Чужие степи - часть двенадцатая (СИ). Страница 15

Мы забрались в кабину. Я разложил карту на коленях, дядя Саша посветил фонариком. Вдвоём принялись соображать, где мы сейчас находимся. Водили пальцами по линиям улиц, сверялись с ориентирами.

— Вот, — ткнул я в прямоугольник с подписью «Завод „Спецприцеп“». — Наша первая цель. От неё пляшем.

Дядя Саша кивнул. Повёл пальцем в сторону, нашёл поликлинику. Потом — железнодорожный узел. Он и на карте был огромен: целая паутина путей, занимавшая весь правый край листа. Как я не заметил его с воздуха — непонятно. Может, принял за склады или промзону. Потом отыскали библиотеку, музей — все наши сегодняшние точки легли на карту одна за другой. Я достал ручку, обвёл каждую точку кружком, поставил пометки, понимая что по сути эта карта стала нашим главным трофеем за день.

Дальше ехали уже не петляя — карта работала. Дядя Саша вёл погрузчик уверенно, сверяясь с моими указаниями, и через полтора часа мы выбрались к знакомому забору завода. Здесь во всю кипела работа. Прожекторы на треногах заливали двор белым светом. Грузчики таскали ящики, в цехах гудела техника, кто-то руководил погрузкой.

Нас встретил Олег. Он вышел из-за угла административного корпуса, кутаясь в тёплую куртку, хотя вечер был не холодный. Руки он засунул глубоко в карманы, воротник поднял до ушей.

— Ну, как тут? — спросил я, спрыгивая с подножки.

— Одну колонну уже отправили, — доложил Олег. — Сейчас демонтируем оборудование в цехах. К утру ещё одна колонна придёт, на этот раз побольше. Отправили пару экскаваторов, погрузчик и автокран. Экскаваторы ушли своим ходом, кран тащили погрузчиком — не завёлся, сволочь.

— Как самочувствие? — спросил я, заметив, что он ёжится.

— Зябко, — ответил Олег и поплотнее запахнул куртку.

— А эти? — я кивнул на группу немцев, тащивших носилки с каким-то станком.

— Да что им будет? — Олег усмехнулся. — Дохлых пока нет. Работают, не жалуются. Трижды перерывы были, два раза кормёжка. Чё б не жить?

— А радиация?

Олег посмотрел на меня, потом на немцев, потом снова на меня и усмехнулся.

— А они знают, что это такое?

Мы втроём прошли в бытовку, где Олег обустроил что-то вроде штабного уголка. Столом служил перевёрнутый ящик, сиденьями — такие же ящики поменьше. Олег накрыл «по-походному»: кипяток, подогретый на горелке, растворимый кофе из армейских пайков, консервы оттуда же, галеты. Дядя Саша тут же плеснул себе в кружку, я последовал его примеру.

Размачивая в кофе галету, вкратце рассказал про железнодорожный узел. Олег слушал молча, помешивая подогревающиеся консервы в жестяной банке. Когда я закончил, он поднял глаза.

— Реально ветку протянуть? — спросил я.

Олег пожал плечами.

— А почему не реально? Техника есть, люди есть. Рельсы, шпалы — вон они, готовые лежат. Знаешь как БАМ строили? Там вообще почти всё на своём горбу вытягивали. А с техникой — почему нет-то?

Он отхлебнул кофе, прикидывая что-то в уме.

— Прокладывать — не строить. Это тебе не мосты возводить. Идёшь по ровному, кладёшь шпалы, рельсы сверху, стыкуешь. Работы много, но она тупая. Фрицы справятся. Если в две смены — километр, а то и полтора в день реально.

Дядя Саша всё больше молчал. Он поел, закурил и теперь разглядывал карту, подсвечивая налобным фонариком. Освещение здесь было так себе — керосиновая лампа на ящике. Вдруг он нахмурился.

— Не пойму, а это что такое?

Я заглянул в карту. Там, на окраине, без всякого буквенного обозначения темнел значок — маленький силуэт самолётика. Олег тоже придвинулся, всмотрелся.

— Похоже на аэродром, — сказал он. — Или, скорее, что-то вроде авиационного хранилища. Может, старая военная часть.

— Надо проверить, — сказал дядя Саша.

Я же вспомнил недавнюю стычку, и отставил кружку.

— Местных не видели? — спросил я Олега.

Тот мотнул головой.

— А они есть?

Я усмехнулся.

— Не поверишь. Есть, и ещё какие. Чистый цирк на выезде. «Безумного Макса» смотрел?

Олег пожал плечами.

— Да пёс его знает. Знакомое вроде что-то.

