После развода. Живи без нас!. Страница 8

– Вадя, во что ты хочешь играть? – шепчет, взглядом показывая на экран.

Умная девочка, она знает, что лучше не привлекать внимание матери, а то Юля засадит её читать книжку или решать какие-нибудь головоломки. А я Маришке, скорее, как друг, а не отец. Если учу дисциплине, то только игровой.

Сворачиваю вслед за ней.

– Давай поиграем в гонки на машинах.

– А может, лучше в футбол?

– Ты же сказала, чтобы я выбрал? – Смеюсь. Так каждый раз. Хитрюга задаёт вопрос только чтобы заманить меня в комнату, а дальше сама выбирает игры.

– Но футбол ведь лучше, правда? – Смотрит на меня с ангельской улыбкой.

– Ты хрюшка-хитрюшка!

– А ты Вадя-гадя! – хохочет, плюхаясь в кресло и доставая нужную игру. Футбол, конечно. – Ва-а-адя- га-а-адя! – напевает, включая телевизор.

Когда Юля разговаривает с дочкой, она упорно называет меня папой в надежде, что Марина подхватит и тоже станет так меня называть. Но этого пока что не случилось. Мне, честно говоря, привычнее быть «дядяВадей», Вадей-гадей, да хоть чем угодно, но не «папой», потому что… говорю же, у меня аллергия на ответственность.

А Вадя-гадя ответственности не несёт. Ни за что. Он просто живёт как может. Как живётся.

Настраиваю Маринке одиночную игру, убеждаюсь, что всё работает нормально. Обещаю, что скоро к ней присоединюсь, только переоденусь и вымою руки.

Малышка вроде как кивает, но уже наполовину в игре. Азартная девчонка, вся в меня…

Ну, то есть… Мы в этом похожи.

Направляюсь в спальню, чтобы переодеться.

Юля оборачивается, стоит в одном белье. Дорогом, эффектном.

Моё тело реагирует как положено, с Юлей у меня никогда не бывает проблем. Она очень красивая женщина, и пахнет от неё хорошо, дорого. Кожа у неё ухоженная, гладкая, без изъянов. Лицо совсем молодое до сих пор. И это при том, что Юля не злоупотребляет всякими процедурами, просто наследственность хорошая. Морщины у неё есть, но они от смеха, а не как у меня.

Я рядом с ней выгляжу почти стариком, хотя на самом деле мы одногодки.

Мне нравится оставаться с женой наедине. Она светлый человек, заботливый. И сейчас смотрит на меня с такой радостью, как будто наша короткая разлука была пыткой.

Надеюсь, она не собирается снова завести разговор о ребёнке.

Подхожу к ней, кончиком пальца спускаю бретельку с её плеча, высвобождая грудь.

– Скучала? – спрашиваю с намёком. Голос низкий, возбуждённый. Мне чертовски повезло с женой. Юля в постели искренняя, открытая, без ненужных стеснений… и нежная при этом.

Только поговорить любит. Шепчет всякие нежности, а потом выжидающе смотрит на меня. Всё надеется, что однажды меня прорвёт на поэтические изыски, и я вдруг запою любовную серенаду, полную сопливых признаний.

Увольте!

– Очень, – шепчет Юля, сглатывая. Её глаза расширяются. – Всегда так ревную тебя, когда вижу, как с тобой заигрывают другие женщины. Жена Арика тебя обожает. Вообще, по-моему, все женщины тебя обожают, а я дико ревную.

Скидываю одежду. Женщинам нравится смотреть на моё тело спортсмена, их не смущают даже шрамы. А меня не смущает… вообще ничего.

Одной рукой обнимаю Юлю, другой глажу её лицо, большим пальцем касаюсь губ.

– Ревность – это пустая трата времени, – говорю ей в губы. – Я никуда от тебя не денусь. – Рывком прижимаю её к себе. Поднимаю, заставляя обхватить меня ногами за пояс.

Прижимаю к стене. Юля ахает от холода стены и от возбуждения одновременно.

