Лето возмездия (ЛП). Страница 3

Крики напоминали Эвелин конфликты своих родителей, которые она подслушивала девочкой. В общем, её детство прошло не так плохо, до того момента, когда она познакомилась с мужчиной, который изменил всё. С этого момента её детство закончилось. Она росла на пустых деревянных поддонах овощного магазина, жалюзи которого были на половину закрыты.

После того, как Эвелин неоднократно просмотрела пункты отчёта результатов вскрытия в своем бюро, она пыталась связаться с Патриком — своим сомнительным источником — по мобильному телефону. Время от времени он помогал ей в расследовании, но в этот раз не брал трубку. Но она и без него догадается о том, что произошло две недели назад в переулке Кцернин.

Эвелин покинула канцелярию с чёрного хода, не сказав другим ни слова. Ещё пара бокалов шампанского и, даже Крагер не заметит её отсутствия. Во время поездки на автомобиле, девушка позвонила дочери своей соседки, у которой были ключи от квартиры Эвелин. Конни любила, когда ей разрешали кормить Бонни и Клайда курицей из банки. Разумеется, этим девочка делала ей одолжение. Из-за всех бизнес-ланчей и вечерних мероприятий, которые часто продолжались до полуночи, обе кошки уже бы давно разыграли мятеж, писали бы в обувь Эвелин или рвали в клочья шторы с гардин.

"Форд Фиеста" Эвелин припарковался под одним из немногих работающих фонарей на углу дома. Оттуда она пошла пешком в переулок Кцернин. Цокот её туфель на шпильках эхом раздавался от стен. Через несколько метров девушка достигла места, где две недели назад умер Кислингер.

На углу находилось маленькое отделение банка с банкоматами, а на противоположной стороне улицы бар. Разноцветные неоновые лампы над входом в "Entrez-Nous" наполовину вышли из строя, и больше жужжали, чем мигали.

Машины, которые припарковались перед клубом — один "Порш", один "Мерседес" и две "Ауди" — не гармонировали с этим захудалым жилым районом. По-видимому, их владельцы были рады заполнить бар, о котором, как им казалось, никто не догадывался.

Асфальт в середине улицы был вскрыт. За ограждением стройплощадки находилась открытая шахта канала. Крышка всё ещё лежала рядом с ним на песке. Эвелин однажды здесь уже была, но прошла не далеко, потому что уголовная полиция закрыла место происшествия. Между тем, больше никому не было никакого дела до строительного участка. Что должно было привести в этот район Рудольфа Кислингера, известного педиатра на пенсии? Банкомат?

Через три дня после его смерти вдова уже вела частный иск против дяди Яна. Эксперт дяди Яна по страхованию гражданской ответственности побывал на строительной площадке для удовлетворения застрахованного. По этой причине страховая компания отказала и не заплатила ни цента. Если дядя Ян проиграет процесс, то ответит своим личным имуществом.

Ловкий адвокат противоположной стороны утверждал, при первом внесудебном разговоре, о соглашении, что Кислингер ушёл после посещения благотворительного мероприятия для детей больных раком к станции метро, споткнулся из-за плохого освещения на якобы небрежно укреплённом ограждении и стремительно свалился в открытую шахту.

Во всяком случае, вдова хотела семь миллионов, что, принимая во внимание расходы на похороны, денежные претензии за причинённые страдания и требование, направленное на оказание материальной помощи из-за потери доходов, полностью всё покрывало.

Эвелин знала судью и дело выглядело беспросветным. Если дело дойдёт до крайности, то дядя Ян будет вынужден заявить о банкротстве. Тогда семь рабочих, секретарь и ученик окажутся на улице. Это будет последний удар в длинной цепи несчастий, с которыми её семья должна была мириться с её детства — и Эвелин надоело всегда стоять на стороне проигравших.

Она включила небольшой ручной фонарик, который всегда лежал в бардачке её машины, сняла туфли на высоких каблуках, подняла юбку и залезла на ограждение. Пока Эвелин держала лампочку зубами, то сплела свои длинные светлые волосы в косу.

