Чужие степи - часть двенадцатая (СИ). Страница 4

Ещё на подходе я услышал звуки. Мерный стук, скрежет, приглушённые голоса. Напротив штаба, через дорогу, работали пленные немцы.

Прямое попадание бомбы или снаряда разнесло двухэтажный дом в щепки, оставив лишь кучу битого кирпича, перемешанного с обломками стропил и клочьями кровельного железа. Немцы разбирали завал цепочкой. Человек двадцать, в грязной, запылённой форме без знаков различия, под присмотром двух станичников с автоматами.

Пленные работали споро, без лишних разговоров. Вытаскивали из груды битого кирпича целые — обстукивали мастерком, складывали их на деревянный щит и тащили к тракторной телеге, где аккуратно укладывали рядами. Брёвна и доски, что ещё годились в дело, выносили отдельно — их тут же осматривал пожилой станичник, отбраковывал гнилые и трухлявые, годные складывались у дороги. Металл — куски арматуры, ржавые скобы, гвозди — собирали в ведро. Всё шло в дело. Ничего не пропадало.

Четверо немцев разбирали угол, где рухнула печная труба. Кирпичи там были в саже, но целые. Они вытаскивали их осторожно, передавали по цепочке и укладывали в телегу. Ещё двое, вооружившись ломами, пытались сдвинуть с места упавшую балку.

Станичник, что давал команды, заметил меня, кивнул. Я кивнул в ответ и, стараясь не отвлекать, прошёл мимо, в штаб.

Зашёл в калитку, поздоровался с сидевшими в тенёчке станичниками — имён не знал, но видел их часто. Они ответили на приветствие, один приподнял кепку. Я поднялся на крыльцо, потянул дверь.

Внутри, в большой комнате прямо напротив входа, сидел за столом один Твердохлебов. После возвращения я его уже видел, мельком, поэтому обошлось без долгих объяснений. Он поднял голову, отодвинул бумаги.

— Чай будешь?

— Нет, — я сел на стул, поставил автомат на пол. — И так жарко.

— Как знаешь.

Он замолчал, уткнувшись в какие-то списки.

— Как дела? — не дождавшись инициативы, спросил я.

— Как сажа бела, — он потёр переносицу. — Ладно, давай сразу к делу. Сколько тебе фрицев надо?

Мы уже обговаривали это раньше — сбор трофеев в мире «Пятёрочки». Я пожал плечами.

— Не знаю. Сначала разведаем, найдем что-то путное. Вы определились, что тащить в первую очередь?

Твердохлебов хмыкнул, откинулся на спинку стула.

— Всё.

Помолчал и принялся перечислять. Без бумажки, по памяти — видимо, уже не раз прокручивал этот список в голове.

— Строительную технику. Экскаваторы, бульдозеры, автокраны, бетономешалки, компрессоры с отбойными молотками. Не важно, на гусеничном ходу, колесное, всё подряд. Самосвалы. Погрузчики фронтальные.

Он загнул палец.

— Промышленное оборудование. Токарные станки, фрезерные, сверлильные, шлифовальные. Сварочные аппараты, генераторы к ним. Компрессоры винтовые. Насосы промышленные, трубы, фитинги, запорную арматуру. Если найдёте литейку или кузнечный цех — оснастку, тигли, опоки. Пилорамы. Циркулярки.

Загнул второй.

— Электрику. Трансформаторы силовые, распределительные щиты, автоматику, кабель медный в оплётке — любой, чем толще, тем лучше. Изоляторы, разрядники. Аккумуляторы промышленные, инверторы. Солнечные панели, если попадётся склад. Ветрогенераторы.

Третий палец.

— Связь. Радиостанции, ретрансляторы, антенны, коаксиальный кабель. Коммутаторы, серверы, если целы. Компьютеры, ноутбуки, планшеты — всё, что может работать автономно. Принтеры, сканеры. Носители информации: жёсткие диски, флешки. Если найдёте серверную — выносите всё подчистую.

Четвёртый.

— Медицину. Рентген-аппараты, автоклавы, операционные столы, хирургические инструменты, мониторы, дефибрилляторы, аппараты ИВЛ. Лекарства — антибиотики, обезболивающие, противовирусные, инсулин. Бинты, шовные материалы, одноразовые перчатки. Всё, что найдёте.

Пятый.

— Транспорт. Бензовозы, топливозаправщики, передвижные мастерские. Тягачи седельные, трейлеры низкорамные — на них технику вывозить.

Он перевёл дух.

