Любить вампира – сплошной хаос (ЛП). Страница 36

Фрэнк выдергивает «глок» из кармана и наводит на мою грудь, однако я продолжаю движение.

— Я выстрелю! — Его дрожащие пальцы снимают пистолет с предохранителя, а я лишь улыбаюсь.

— Фрэнк, Фрэнк, Фрэнк… — Под моими ботинками хрустит мусор, так же как скоро будет хрустеть и Фрэнк. — Я надеялся, с тобой будет веселее. Что скажешь? Давай превратим это в игру. — Мне в голову приходит блестящая идея. — В прятки. Если сумеешь перехитрить меня, я отпущу тебя.

Я не отпущу, но люди так любят иллюзию победы.

— О чем ты, черт возьми? Как насчет того, чтобы я пристрелил тебя прямо сейчас и покончил с этим? — орет он, брызгая слюной. Он крепче сжимает оружие и приставляет его к моему лбу, когда я останавливаюсь прямо перед ним.

Рискую ли я тем, что он выстрелит? Конечно. Но я быстрее, чем он может себе представить, и успею уйти с линии выстрела еще до того, как пуля покинет ствол. И даже если бы ему удалось меня подстрелить, мне было бы адски больно, но я бы не умер.

— Хочешь знать, в чем дело? Ладно, дам тебе подсказку. — Я вращаю шеей, и получаю в награду приятный хруст. — Лора. Хлоя. Элеонора. — Его грязно-карие глаза, ни капли не похожие на глаза Селин, расширяются от ужаса, и он понимает, к чему я веду. — Все они — избитые, истекающие кровью — погибли от твоих рук. Могу назвать и других… Мне продолжить?

— Ты ничего ни о ком не знаешь! — Его начинает трясти, и пистолет яростно дергается в его руке. Я хватаю ее и выкручиваю ему запястье за спину одним движением. Его болезненный вопль разжигает во мне огонь.

— Такие куски дерьма, как ты, не смогут спрятаться от меня. Ты мой единственный источник развлечений в этой чертовски долгой жизни, полной сплошного раздражения. — Кроме Селин, конечно, которая теперь рядом со мной… вроде как. — Я знаю все. А теперь хоть раз в жизни побудь хорошим мальчиком. — Приблизившись к его уху, я шепчу: — Беги.

Фрэнка не нужно просить дважды. Возможно, он не так глуп, каким выглядит. Он поворачивается, пытаясь сбежать, но не глядит под ноги, отчего спотыкается и падает. С ужасом на лице, который наполняет меня ликованием, он оглядывается, чтобы убедиться, что я все еще стою там, затем поднимается и вываливается из комнаты. У него абсолютно нет шансов сбежать или выиграть в нашей игре, но зачем сообщать ему об этом? Это лишит все веселья, а надежда — единственное, что может заставить человека двигаться вперед.

До меня доносится его тяжелое дыхание и неуклюжие шаги. Я достаю телефон, чтобы поиграть в судоку, давая ему несколько минут на то, что он там задумал. Огонь, лишившись своего создателя, начинает потихоньку угасать, поэтому я решаю дать Фрэнку время, пока пламя полностью не потухнет, и лишь после этого начать погоню.

Блять, я думал, в том ряду была девятка.

Судоку на экране подсвечивается красным, когда я пытаюсь поставить не ту цифру не в ту клетку. Как раз в этот момент крыса проносится по полу, чтобы схватить кусок заплесневелой еды неподалеку от меня. Мерзость. Совсем как грязные людишки вроде Фрэнка.

За рекордное время я решаю головоломку и подскакиваю к угасающему огню, пока приложение проигрывает победную мелодию. Я «случайно» делаю глубокий вдох, чтобы потушить остатки пламени, потому что начинаю терять терпение.

— Упс. — Я пожимаю широкими плечами и закрываю глаза, почувствовав, как мышцы напрягаются, а тело принимает позу хищника.

Фрэнк забрался дальше, чем я ожидал, признаю. Но его сердце бьется, как у перепуганной птицы, всего в паре кварталов отсюда. Он спрятался в мусорном контейнере за закусочной, вероятно, в надежде, что это заглушит его дыхание, и я не почувствую отвратительного запаха его тела. Смело, но тщетно.

Ветер обдувает мое стройное тело, когда я устремляюсь к этому жалкому подобию существа. Меня захлестывает адреналин.

