Осень возмездия (ЛП). Страница 24

И снова он с болью отметил, как они похожи. Карин точно так же остервенело билась бы за свою дочь.

— Ванна почти полная. Не делайте слишком горячей, из-за ваших… — он окинул её взглядом, — …ссадин и ушибов. Полотенца на полке.

— Спасибо. — Она сбросила туфли и скрылась за дверью.

Он услышал, как она закрыла кран и шагнула в воду.

Что за безумная ночь. Если бы сейчас позвонила по «Скайпу» дочь, он впервые мог бы честно сказать, что у него ночует женщина — и она как раз приводит себя в порядок в его ванной.

Пуласки снял наплечную кобуру. Поскольку его часто срывали из дома прямо на места происшествий, у него имелось особое разрешение хранить табельное оружие при себе. Он запер в сейф пистолет, «Вальтер ППК» Микаэлы вместе с магазином и ключи от машины. На всякий случай.

Затем застелил кровать дочери свежей простынёй, поменял наволочку и пододеяльник. В шкафу нашлась только Ясминина старая голубая постель с Гарри Поттером — остальное лежало в корзине для грязного белья, — но дочь, конечно, не будет против.

Он перенёс чемодан Микаэлы в комнату, бросил его на покрывало и откинул крышку. Совесть его при этом не мучила: эта женщина дважды его обворовала — а если считать письмо в налоговую, то и трижды, — и он должен был убедиться, что она не таскает с собой ещё какого-нибудь оружия.

Однако ничего, кроме белья, одежды, коричневой косметички и нескольких книг, он не нашёл. Книги в мягких обложках! Он взял в руки потрёпанные томики с загнутыми уголками. Вот уж чего он от Микаэлы не ждал. Фолкнер, Стейнбек, Фицджеральд. Кое-что на английском, но большинство — по-немецки.

Так вот откуда у неё такой немецкий. И, похоже, она образованнее, чем кажется на первый взгляд. Особенно зачитанным был «Завтрак у Тиффани» Капоте — судя по виду, она открывала его не меньше десятка раз. Пуласки знал только фильм. Сам он почти не читал романов — разве что кулинарные журналы, ежедневную газету да журнал о защите животных, на который они с Ясмин подписались вдвоём.

Он открыл косметичку. Зубная щётка, расчёска, лак для ногтей, тушь, таблетки от головной боли, футлярчик с маникюрными ножницами, жидкость для линз. На секунду он подумал, не забрать ли пилку и ножницы, — и тут же отмахнулся. Если ей понадобится, она и нож с кухни стянет.

Положив футлярчик обратно, он заметил, что у косметички двойное дно: верхний лоток с отделениями поднимался. В нижнем отсеке лежали купюры. Несколько сотенных по двести и по пятьсот евро. На глаз — тысяч тринадцать… скорее, больше.

Вот же чёрт.

Это Микаэла точно не накопила. Не похожа она на тех тётушек, что годами прячут деньги в чулок. Он закрыл косметичку, достал из чемодана чёрную ночную рубашку и со всем этим направился к ванной. Постучал.

— Да?

— Я оставлю вещи и кое-что переодеться у двери.

— Заходите.

— Уверены?

— Уверена.

Он осторожно приоткрыл дверь. Хоть и не хотел, взгляд сам собой скользнул к ванне. Пена доходила Микаэле до самого подбородка, из воды на другом конце торчали только её ступни. Тонкие пальцы, изящные лодыжки.

Он положил косметичку и рубашку на стиральную машину.

— Я открыл ваш чемодан и нашёл вот это.

— Спасибо. — Микаэла приоткрыла глаза и смущённо взглянула на него. Волосы она вымыла и зачесала назад. — Спасибо, что вы всё это для меня делаете.

— Да ладно, — буркнул Пуласки.

Как вообще можно поднять руку на такую женщину? Он на мгновение задержал взгляд на её тонких чертах, потом прикрыл дверь и ушёл на кухню. Сварил кофе.

Пока загружался ноутбук, по радио шли трёхчасовые новости. «Скайп» открылся сам собой. Дочери в сети не было. Умница. Он надел очки для чтения, придвинул к себе дело Натали и дописал отчёт. Как только Микаэла уснёт у Ясмин в комнате, он тоже ляжет — и провалится в сон как убитый. Лишний кофе ему ещё ни разу не мешал.

К половине четвёртого отчёт был готов, и Микаэла вышла из ванной. Босая, с полотенцем, обмотанным вокруг мокрых волос, в чёрной ночной рубашке. Он посмотрел на неё поверх очков. Тоненькая ткань едва прикрывала ей бёдра. Сквозь неё проступала грудь. Микаэла села к нему за стол.

— Простите, что я доставляю вам столько хлопот.

— Бросьте.

Она посмотрела на него с сомнением.

— На самом деле я ведь вас раздражаю, правда?

Он снял очки и кивнул.

Микаэла удручённо опустила взгляд. На мгновение стала похожа на пугливую лань. Он поднялся, достал из морозилки пакет со льдом и завернул в кухонное полотенце.

— Приложите к фингалу.

Она послушно приложила. Тем временем он сходил в ванную за мазью, дезинфицирующим раствором и ватными палочками.

— У вас тут целый арсенал, — заметила она, когда он вернулся и сел напротив.

— У дочки талант сбивать колени и локти на скейтборде… откройте рот.

Она подчинилась, и он уловил мятный запах её зубной пасты.

Ватной палочкой он обработал ей дёсны и распухшую губу. Та всё ещё кровоточила. Затем взял её свободную руку и выдавил из тюбика немного мази ей на палец.

— Это местная анестезия. Та…

— Да-да, обезболивающая мазь, я знаю, спасибо, — отозвалась Микаэла. — Вы нетипичный полицейский.

— Это комплимент? — Он не стал ждать ответа. — Намажьте дёсны и губы.

Пока она этим занималась, он растворил в стакане воды успокоительное.

— Как вам удалось так быстро выйти на Армана?

— Я вернулась на вашей машине на Айзенбанштрассе и поговорила с тем русским, — пробормотала Микаэла с пальцем во рту. — Он отправил меня этажом ниже к какому-то наркоману, а тот отвёл к Арману. — Она болезненно поморщилась.

— Просто так? И во что вам обошлась эта информация?

Она молчала.

Тон Пуласки стал жёстче.

— Сколько?

— Тысяча евро.

Чёрт побери.

Он вспомнил о косметичке и помассировал виски.

— Откуда у вас такие деньги? — Он отмахнулся. — Нет, не отвечайте… не хочу знать. — Подумал секунду. — Нет, всё-таки ответьте.

— Это деньги Тимо.

— Вы от него ушли, верно?

Она кивнула.

— Деньги чистые?

— Вряд ли.

А откуда им быть чистыми?

— Тимо станет вас искать. Вы это понимаете? — Он поставил перед ней стакан. — Выпейте.

Она к нему не притронулась.

— Доверьтесь мне. Это всего лишь успокоительное. Вам станет легче.

Он посмотрел в окно. На улице стояла глухая ночь. Через несколько часов начнёт сереть, и ему ехать в участок.

— Нет.

Упряма, как стадо диких ослов.

— Вам нужно поспать. Пока вы отдыхаете, я переговорю с коллегами из управления уголовной полиции насчёт Александры, Армана и Грегори. Доверьтесь мне — Дану мы найдём.

Он сам не заметил, как сказал «мы» — хотя с завтрашнего дня это уже даже не его дело.

В конце концов Микаэла взяла стакан и осушила его залпом. Через полчаса она спала в комнате Ясмин. А он сидел на кухне и смотрел на нераспечатанную пачку сигарет. «Эрнте 23».

За эту ночь он не раз превысил полномочия и дважды чуть не выстрелил в человека. Нет, пачку он не тронет — хотя поводов больше чем достаточно.

Сейчас он и сам поспит пару часов, потом — душ, и в комиссариат… и будет надеяться, что не наобещал Микаэле лишнего.

ГЛАВА 17

Лейпциг. Ночь с 24 на 25 октября

Сердце Натали остановилось в три часа ночи. Крови хватило ровно на семь пробирок — до странного мало. Бывало и одиннадцать, а как-то раз — всего шесть. Но и этого довольно. Хватало всегда.

Иглы, трубки и пробирки он сложил в чемоданчик; камеру, светодиодный прожектор, аккумулятор и штативы перенёс в машину. Затем поднял тело Натали и опустил в багажник, где уже лежали нейлоновый трос и двадцатипятикилограммовая бетонная подставка от садового зонта.

Напоследок он с фонариком ещё раз обошёл пустые пакгаузы товарной станции в Плагвице [3] . Ничего не забыл. Всё снова выглядело в точности так, как было раньше.