Жрец Хаоса. Книга ХIV (СИ). Страница 12

Четверти часа хватило, чтобы первый штурм не просто откатился, а захлебнулся в атаке. Вслед за этим загудели артефактные щиты, поднимаясь в небо и заключая дворец в защитный контур. Направляясь за лёгкой наживой, иностранные армии получили такой отпор, что первый же штурм захлебнулся кровью. А ведь твари, напавшие на них, не знали усталости, боли и, подыхая, будто бы растворялись, истаивая чёрным дымом и впитываясь в землю.

И лишь когда первые лучи рассвета забрезжили и окрасили розоватыми бликами поле боя вокруг дворца раджпутов, армия, за четверть часа переполовинившая нападающих, попросту исчезла.

Мы с Гором держались в воздухе и лицезрели картину полного и безоговорочного провала наступательной операции союзных княжеств. Выглядело это так, будто передовые отряды их войск не просто смело, а буквально перемололо в кашу волной созданных мною химер. Признаться, глядя на творение магии и рук моих, а вернее, подсознания моего (а возможно, и не только моего), я чувствовал внутренний озноб. Похоже, виной тому было не только очередное опустошение резерва.

Приходилось признать, что даже мой рой не действовал столь эффективно и кровопролитно. Более того, весь ужас состоял в том, что, используя заёмную магию, полученную из конструкта Рудры — грязную, жертвенную, мученическую (а я буквально чувствовал боль всех тех существ, которые были вовлечены в подготовку этого конструкта), — я практически не чувствовал связи между создателем и его творениями. И от этого было не менее страшно. А вдруг они вырвутся из-под контроля и начнут уничтожать всё и вся вокруг? Сказать «Извините, это случайно» не выйдет. Все жертвы будут не просто на моей совести, а на моей душе. Именно поэтому я молча взирал на весьма эффективную, но страшную по своей природе работу созданных мною существ.

Видел я и химер Кхимару, стоящих по внутренней границе крепостных стен. Часть из них наблюдала за происходящим с парапетов — точно так же, как и сам демон.

Пять минут, десять, двенадцать — мясорубка продолжалась, перемалывая вражеские армии. Бессмысленно было бежать, бессмысленно было сопротивляться. Каждая из моих тварей продавала жизнь задорого. Я же внутренне молился, как мантру, повторяя про себя: «Ну же, ну же, ну же… Я не мог… Даже подсознательно вложив в вас всю ярость и жажду убийства, я не мог создать химер, не оставив ключик для себя — и для того, чтобы вас остановить. Ну же! Давай, вскройся! Отыщись!»

Тем временем резерв мой был не просто пуст, а девственно чист. Я не чувствовал ни магии рассвета, ни магии хаоса. И уж тем более магия кошмаров нынче хоть и ластилась ко мне, но почему-то принюхивалась к моему средоточию, будто подозревая, что ей там места практически не осталось. А потому приходилось молча и безучастно наблюдать за собственной максимально эффективной и почти бесконтрольной армией.

И лишь когда первые лучи рассветного солнца озарили собой и без того багрянец, чавкающий кровью у подножия дворца раджпутов, моя армия принялась рассыпаться и истаивать чёрным дымом. Сколько осталось врагов? Половина? Выдержат ли крепостные стены? Сколько выдержат артефактные щиты дворца? Встанут ли на защиту людей твари Кхимару? Вопросы теснились в моей голове, но ответов не было.

Как вдруг я увидел, как открываются Восточные ворота в крепостной стене, и оттуда стройными рядами покатилась следующая волна тварей. Но на сей раз не моих, а химер, уже однажды виденных мною в гробнице Великого Погонщика. Они шли организованным строем, в отличие от моей дикой орды. Но именно эта организованность и пробила брешь в спокойствии атакующих. Затрубили боевые горны, вслед затем ударили барабаны. А ещё спустя пару минут стало понятно, что враги в страхе потерять и вторые половины собственных войск повернули их прочь.

— Ну что, пойдём принимать корону махараджи? — хмыкнул Войд, беззлобно меня поддразнивая. — Если возьмёшь ещё и скандинавскую корону, то точно без многожёнства не обойтись. Одна будет скандинавка, одна — индуска, альбионка у тебя уже есть. Ещё и русскую придётся брать, чтобы никого не обидеть.