Не уверен, когда именно я решил объявить охоту на этот скот, однако, в конце концов, я ведь оказываю человечеству услугу, разве нет? И заодно мне есть чем занять себя. Кто-то скажет, что убийство есть убийство, и это неправильно, но всем не угодишь.

Я опускаюсь на корточки на крыше здания напротив того места, где прячется Фрэнк.

К сожалению, он не доставил мне такого же удовольствия, на которое я рассчитывал, однако я все равно планирую заставить его страдать за каждый грязный поступок, и за то, что он совершил со всеми этими женщинами.

— Время вышло, — объявляю я, хотя он меня и не слышит.

Я спрыгиваю с крыши ровно в тот момент, когда он высовывает голову из контейнера. Прежде чем он успевает отпрянуть, он замечает меня. До меня доносится резкий запах мочи.

Я улыбаюсь ему и принимаюсь за дело.

Глава двадцать вторая

Дождь хлещет по моему телу и стекает по лицу. Я уже насквозь промок, но этот природный душ — как раз то, что нужно, чтобы смыть оставшуюся на мне кровь. При таком раскладе к моменту возвращения домой на мне не останется и следа.

Фрэнк запел, как канарейка, как я и предполагал, и добровольно признался в своих преступлениях, к тому времени, когда я с ним закончил. Затащить его обратно в заброшенное здание, где он прятался, было лишь закуской к основному блюду из пыток.

Содранная кожа и обильное кровотечение довели его до потери сознания, но я позаботился о том, чтобы записать его признание на камеру.

Я не из тех, кто убивает всяких отморозков ради полиции, но в некоторых ситуациях, как с Фрэнком, который ускользал от их внимания, я протягивал руку помощи. Я могу выносить их идиотизм лишь до определенного момента. Дело о пропавших и изувеченных девушках будет красиво закрыто с признанием Фрэнка. Надеюсь, семьи тех девушек наконец смогут спать спокойно, зная, что убийца уничтожен.

Надеюсь, копы не затянут с этим и застанут мой шедевр еще свежим. На этот раз я оставил нарисованное кровью сердце вместо смайлика. Специально для Селин. Даже убивая, я думаю только о ней.

Дождь продолжает лить, пока я направляюсь к дому. Одного взгляда на камеры через телефон хватает, чтобы увидеть, что Селин крепко спит там, где я ее оставил. Она повернулась во сне и обнимает мою подушку так, словно даже во сне ищет меня.

Я насвистываю и вприпрыжку бегу по улице, возвращаясь к зданию. Брызги воды разлетаются, когда я шлепаю по особенно большой луже, смывая с ботинок последние следы крови.

Краем глаза я замечаю какое-то движение и отвлекаюсь от пути к подъезду. Громоздкая фигура появляется из тени и направляется ко входной двери, но я чувствую, что что-то не так.

Существо резко замирает и жадно втягивает воздух носом, прежде чем резко развернуться в мою сторону. Мне хватает доли секунды, чтобы понять, кто передо мной, прежде чем оно атакует меня с явным намерением убить.

Гребаный одичавший вампир.

Я понимаю это по едкому запаху. По сути, это безмозглый зомби, которого, должно быть, обратили всего несколько часов назад.

Было ли это намеренно или нет, но он недостаточно напитался, чтобы завершить обращение, и обезумел от жажды крови. Если он слишком долго пробудет в таком состоянии, обратной дороги уже не будет, период, когда еще можно вернуться, слишком короткий.

Фу. Сейчас будет грязно, а я только привел себя в порядок.

Злобный рык вырывается из горла этого внушительного существа, и я перехожу в режим защиты, обнажая клыки. Когтистые пальцы рвут ткань моей рубашки, как масло. Длинные ногти застают меня врасплох — похоже, того, кем он был когда-то, долго держали в заточении перед обращением.

Одичавшие в своем полуобращенном состоянии ведут себя как животные, и это дает им преимущество. Я стискиваю зубы от жгучей боли, когда он хватает меня за руку, впиваясь ногтями в кожу. Яд проникает в мой организм, но лишь в малом количестве, так как одичавший не знает, что делает. У новорожденных яд особенно силен из-за дисбаланса, и это причиняет невыносимую боль. Я прикусываю губу, чтобы заглушить боль, и от напряжения чувствую во рту вкус крови. Он щелкает зубами, и я уворачиваюсь, чтобы он не вцепился мне в шею. Словно пиранья на стероидах, он пытается укусить меня за любую доступную часть тела, и ему удается добраться до моей груди.