Дракон в пролете, или Невеста с чужого отбора (СИ). Страница 4

Через пять минут на кровати уже лежит мое самое красивое платье, сшитое лучшей столичной модисткой на мое девятнадцатилетие, которое состоится через два месяца. К нему нежное колье с сапфирами в цвет глаз, и серьги.

Одна из горничных помогает мне одеться и собрать волосы на макушке в высокий хвост, закрепив его красивой заколкой и выпустив по тонкой, вьющейся прядке у висков.

Эту прическу я подсмотрела у Алекс в журналах мод, которые она принесла из своего мира. Очень красиво и необычно.

В общем, через десять минут я полностью готова, в то время как мои соседки еще сидят с наполовину уложенными волосами.

Но ждать их я не собираюсь. Так что делаю ручкой и под полными злобы взглядами уплываю в сторону большой столовой. Лучше я приду пораньше — наверняка Кристобаль тоже поспешит на встречу со мной!

В столовой я оказываюсь первой. Вернее, думаю, что первой, но на самом деле там уже мой Кристобаль и… нет, не может быть!

Кристобаль стоит возле окна и мило улыбается какой-то красотке в ужасном зеленом платье, подчеркивающем вульгарно-рыжий цвет ее волос.

При моем появлении дракон смотрит на меня, вежливо кивает, и… И все! Отворачивается и продолжает беседовать с этой рыжей, а я, как дура, стою посреди обеденного зала и таращусь на них, не веря своим глазам.

Как это может быть?! Ведь Кристобаль… он так смотрел на меня в ту нашу встречу! Точно так же, как сейчас смотрит на эту рыженькую. Я вспоминаю ее — Селестина, дочка какого-то министра Его Величества. Богатая наследница и единственная девочка в большой, влиятельной семье.

Но… Но как Кристобаль может так поступать? Со мной!

Мне ужасно хочется подойти и оттолкнуть от него эту противную Селестину. Самой оказаться под взглядом прекрасных глаз Кристобаля. Услышать его ласковый голос, которым он со мной тогда разговаривал, и от которого трепетало мое сердце...

Но вместо этого я стою и смотрю, как он точно так же нежно глядит на эту рыжую. Говорит с ней так же томно, как со мной тогда. Поднимает красивую темную бровь и смеется над какой-то шуткой, сверкая белоснежными зубами…

Нет, не может быть, что Кристобаль меня забыл или разлюбил. Он… он просто маскируется. Да, точно! Он скрывает свое чувство ко мне, чтобы никто раньше времени ничего не заподозрил!

Я облегченно выдыхаю и прохожу к столу, куда уже начинают рассаживаться другие подоспевшие участницы отбора. Кристобаль с рыжей Селестиной тоже идут в нашу сторону.

Ее он усаживает прямо напротив меня, и пока задвигает ей стул, бросает на меня внимательный взгляд. Не просто, а полный значения и намекающий, что его чувство ко мне живо и горит в его груди. Я радостно выдыхаю — он все так же любит меня.

Но в этот миг он отворачивается, и точно так же жарко смотрит на девушку, сидящую справа от меня. Та немедленно вспыхивает румянцем и начинает строить моему Кристобалю глазки.

А он уже смотрит на следующую участницу, вновь внимательно и нежно. Так что и эта девушка начинает розоветь и таять от удовольствия.

Я сижу, ничего не понимая. Снова появляется глупое желание вскочить и броситься к нему. Заглянуть в красивые глаза, чтобы увидеть в них свет его любви.

Но, конечно, ничего такого я не делаю. Гордо сижу и слушаю сообщение распорядительницы.

— Итак, девушки, — объявляет она, усевшись во главе стола, рука об руку с Кристобалем. — Завтра у нас конкурс талантов. Те из вас, кто проявит себя с самой хорошей стороны, пройдут в следующий тур.

Сейчас можете приступать к ужину, и обдумывать, чем завтра поразите воображение своего прекрасного жениха.

Но помните, девушки, господин Кристобаль Террийский очень привередлив и требователен в части развлечений. Поэтому, чтобы ему понравиться, вам придется придумать что-то очень оригинальное!

Чуть подавшись вперед и наклонив голову, я смотрю в лицо Кристобаля. Оно такое красивое! И взгляд, которым он обводит наш стол такой нежный и притягательный, что мое сердце совершает кувырок в груди.