— Типун тебе на язык, Войд, вот ещё мне этого не хватало. Тут бы с одной женщиной разобраться. Смерти моей хочешь от истощения?

Конечно, я отшучивался, но перспектива взваливать на голову корону махараджи раджпутов и организовывать их коалицию против Таджа мне никак не улыбалась. У меня и своих дел было по горло. Хотелось по-честному сдвинуть весь этот геморрой на головы Бхишмы и Ювараджи под присмотром Шайянки. Вот и пускай бы правили триумвиратом.

— Увы и ах, мой друг, — прошелестел в сознании голос алтаря. — Им не суждено примерить на себя корону махараджи. Но и тебе пока не о чем беспокоиться.

— Это как? — едва ли не хором в изумлении спросили я, Войд и Гор.

— А вот так. Ты такой же великий принц, как и Ювараджа с Бхишмой. Если они из младшей линии наследования, то ты — из старшей.

— Секундочку, — ошалело осмысливал я услышанное. — Если я — великий принц из старшей ветви, то истинный махараджа до сих пор жив?

Глава 7

— Если я — великий принц из старшей ветви, то истинный махараджа до сих пор жив?

— Жив, — ответил алтарь.

Одно короткое слово сразу же сложило воедино кусочки разрозненной мозаики, которая до того не складывалась у меня в голове.

— Скажи-ка, алтарь, у истинного махараджи в качестве хобби или пассивного навыка была ритуалистика, как и у принца Рудры?

— Всё верно. Твой отец — исследователь. Он больше интересовался своими изысканиями, чем политикой, отдав эту сферу на откуп брату.

Выходило, что тогда, давным-давно, отец действительно привёз беременную мать в госпиталь, а сам хоть и был изранен, но всё же выжил. И более того, скорее всего, именно он приходил к сыну под видом старика-лекаря и восстанавливал Юрию систему энергоканалов, превращая его из магического инвалида в заготовку под мага. Без ритуалистики это сделать было бы нереально. Непонятно было только, почему он не забрал Юрия из семьи Беловых и не взялся за лечение всерьёз, без временных промежутков.

Подслушав мои размышления, свой вариант предложил Войд:

— Возможно, на него велась охота. И для себя он решил, что подвергать тебя опасности — ещё большее предательство, чем посещение раз в месяц и проведение соответствующих ритуалов.

Что ж, версия была рабочая, хоть и излишне оптимистичная. А ещё вспомнилось, что Андрей Алексеевич в детстве проходил схожий ритуал вместе с отцом, отправившись куда-то на границу степей и позволив в результате неких манипуляций огню Пожарских поглотить две другие пассивные способности, данные принцу при рождении. Опять же, согласно озвученной принцу версии, сопровождал его лишь отец, даже гвардия с ними не отправилась. А это означало, что император вполне мог частично поделиться силой с сыном, предчувствуя скорую гибель. И тогда выходило, что как в случае с Юрием отец был донором, так и в случае с Пожарскими император был донором для сына.

Я сильно сомневался, что подобная технология была повсеместно развита. А значит, вполне могло оказаться, что один и тот же ритуал проводил один и тот же человек. Осталось узнать у принца, куда они ездили для проведения ритуала, и наведаться в гости к родному отцу Юрия. Но это только если я прав в своих размышлениях. Если же нет, то придётся привлекать Каюмову, давать ей образцы моей крови и просить отыскать истинного махараджу. А всё потому, что взваливать на себя заботы о далёкой, чужой стране я не планировал. Уж слишком разными были наши традиции, история, культура, менталитет. И пусть алтарь всячески пытался склонить меня к признанию Раджпутана собственным домом, всё же для меня это была чужая страна.

Пока же, вне зависимости от того, хотел я или нет, некоторую меру ответственности за происходящее здесь мне приходилось взять на себя. А потому я порталом вместе с Гором перешёл обратно к алтарю. Там же меня ждали оба принца, о чем-то тихо беседуя. Что удивительно, они не ринулись каждый в собственную ставку и не пытались предпринимать каких-либо самостоятельных действий, ожидая, пока я вернусь. Видимо, удивление и скепсис настолько явно отразились у меня на лице, что принцы, не сговариваясь, отреагировали: