобы понять: толчки никогда не бывают одиночными. Зачастую они идут сериями, когда некая энергия накапливается внутри разломов и постепенно прорывается наверх — то ли в виде извержения вулканов, то ли в виде землетрясений, — первый прорыв или толчок самый мощный. Оставшееся запасы мир расходует меньшими силами. Потому и торопились вести поисково-спасательные работы. Пусть в теории последующие толчки должны были быть меньшей мощности, но даже их бы хватило, чтобы доразрушить неразрушенное и погрести окончательно под собой раненых.

После сообщения об обрушении Симеизской обсерватории, в открытии которой участвовал принц лично, и построенной полгода назад на его личные средства, у Андрея Алексеевича от ярости пламя стало прорываться сквозь кожу. Если бы не помощь Шанталь до того, то скорее всего, Арслан Селимович попросту был бы испепелён на месте без суда и следствия. А так наместник легко отделался. У него оплавились борода, усы, ресницы и брови, волос он лишился полностью, да и сюртук начал тлеть от жара, когда принц рассказывал, в какое место засунет ему телескоп из Симеизской обсерватории, если Юсуфовы за свои средства не восстановит всё то, что разрушилось по причине попустительства его рода на протяжении ста пятидесяти лет.

— Ты мне, княже, ответь: с какого это дива военная инфраструктура стоит, все постройки старше ста пятидесяти лет стоят, а всё, что при наместничестве вашей семьи было построено, в труху рассыпается?

Именно этот момент выбрал телеграфист штабного управления, дабы попытаться передать Командующему Черноморским флотом записку.

— Что ты мнёшься? Что-то обрушилось? Где опять жертвы?

Парнишка на вид ненамного старше самого принца, чуть побледнел, а после, сообразив, кто перед ним стоит, чеканя шаг, подошёл к верховному главнокомандующему и обратился:

— Ваше Императорское Высочество, разрешите доложить!

— Разрешаю! — чуть сбавив накал ответил устало принц.

— Штабом Черноморского флота получено личное послание от архимага Угарова. Тот докладывает, что находится в посёлке Кореиз, в дворцовом комплексе Дюльбер, и в случае необходимости готов оказать посильную помощь в ликвидации последствий катастрофы.

Принц выдохнул, выпустив струю пламени из ноздрей, будто натуральный дракон. Благо что при этом отвернулся от бледного и тлеющего князя Юсуфова.

— Это хорошо, что он здесь. Телеграфируйте в Дюльбер, что ждём его с распростёртыми объятиями в Херсонесе. Угаровы были всегда мастаками по проведению поисково-спасательных операций. Скажите, что империя нуждается в их умениях…

Завершить фразу Андрей Алексеевич не успел: голову сковали тиски боли, у него носом резко пошла кровь, а после он потерял сознание, так и не узнав, что в этот момент произошёл второй толчок.

Глава 22

Слухи среди людей расходятся быстро. А потому уже после первого посещения внуком дворцового комплекса Дюльбер вся округа знала, кому и, главное, за что был пожалован дворец. И это очень даже сыграло на руку Елизавете Ольгердовне. У неё и у самой было не меньше заслуг перед империей, но заслуги были давние. Почти четверть века она не появлялась и не участвовала в военных кампаниях. Что же касается внука, тот яркой звездой взошёл на небосвод военного и магического олимпа Российской империи.

Новости расходились быстро, и если в том же Кореизе газет в глаза не видывали, в отличие от Херсонеса, то из уст в уста всё равно передавали особенности героической обороны Херсонеса, а также участие в ней химер Угаровых. Посему появление Елизаветы Ольгердовны вместе с пятью десятками химер, обладающих исключительно звериным чутьём, а также обещание подлечить в Дюльбере всех раненых местные восприняли с небывалым энтузиазмом.

Химеры покрупнее помогали разгребать завалы. Маленькие паучки просачивались в щели в поисках погребённых заживо жертв. Теперь не нужно было бесполезно пытаться разгрести все обломки зданий: сперва заходила бригада паучков, которые определяли — есть ли кто-либо живой либо мёртвый под руинами, — а уж после начинали работать люди. Видя подобную помощь, у людей открывалось второе дыхание. Ведь им не в одиночку предстояло разбираться с последствиями, им помогали. С помощью княгини Угаровой и её химер Кореиз обследовали за три часа. Стали появляться гонцы из соседних деревень и посёлков с просьбами масштабировать операцию и помочь им. Далеко не все дворцы на побережье Чёрного моря были обитаемы в зимний период, являясь резиденциями дворянских родов на период весны-лета. А потому во многих местах просто некому было скоординировать людей и заставить действовать системно, оказывая организационную помощь.

Кто-то из местных обывателей поднёс княгине грубую глиняную чашку с горячим травяным чаем, пока она вместе с местными гонцами разглядывала карту побережья и намечала планы по дальнейшему масштабированию поисково-спасательной операции. Княгиня, не глядя, потянулась за чашкой, но промахнулась. Горячий отвар облил руку, но Елизавете Ольгердовне было уже всё равно. Волна боли прокатилась по её телу, с глаз брызнули слёзы. Сложилось впечатление, будто вновь по её химерам одновременно ударили неким силовым ударом — не то благословлением, не то проклятием, как в случае, когда орденцы со Светловым постарались вывести её из игры. В мыслях прокрутилось: неужели всё повторяется?