Осень возмездия (ЛП). Страница 11

Из любопытства Микаэла сдвинула журналы — посмотреть, насколько толстая под ними пачка, — и наткнулась на новый сюрприз. Вот этот её всерьёз встревожил. Потому что там, на дне, лежал пистолет.

Чёрный металл блестел на свету. Конечно, табельным оружием это быть не могло — табельное Тимо наверняка сдал, когда его отстранили. И всё же этот пистолет с магазином был чертовски на него похож.

Микаэла взяла оружие в руку. Рукоятка была рифлёная, от ствола тянуло маслом. На хромированном стволе значилось: «Walther модель PPK». Служебный пистолет Тимо она видела не раз — когда тот в обеденный перерыв ненадолго забегал домой и ей приходилось «по-быстрому подставиться», как он это называл.

Зарегистрирован ли этот ствол, законно ли он у него? Что-то слабо верится.

Вопрос был только один: пустит ли Тимо оружие в ход, когда проснётся, прочтёт записку, увидит вскрытую жестянку в шкафу? Пропавшие деньги, изрезанные сберкнижки?

Лучше забери его с собой.

Микаэла прикусила ноготь.

Чёрт.

Время уходило, она давно должна была быть в пути. В конце концов она несколько раз попробовала вставить магазин — пока тот не защёлкнулся в рукоятке. «Вальтер» удобно лёг в ладонь. Ощущение было жуткое — и в то же время оно придавало силы и уверенности; того и другого ей понадобится с избытком. По рукам пробежали мурашки.

Ты и так уже зашла слишком далеко. И если решишься ещё и на это, — внушала она себе, — жалеть нельзя. Никогда.

Хорошо. Никогда не жалей. Что бы ни сделала.

Она закрыла шкатулку и снова спрятала её под бельём Тимо. Пистолет вынесла в прихожую и сунула в наружный карман чемодана. Колени подгибались, руки дрожали, когда она запирала кабинет и возвращала ключ в электрощиток.

Всё, готово — оставалось накинуть пальто, обуться. И прочь из этой квартиры!

Она заглянула на кухню.

Пятнадцать тысяч евро наличными и две сберкнижки лежат у тебя в шкафу — а ты бьёшь меня по лицу за то, что мы якобы просрочили квартплату.

Микаэла снова вошла, взяла чёрный фломастер и зачеркнула две фразы из своей записки.

«Я тебя понимаю — но и ты должен понять меня. Я не вернусь. Прости.»

Десять минут спустя она сидела в машине Тимо, припаркованной перед домом.

Нет — в моей машине, по крайней мере на ближайшие дни и недели.

Чемодан лежал на заднем сиденье. Из бокового кармана Микаэла достала фотографию Натали, склеенную скотчем, и закрепила её на приборной панели в пустом держателе для телефона. Долго вглядывалась в холодные глаза дочери и желала, чтобы та смогла ответить ей взглядом. Чтобы Натали посмотрела на неё, и губы её шевельнулись.

Мама, я тебя прощаю.

Но этого не случится — на свете нет ничего, чем она могла бы искупить свою вину. Зато одно ей по силам: найти Дану, которая где-то совсем одна в Лейпциге.

Весь последний год Микаэла раз в неделю созванивалась с дочерями — тайком, чтобы Тимо не пронюхал. В последнем разговоре с Даной, восемь дней назад, всё, по её словам, было в порядке. С тех пор Микаэла попадала только на автоответчик, а Дана не перезванивала ни на домашний, ни на её мобильный.

Моя малышка не должна закончить как Натали. Мы с Даной начнём всё заново. Это — и только это — даст мне силы жить дальше.

Микаэла провела пальцем по фотографии Натали.

Я узнаю, почему тебя больше нет. И сделаю всё, чтобы найти того, кто с тобой это сделал.

Теперь оставалось только не дать Тимо себя выследить. А он будет искать. Иначе он попросту не умеет. Она знала его достаточно, чтобы понимать: как только он очнётся, это станет смыслом его новой жизни. А связей у бывшего сотрудника уголовной полиции хватит, чтобы её отыскать.

Но есть один способ…

Ей пришла в голову безумная мысль. Микаэла быстро взглянула на приборную доску. 10:15.

Наверняка ещё спит. Надо ещё раз вернуться в квартиру.