Ей нравится, когда я беру её на руки, да ещё подкидываю, как будто она пушинка. Когда беру её у стены, у окна, у двери. Где угодно, но не в постели. Далеко не все мужчины достаточно сильны для такого, а женщины насмотрелись фильмов и начитались соответствующих книг, поэтому им мало нормального акта, нужен акробатический номер. И властный самец в главной роли, которому от неотложности желания почему-то не дойти до кровати. И которому хочется держать на себе шестьдесят килограмм чужого веса во время секса.

Юля хочет – Юля получает. Это моё правило. Самое малое, что я могу для неё сделать, – это удовлетворить в постели. Как говорится, обделённая жена – мужу хана.

Да и мне не трудно. Самому в кайф.

Красивая, страстная, ухоженная женщина – как такую не хотеть? Я здоровый мужик, хочу, конечно.

Главное при этом не думать о другой.

14

Юля

На рабочее совещание к отцу я прихожу последней.

Обычно я подчёркнуто пунктуальна, аж до занудства, потому что и так хватает слухов, что я папенькина дочка и здесь по блату. Стоит чуть замешкаться, неуверенно что-то сказать, и кто-то обязательно шепнёт что-то вроде «ну понятно».

Некоторых людей хлебом не корми, дай сказать гадости. Я уже привыкла, что за каждым моим рабочим шагом следят очень пристально. Если я остаюсь дольше всех, значит, «пытаюсь доказать, что не зря тут сижу». А если ухожу вовремя – «конечно, у неё же всё и так схвачено». Потому что я папина принцесса и всё такое. Поэтому к работе я отношусь супер ответственно. Не могу позволить себе быть посредственной. Мне нужно быть идеальной, чтобы слухи затихли хотя бы на минуту.

Но сегодня не получилось.

Вадим разбудил меня пораньше. Потянулся ко мне во сне, обнял так крепко, как будто надолго потерял и только что снова нашёл. Он вообще по утрам какой-то особенный – жадный, любящий, будто в нём за ночь что-то копится, а потом прорывается наружу. Как будто ему меня не хватает, даже когда я рядом. В такие минуты я не могу ни в чём ему отказать, даже если знаю, что опаздываю.

Ощущать необузданную страсть моего обычно сдержанного мужа – это самое большое счастье. В такие моменты он держится за меня с такой силой, что иногда оставляет синяки. Не со зла, просто не соизмеряет силу. Как будто метит. Как будто внутри него живёт страх, что меня могут отнять в любую секунду. Что он проснётся – а меня нет.

Иногда мне даже кажется, что в эти моменты он будто между сном и явью. Его пальцы, его дыхание, его взгляд – всё цепляется за меня. И я это чувствую всем телом, каждой клеткой. Это самое моё любимое время, проведённое вместе, хотя и немного напряжённое. В утренних объятиях Вадима есть что-то тревожное, как будто он сражается с кем-то невидимым за право быть рядом со мной.

Иногда после этого я тихо спрашиваю его: «Что случилось? Что тебе приснилось?»

Он на секунду задерживает дыхание, как будто взвешивает, говорить или нет. Но потом просто улыбается и отвечает неизменным: «Просто хочу тебя».

Просто хочет.

Вспоминаю об этом сейчас и улыбаюсь.

– Кто-то сегодня проснулся в хорошем настроении, – говорит отец, глядя на меня поверх очков.

– Понедельник – день любимой работы, поэтому я и счастлива! – отвечаю с задорной иронией.

Коллеги смеются. Все, кроме Дани, конечно. Он даже не улыбается. Ему не нравятся ни мои шутки, ни то, что они другие над ними смеются. Он вечно как будто на взводе, будто мой голос царапает ему по нервам. Хотя я уже давно поняла: это не про меня. Это про него. Про то, что у него внутри.

Но при этом он выдвигает стул, показывая на свободное место рядом с собой.

Я осматриваюсь. Очень не хочется садиться рядом. У меня сейчас слишком хорошее настроение, чтобы портить его препирательствами. Внутри всё ещё живёт утро – тёплое, ленивое, с поцелуями и сильными руками на моём теле. Я не хочу терять это ощущение. Хочу побыть в нём ещё чуть-чуть.