Легенда о Зигмаре (сборник). Страница 155

Они стояли под прикрытием скал на неприметном уступе. За спиной средь камней петляла дорога, ведущая вниз, вглубь холодных северных земель. За утесами расстилалась смесь тундры, шельфового ледника и продуваемых всеми ветрами бесплодных земель. У горизонта грань меж небом и землей была почти неразличима.

Азазель знал, что за горизонтом мир делается совершенно нездешним, тамошние края уже не подчиняются законам природы и человека. Там господствует переменчивое царство хаоса и кошмара, сотворенное злобными божествами.

Азазель усмехнулся, зная, что так и есть. Он чувствовал, как из царства богов веяло дыханием северных сил, отягощенных древним злом, возраст которого — вечность. Вместе с Каром Одаценом они забирались далеко в эту проклятую пустошь и бродили тропами, известными лишь безумцам да еще тем, чьи легкие способны дышать одним с великими богами севера воздухом.

Там они оба изменились. Азазель не многое помнил о том путешествии. В его памяти сохранилась лишь колоссальная гробница древнего воина и поединок с охранявшими ее стражами. Произошедшие с ним после скитаний по северу перемены были выше его понимания. Тело его сделалось нечеловечески быстрым и сильным, чувства сверхъестественно обострились.

И теперь эти чувства говорили, что в северных пустошах ему предстоит побывать вновь.

Но молчали по поводу того, суждено ли ему оттуда вернуться.

Вместе с мальчиком они пробрались скальными туннелями и наконец вышли наружу высоко на склоне утеса. Они притаились в укромном местечке над устремленными ввысь белыми скалами, отмечавшими границу ледового царства, и смотрели, как черный дым горящей деревни скорбным саваном покрывает бухту. Там жили сто тридцать четыре человека, в основном женщины, дети и старики, и пятьдесят мужчин, способных сражаться и держать меч. Все они ныне были мертвы, убиты тем, кого он когда-то называл другом.

Азазель не знал лично ни одного из жителей деревни и не скорбел о погибших. Убили всех, кроме этого мальчика. Ведь это что-то значит, не так ли?

Азазель взглянул на юнца. Он был хорошо сложен и силен для своего возраста, копна светлых волос казалась почти белой. На лице выделялись типичные для норсов высокие скулы, и было ясно, что он вырастет в замечательно красивого молодого человека.

Теперь, когда опасности больше не было, тело мальчика сотрясалось от рыданий, слезы проложили дорожки на его перепачканном лице. Во встрече с мальчиком Азазель чувствовал длань судьбы. Кар Одацен сказал бы, что их свели боги, но, когда Азазель видел его в последний раз, шаман говорил так, будто бредил.

Возможно, здесь в самом деле проявилась воля богов, только кто знает наверняка? Все что угодно можно так истолковать, но пытаться угадать их умыслы бесполезно. Следовало доверять чутью, а оно говорило ему, что этот мальчик совершенно исключительный, хотя чем именно, Азазель не имел представления.

Он вновь взглянул на юг и увидел, как алые паруса кораблей разбойников из Империи движутся по направлению к открытому морю и уже прошли то место, где затонул корабль-волк властелина Этульфа. Суда миновали мыс и вместо того, чтобы повернуть и пойти вдоль берега в поисках следующей деревни, которую можно сровнять с землей, продолжали идти вперед, нацелив заостренные носы прямо на юг.

— Они плывут домой? — спросил мальчик.

Азазель кивнул:

— Похоже, что да.

— Хорошо, — всхлипнул он.

Азазель отвесил ему такую затрещину, что мальчик свалился с ног. Тут же он вскочил, горе уступило место злости. Потянувшись к поясу, на котором не было меча, он бросился на обидчика.

— Я убью тебя! — крикнул он.

Азазель уклонился от его кулаков и оттолкнул мальчика, который вновь полетел на землю. Не успел юнец вскочить, как на грудь ему надавила обутая в башмак нога.

— Гнев тебе не товарищ, мальчик, — произнес Азазель. — Учись контролировать эмоции, или я скину тебя с этого вот утеса. Слушай, что я говорю, и постарайся понять хорошенько. Из всего племени уцелел ты один. Если кому-нибудь придет в голову тебя приютить, то только в качестве раба. В этой земле ты пропадешь, если не научишься пользоваться разумом. Мы отправляемся на север, и ты должен выполнять все, что я говорю, иначе нас обоих ждет смерть. Я научу тебя выживать, но, если ты хоть раз ослушаешься меня, я тебя убью. Понял?

Мальчик кивнул. Горе и гнев испарились, уступив место затаившемуся негодованию.

Вот и славно. Начало положено.

Азазель протянул ему руку и помог подняться на ноги. На щеке, куда пришелся удар, багровело пятно.

— Я преподал тебе первый урок, — сказал Азазель. — Тебе многому предстоит научиться, но больно больше не будет.

Неприязненно глядя на него, мальчик потирал щеку и держался очень прямо.

— Взгляни вон туда, — показал Азазель на океан. — Что ты видишь?

— Корабли разбойников.

— Да. Они плывут домой, в землю, где все тебя ненавидят.

— Они вернутся?

— Сомневаюсь. Южане плохо переносят здешние холода. Таких холодных зим, как у нас, даже у удозов не бывает.

Насмешка скривила губы мальчика, и он заметил:

— Ты говоришь «у нас», словно ты норс.

— Я настолько сроднился с этой землей, что тебе такого даже не снилось, — ответил ему Азазель и быстрым шагом пошел по ведущей вдоль скал дороге.

Так начался первый день их пути, и кто знает, сколько времени он продлится.

Мальчик поспешал за ним, поглядывая туда, где над руинами его дома поднимался дым.

— Мы когда-нибудь вернемся сюда? — спросил он.

— О да, — пообещал Азазель. — Однажды вернемся. Это я тебе обещаю. Пройдет много лет, но мы вернемся и отомстим за все.

— Хорошо, — кивнул мальчик.

Он крепко стиснул зубы, его голубые глаза были словно неживые.

Азазелю что-то пришло в голову, он даже остановился.

— Как тебя зовут? — спросил он. — Они как тебя звали?

Мальчик расправил плечи и ответил:

— Имя мне Моркар.

Глава вторая

ЮНЦЫ И СТАРЦЫ

Эофорт пытался держать себя в руках, только это было очень нелегко ввиду совершеннейшей тупоголовости ученика. Теон ничего не желал слушать и, явно провоцируя, вызывающе смотрел на наставника. Эофорт присел на край стола, изготовленного самим Холтвином, и сложил на груди руки.

— Спрашиваю тебя еще раз, Теон, — повторил он, показывая на написанный мелом на грифельной доске пример. — Если умножить первое число на второе, что мы получим?

Теон бросил взгляд на своего лучшего друга и товарища по всем безобразиям по имени Горсет, моргнул и сказал:

— Вот ведь напасть! Вздор все это. Если кто-то умеет сражаться мечом так же хорошо, как и я, то зачем ему дурацкие числа?

Горсет засмеялся, а остальные нервно хихикнули.

— Хватит! — рявкнул Эофорт, доставая из-за стола розги.

— Ну-ну, давай, — продолжал дерзить учителю Теон. — Только попробуй. Мой отец тебя убьет, хоть ты и старик.

Несмотря на свойственное ему бахвальство, Теон пользовался успехом среди сверстников. Обладая могучим для своего возраста телосложением и привлекательными чертами лица, за пределами стен класса он всегда бывал весел и прост. Скоро ему сравняется пятнадцать, и он поедет на свою первую войну. Он был сыном Орвина, одного из военных командиров Альвгейра, и не видел нужды торчать в классе, когда его ждали столь увлекательные занятия, как сражения и преследования девиц.

Эофорт встал и, прихрамывая, поковылял к парте Теона. Розга рассекла воздух со звуком, напоминающим свист косы.

— Ты ежедневно мне дерзишь, господин Теон, — проговорил Эофорт. — Каждый день ты испытываешь мое терпение, хотя я был советником короля Бьёрна еще в те скорбные времена, когда все вокруг пытались уничтожить унберогенов. Я был рядом с ним, когда черузены и талеутены разоряли наши земли. Я выступал посредником при заключении мирного договора с этими племенами, которые стали нашими первыми союзниками, и говорил с королями и королевами всех великих племен. Все это сделал я, и ты считаешь себя вправе мне угрожать? Ты просто глупый юнец с такой же пустой башкой, как у зеленокожего, и с замашками лесного зверолюда.