— Ну, там где тачки всякие с шипами, колами, хрен пойми с чем. Сваренными из мусора, с голыми бабами в сетке, с гитаристами-огнемётчиками на капотах.

Олег кивнул.

— А… ты про это. Ну, смотрел, наверное.

Я снова ухмыльнулся.

— Вот тут такие же, только без баб и гитаристов. Бестолковые — жуть. Но все в коже шипованной, а самая крутая тачила знаешь какая?

— Какая?

— Экскаватор с пулемётом в ковше и пулемётчиком в рогатой каске.

Дядя Саша добавил, не отрываясь от карты:

— И водила в сварочной маске.

Олег удивлённо поднял брови.

— Маска-то нахрена?

Я развёл руками.

— Говорю же — больные.

Олег помолчал, переваривая услышанное, потом спросил:

— Ну и чего они?

— Самолёт наш забрали, — ответил я.

Дядя Саша поправил, не отрываясь от карты:

— Не забрали, а мы сами его бросили. Но сломали его они, это да.

Олег перевёл взгляд с меня на дядю Сашу.

— А вы что, смотрели, как они ломают?

— Нет, — ответил тот. — Нас там не было в этот момент. А когда мы пришли, то всех убили.

— Если всех убили, тогда почему самолёт забрали? — не понял Олег.

Я хмыкнул.

— Так понаехали ещё. Целая куча. Нескольких мы постреляли, но решили дальше не лезть. Там, похоже, банда серьёзная. А «Фоккер» наш и так бы не полетел — промок до нитки, плюс с проводкой эти накосячили.

Олег кивнул.

— Значит, теперь и нам надо опасаться?

— Ага. Посты усиль. Они хоть и странные, но пуля дура, сам знаешь.

Подошёл один из станичников — тот, что заведовал погрузкой. Вид у него был озадаченный.

— Там это, — сказал он, почесав затылок. — Нашли интересный аппарат, но не заводится. Есть смысл тащить его волоком?

Олег поднял голову.

— Что за аппарат?

— Говорю же — непонятный. Всю голову сломали, пытаясь сообразить что это такое.

Мы переглянулись и пошли за ним. Машина стояла за ангаром, в тени ржавого забора — громоздкая, на гусеницах, с кабиной, сдвинутой вбок, и странным рабочим органом позади неё. Этот орган представлял собой здоровенный горизонтальный барабан шириной метра два с лишним, усаженный по спирали крупными резцами. Рядом с машиной стоял прицеп-цистерна, от которой к барабану тянулся толстый шланг.

— Это что за хреновина? — Олег присел на корточки, разглядывая резцы. — На фрезу похожа. Может, асфальт сдирать?

— А цистерна тогда зачем? — дядя Саша постучал костяшками по шлангу. — Тут не бензин, не солярка. Цемент, наверное, или известь. Вон, этикетка облезлая.

Я обошёл машину, провёл ладонью по полустёртой табличке на раме. Буквы почти не читались, только цифры. Выпрямился, отряхнул руки.

— Может, она асфальт ломает и сразу с чем-то мешает? Прямо на ходу дорогу делает?

— А что, похоже, — дядя Саша задумчиво кивнул. — Барабан крутится, резцы крошат, из цистерны льётся что-то вяжущее, а она всё это вниз выкладывает. И каток следом — и готова полоса.

Дядя Саша, недолго думая, полез в кабину. Я встал рядом, наблюдая. Он провёл ладонью по панели, смахивая пыль, и хмыкнул.

— Значит, так. Солярка в баке есть. Аккумуляторы, скорее всего, сдохли. Но тут должен быть пускач, как на том погрузчике.

Он обошёл машину, нашёл лючок сбоку, открыл. Внутри действительно стоял небольшой бензиновый движок — «заводилка». Дядя Саша проверил бензин в бачке, подкачал ручным насосом, выставил заслонку. Дёрнул рукоятку стартёра. Раз, другой. Движок чихнул и замолчал.

— Свечу залило, — пробормотал он, выкручивая её. Продул, протёр ветошью, вкрутил обратно. Снова дёрнул. На этот раз пускач затарахтел, наполняя ангар сизым дымом и стрекотом.

Дядя Саша выждал, пока он прогреется, потом перебрался в основную кабину. Нашёл рычаг сцепления, потянул. Пускач натужно взвыл, раскручивая маховик основного дизеля. Машина задрожала. Из выхлопной трубы повалил густой чёрный дым, и через несколько секунд дизель зарокотал — низко, мощно, заглушив стрекот пускача. Дядя Саша заглушил заводилку и выглянул из кабины.