Она торопливо выскочила из машины и побежала к подъезду.

У двери прижалась ухом к дереву и прислушалась. Внутри — ни звука. Осторожно отперла замок и проскользнула в прихожую.

Нехорошее предчувствие подсказывало: место Тимо за столом окажется пустым, он уже прочёл записку, нашёл взломанную шкатулку — и в эту самую секунду стоит у неё за спиной.

Сердце колотилось так, что, наверное, было слышно на улице.

Может, идея вернуться оказалась не такой уж удачной.

Микаэла заглянула на кухню — и плечи у неё опустились. Тимо по-прежнему лежал подбородком на столе. Только голову повернул. Запахло рвотой, и в тот же миг из его горла вырвался булькающий звук. Тело его содрогнулось. По столу расплывалась бурая лужа, стекая через край на пол.

Дерьмо! Тимо вытошнит таблетки. Надо торопиться.

Она схватила трубку домашнего телефона, что стоял в прихожей на комоде, и набрала номер, который и через столько лет помнила наизусть.

В трубке загудело.

— Добрый день, — раздался женский голос на том конце.

— Привет, Зузана.

Зузана была её лучшей подругой. Они вместе ходили в школу и вместе закончили в Праге училище медицинских лаборантов. Зузане удалось сохранить место в лаборатории, Микаэла свою работу потеряла. Если бы врач, у которого она потом служила, не ушёл на пенсию раньше срока, она, наверное, никогда не уговорила бы мужа воспользоваться этим шансом в Германии.

В последний раз они с Зузаной говорили год назад. Та, понятное дело, удивилась. Микаэла то и дело поглядывала на кухню, и пульс у неё подскакивал при каждом шорохе, но они немного посудачили о былом. Когда снова донеслось бульканье, Микаэла торопливо попрощалась и положила трубку.

Она вытерла со лба холодный пот. Пальцы тоже были ледяные.

Тимо знает, что в Германии у меня нет ни друзей, ни родни. Куда же мне податься? Он наверняка нажмёт на повторный набор или каким-нибудь способом раздобудет список последних звонков.

Следом она набрала справочную и попросила соединить её с чешским посольством на Вильгельмштрассе. Спросила лишь часы работы — и положила трубку.

Этого должно хватить. Теперь Тимо неминуемо решит, что я хочу вернуться в Чехию. По крайней мере, это даст мне несколько дней форы — пока я не лягу на дно и не замету следы.

Когда Тимо снова забулькал и шумно завозился, Микаэла вытащила из ящика пустой конверт и направилась к выходу. В коридоре никого, на лестнице — тоже. Из заднего кармана она достала тысячу евро из денег Тимо, вложила в конверт и просунула его в почтовую щель Инге.

Та сообразит, откуда они.

Когда Микаэла вышла на улицу, увидела жёлто-оранжевые деревья, вдохнула освежающе прохладный воздух и заметила лучи солнца над крышами города, она вдруг ощутила, какая лёгкость её охватила.

Будто наконец-то очнулась от многолетнего кошмара. С каждым вдохом она чувствовала, как возвращается прежняя уверенность в себе.

Не жалей ни о чём, что бы ни сделала.

Нет, жалеть она не будет.

ГЛАВА 8

Здание полицейского управления Лейпцига на Димитроффштрассе сохранилось, по всей видимости, ещё с кайзеровских времён. Такие дома — с высокими окнами, полукруглыми арками и затейливой лепниной — встречались на каждом углу в Праге, бывшей имперско-королевской столице.

Микаэла почувствовала себя почти как дома. К тому же она уже знала дорогу к старшему комиссару уголовной полиции Пуласки, который накануне битый час расспрашивал её о дочерях.

Когда она протянула удостоверение женщине за стойкой и попросила о встрече, голос её прозвучал хрипло. Документ проверили, имя занесли в компьютер.

Микаэла подняла глаза к большим часам над стойкой — они напоминали ей вокзальные. Начало первого.

Тимо, наверное, уже проснулся и носится по квартире. Сколько ему понадобится, чтобы сложить два и два? Не объявлен ли уже розыск? Не отследят ли мобильный?

Это станет ясно с минуты на минуту. И всё-таки выбросить телефон в первую попавшуюся реку она не могла — пока оставалась хоть малейшая надежда, что Дана попытается дозвониться.