— Инструменты. Ручные, электро, пневмо. От шуруповёртов до перфораторов. Метизы, крепёж. Смазочные материалы, масла моторные и индустриальные.

— Типографию, если попадется: печатные станки, наборные кассы, краску, бумагу.

— Оружие и боеприпасы — само собой. Но это не в первую очередь, этого у нас пока хватает.

— Лабораторное оборудование. Микроскопы, центрифуги, спектрометры, химическую посуду, реактивы.

— Теплицы, системы капельного полива.

Он замолчал, пересчитывая загнутые пальцы. Я усмехнулся.

— Скромненько так.

— А чего мелочиться? — он развёл руками. — Второго шанса не будет. Что не вытащим сейчас — потеряем навсегда. Так что тащите всё, до чего дотянетесь.

Я кивнул, поднялся, подхватил автомат. Откладывать не было никакого смысла.

— Пойдём пока своими силами, без фрицев. Найдём — тогда решим, сколько людей надо.

— Добро, — Твердохлебов тоже поднялся. — Если что-то понадобится, скажешь.

Я вышел, обдумывая список Твердохлебова. Длинный, обстоятельный, как новогоднее меню. Я и сам знал, что тащить надо всё, но когда услышал это от другого человека, перечисленное по пунктам, малость обалдел. По-хорошему, нам предстояло искать заводы, больницы, промышленные базы и вычищать их подчистую, до последнего винтика.

Кое-что я уже наметил. Когда бродил по городу в «Пятёрочке», где-то неподалёку видел трубы. Явно промзона. Даже если её разграбили, то по верхам. Выжившим там ни к чему ни экскаваторы, ни станки токарные, ни тем более типография. Они искали еду, воду, патроны.

Я шёл по пыльной улице, обходя воронки, и думал: Твердохлебов забыл включить в список монетный двор. Звучит, конечно, бредово, но о штамповке собственных денег мы задумывались давно. Золота накопили прилично за это время — я не знал точно, но подозревал, что не одну тонну. Давно пора пустить его в дело. И металлоискатели бы не помешали, и драги промышленные. Так что вот еще плюс к и так необъятному списку.

Полгода. Примерно столько времени у нас было, но это не точно. Может, больше. Может, меньше. Ковчег мёртв, порталы пока держатся, но рано или поздно схлопнутся.

Я шагал по дороге в сторону госпиталя, погружённый в мысли, и вдруг заметил под ногами какой-то предмет. Он ярко блестел в лучах солнца. Наклонился, поднял. Это был осколок какого-то красивого стекла, длинный, изогнутый, с тонким и острым, как бритва, краем. Я машинально проверил остроту, тут же порезавшись.

Привыкший к своей регенерации, даже не обратил внимания. Обтёр ладонь о штанину и пошёл дальше.

И только дойдя до госпиталя и взявшись за ручку двери, глянул на ладонь. Кровь уже запеклась тёмной корочкой, но края пореза оставались открытыми, свежими, без единого признака заживления.

Я замер. Перевернул ладонь, всмотрелся. Ничего. Обычная рана на обычной человеческой руке.

Что, значит, всё? Теперь такой же как все?

Я стоял, тупо глядя на порезанную ладонь, и не мог заставить себя открыть дверь. Мысли скакали, как испуганные зайцы: регенерации больше нет, значит, я теперь смертный, самый обычный, и любая шальная пуля — конец. Но это полбеды. Главное — радиация. Как я теперь полезу в мир «Пятёрочки», где фон зашкаливает? А остальные? Они ведь тоже того, перезагрузились…

Идти на таблетках?

Дверь распахнулась сама, и я отступил в сторону.

Из госпиталя выносили покойника. Ногами вперёд, как положено. Носилки несли двое санитаров из людей штабс-капитана Борисова — крепкие, молчаливые, в застиранных халатах поверх военной формы. Тело под простынёй угадывалось худое, почти невесомое. Они пронесли его мимо меня, не сбавляя шага, и направились к телеге, запряжённой невысокой лошадёнкой. Лошадь стояла, привязанная к старому тополю, и лениво отмахивалась хвостом от мух.

Санитары уложили тело на доски, переглянулись. Один забрался на телегу первым, взял вожжи. Второй сел рядом, поправил простыню, чтоб не сбилась. Возница хлопнул лошадь по крупу, прикрикнул: «Н-но!» — и телега, скрипя рассохшимися колёсами, покатилась по пыльной дороге в сторону кладбища. Я проводил её взглядом и только потом вошёл.