Затем она полезла по железной лестнице в колодец. Он был тесным и вонял клоакой. Собственно, Эвелин предполагала, что вступит в грязь по колено, но в конце лестницы коснулась сухой земли.

После несчастного случая городские коммунальные службы, вероятно, закрыли подачу горячей воды к линии канала и при тёплых температурах этих дней сентября она не удивилась тому, что канал высох в течении нескольких дней.

Здесь находился Кислингер, мужчина, здоровый как медведь, когда завяз вверх ногами — причём настолько прочно, что пожарным пришлось вытаскивать его с помощью лебёдки. К тому времени, когда это случилось, на улице не нашлось никого, кто смог бы помочь Кисленгеру.

Как сейчас. Эвелин представила себя на его месте, висящем здесь неподвижно, с лицом под водой. Собственный вес прижимал его ещё глубже вниз, и руки у него были не свободными, чтобы поднять себя выше. Вода текла мужчине в нос и уши. Он не мог позвать на помощь. Он должен был дышать, но не смог, и...

... она снова почувствовала джутовый мешок на лице, вдыхала влажность стен и чувствовала холод земли, от которого её пальцы стали влажными. Эвелин не могла двигаться. Верёвка сильнее врезалась в её суставы, и она давилась повышенной кислотой желудочного сока, но не могла сплюнуть, потому что липкая лента такая плотная на её губах...

Эвелин закричала и открыла глаза. Только не снова! Её сердце колотилось. Она вытерла пот со лба. Не замечая этого, девушка села на корточки на землю в узкой шахте и содрала кожу на коленях о бетонную стену. Фонарик выпал из её рук и закатился в боковую трубу. К счастью, она не страдала от клаустрофобии, иначе в этот момент у неё началась бы паника.

Эвелин присела ниже, но труба была слишком узкой. Она не могла добраться до лампы пальцами. Там девушка заметила край блестящего предмета, торчащий из высушенной грязи. Вероятно, монета. Она раскопала это место и вытащила предмет. Это было слишком большим для монеты и выглядело, скорее, как маленькая овальная пластмассовая оболочка. Эвелин вытерла грязь. Появился логотип "Порше".

Брелок!

 Глава 2

Эвелин вылезла из колодца без карманного фонарика, но с ключом от автомобиля в руке. При этом, девушка по ошибке нажала на пусковую кнопку дистанционного управления. Недалеко раздался пронзительный звук, затем открылся главный замок.

- Что за удачная покупка! - пробормотала она.

Зажглось внутреннее освещение "Порше", припаркованного на противоположной стороне улицы, недалеко от ночного клуба. На несколько секунд засветились даже оранжевые поворотники автомобиля.

Определенно, ключ уже давно лежал в тине, но батарея работала. Никто не хватился своего "Порше"? Эвелин взяла свои туфли на шпильках, перелезла через ограждение и босиком побежала к машине. Серебристо-серая "Порше Каррера 911" была элегантным двухместным хардтопом, с легкосплавными дисками, и выхлопной трубой из нержавеющей стали. Несколько штрафов были приклеены за щёткой стеклоочистителя. Эта машина стоила минимум сто двадцать тысяч евро. Или как маленький дом для одной семьи в благополучном районе.

Из ночного клуба доносился глухой бас. Никакого швейцара, никакой очереди гостей, только чёрные опущенные жалюзи и жужжащий шум неоновой рекламы "Entrez-Nous". Эвелин открыла машину и плюхнулась на водительское сидение. Когда она закрыла дверь, огни внутреннего освещения погасли. Только сейчас девушка заметила, что её блузка впитала вонь клоаки.

Ноги Эвелин до лодыжек были грязными, но почему-то она чувствовала себя живой. Рулевое колесо, подлокотники и чехлы из жатой кожи пахли так, как будто были только из мастерской. Она вставила ключ зажигания. С бортовым компьютером и многофункциональным рулевым колесом, салон автомобиля выглядел как кабина самолёта. Индикатор спидометра доходил до трёхсот километров в час. Приборная панель показывала только одно положение — три тысячи километров.