И когда это случается я вдруг придумываю, с каким номером выступлю завтра. О, это будет такое представление, что после него все внимание Кристобаля будет принадлежать мне одной!

— Сейчас со своим номером перед нами выступит леди Тарталетта Пуазини, — торжественно объявляет выход новой участницы леди распорядительница.

Раздаются, прямо скажем, жиденькие аплодисменты. Это, впрочем, ничуть не смущает мою соседку. Гордо неся свою красоту, она шествует к клавикордасу, снисходительно кивает аккомпаниатору, и после недолгого вступления, начинает петь.

— О, мой гордый соловей, твоя пташка летит к тебе...

После первой же строчки я перестаю слышать, что там она завывает, сосредоточившись на наблюдении за моим Кристобалем.

Ах, как же он красив в своем темно-голубом бархатном костюме, отделанном серебряными галунами! Как идет ему улыбка, которой он приветствует каждый новый номер конкурса.

А как он отменно воспитан — даже не поморщился ни разу во время выступлений! Хотя, честно сказать, добрая половина из них были ужасными. Может быть, даже две третьих! Во всяком случае, мне понравилось только три-четыре номера, и то с натяжкой.

Но Кристобаль мужественно все это выносит, хлопает и даже с интересом смотрит на участниц. Вот, как сейчас, например — сидит и внимательно разглядывает эту Тарталетту, делая вид, что ему нравится пение. Хотя, даже глухому понятно, что слушать эти завывания о птичьей любви просто невозможно!

Если бы не декольте почти до пупа, совершенно неприлично открывающее гигантскую грудь этой дамочки, там вообще ничего нет, за что можно глазу зацепиться.

Сама не знаю зачем, кошусь глазами на свой собственный вырез, скромный и приличный, не показывающий совершенно ничего лишнего. Хотя у меня тоже есть что продемонстрировать!

Но я считаю верхом неуважения к себе самой, пытаться привлечь мужчину такой откровенной демонстрацией того, чем одарила тебя природа.

Да и Кристобаль не такой, чтобы купиться на столь дешевые уловки. Смотрит на эту Тарталетту исключительно из вежливости.

Вот так я себя уговариваю все время, пока девица поет, но на душе у меня как-то неспокойно. И взгляды, которые Кристобаль дарит другим участницам отбора заставляют меня нервничать и чувствовать себя ужасно неуютно.

Что-то не так в том, как Кристобаль ведет себя со мной и с другими участницами. Словно… Нет, даже думать об этом не хочу! Уверена, это все мне просто кажется. Это моя необоснованная ревность подтачивает меня, заставляя сомневаться в чувствах моего любимого.

Лучше я сосредоточусь на своем скором выступлении!

Опускаю глаза к коробке, стоящей у моих ног. Наклоняюсь и заглядываю внутрь. Там все тихо и спокойно, а его обитатель сладко спит, совершенно не догадываясь, какие противоречивые чувства раздирают сердце его хозяйки.

Тут звучат еще более вялые хлопки — декольтированная псевдопевица закончила истязать наш слух своим творчеством. Получила одобрительные слова от Кристобаля и довольная собой пошла на место.

Распорядительница подносит к носу список участниц и кислым голосом читает:

— Следующее выступление — Мирэль Туманная и ее… пуфик. Пуфик?

Я беру в руки свою коробку и под десятками недоумевающих взглядов иду к специально установленному для меня столу. Размещаю на нем короб и начинаю по очереди вынимать лежащие там предметы.

Сначала золотистый обруч. Потом длинную ленточку с кисточкой на конце. Небольшую лесенку, затем шест на подставке. Расставляю часть этих предметов на полу перед креслом Кристобаля, часть оставляю на столе.

Снова заныриваю в коробку и достаю…

— Что это?! — летят по залу удивленнные шепотки и охи. Совсем недавно глядящие на меня с недоумением глаза, теперь уставились с огромным любопытством.

Ну еще бы, ведь на руках у меня сидит, сонно щуря зеленые глаза, мой Пуфик. Восхитительный, рыжий в полоску зверь, которых никогда никто не видел на Лаладаре.

— Что это за существо такое? Я никогда не встречал ничего подобного, — раздается заинтересованный голос Кристобаля.