Жена авторитета. Страница 9

— Если ты про Беркута, то мне похуй на него.

— Вообще-то, Виктор сдавал кровь для твоей жены.

— Не напоминай. И так тошно.

— Ладно, проехали, но есть еще кое-что важное кроме того, что у нас нет денег.

— Конкретнее.

— Вы точно уничтожили все бумаги? Подумай хорошенько.

— Все, что было в офисе, сожгли.

— А копии?

— Какие еще копии, Ганс?

— У нас были архивные копии. Еще при Фари оставались. В мэрии. В тайнике под столом.

Тушу сигарету, выдыхая дым через нос.

— Блядь, я забыл об этом сука, что там было?

— Ну, если честно, то все. Прямой компромат на тебя, на меня, на Гафара, на Фари, земля ему пухом. Ну и на Брандо конечно.

— Во что это может вылиться, Гоша? Только честно?

— Двадцать лет тюрьмы, если они найдут тайник. Тебе и Гафару точно. Там были материалы на Соловья.

— О боже...

— Мне лет десять за махинации с бумагами, Брандо семь-восемь со соучастие. Так что желательно вскрыть этот тайник первыми и забрать все, что там есть, уничтожить бумаги.

— Я не могу. Гоша, нам туда хода больше нет, СУКА!

— Так, ладно, будем надеяться, что они не лазят по столам, — неуверенно говорит Ганс, но в этот момент мы оба понимаем, что пиздец подкрался незаметно.

Мы уничтожали файлы, бумаги с контактами, договоры на сделки из сейфа, но в спешке забыли уничтожить главное – компромат на самих себя.

Глава 11

Я сама нарвалась, знаю, сама же. Я просто не могла видеть, как мой муж — или кто он уже там мне — делает больно Соне. Она невинная, у нее еще не было мужчины, и я не хочу, чтобы она пережила то, что когда-то я пережила.

Я быстро натягиваю белье и платье обратно, после чего меня ведут в комнату Руслана.

Его самого нет. Долго, несколько часов точно. Я перерываю тут все, каждый сантиметр, кажется.

Обычная металлическая кровать, матрац, покрывало. Нет постельного белья, в шкафу только сменная роба. И все, больше ничего. Ах да, еще нахожу небольшой складной ножик в тумбочке и прячу у себя. Валяющиеся гильзы от патронов мне никак не пригождаются.

Смотрю в окно. Там Соня. И ее сейчас уводят за ворота. Сабир это делает, демон это творит. Ее сажают в машину, она уезжает. Неизвестно куда.

— Аля не трогайте, Аля!

— Соня! СОНЯ! — я кричу, так странно, в критические моменты мозг не думает о том, сколько времени ты знал этого человека. Он просто хочет выжить, хочет спастись.

Сабир вошел внутрь здания, хлопнула дверь, а после я слышу поворот ключа в замке. Зверь входит, скидывает свой неизменный автомат с плеча на стул.

— Ну же. Нападай на меня своим ножиком, кукла, — усмехается, а я опешиваю. Я даже еще не успела достать нож.

— Как вы...

Быстро осматриваюсь. Тут камеры, они просто везде.

— Куда вы отвезли Соню! Куда, что с ней будет?!

— Она непригодна. Пошла в расход.

— Что значит в расход? Вы приказали ее убить, что с ней будет?!

— Слишком много вопросов, ты не за этим здесь.

— Сабир, вы себя не помните? Вы не помните, что у вас жена и усыновленный ребенок?

Он смотрит на меня. Эмоций ноль, хотя нет, он раздражен, я его раздражаю.

— Снова свою шарманку завела. Тебя возбуждают ролевые игры?

— Нет, а вас?

— Мне нравится, что ты такая строптивая. Люблю драть таких. Они особо вкусные.

— И сколько за это время женщин вы тут драли, как вы выражаетесь? Букет болячек уже весь собрали?

Сабир усмехается, кивает на тумбочку.

Молча иду туда, открываю шкафчик, там презервативы. Он весь ими забит.

— Вы совсем не помните того, что было раньше? Год назад, два, три?

— Я служил.

— Кому?

— Не твое дело.

— Я не понимаюу вас амнезия или что?

— Мне это надоело. Иди в душ, после на кровать.

Хочу сказать, что я не собираюсь его слушаться, но решаю быть хитрее, да и все тело уже пропиталось этим зловонным запахом сырости и потных тел. Так что я молча беру полотенце и захожу в душ. Тут только мыло, и все. Больше ничего нет, но и это мне не мешает.

Наспех омываю тело водой, вымываю волосы, придумывая дальнейший план.

У меня такое ощущение, что у Руслана амнезия. Он словно забыл не только меня, но и самого себя. Так бывает, я читала, кто-то мне даже рассказывал.

Он не понимает — возможно, его ударили по голове. Что случилось? Пока вопросов больше, и чем дальше в лес как обычно, впрочем.

Выхожу из душа, завернутая в полотенце. Мужа я не стесняюсь, но этого мужчину — точно да.

Какая-то часть меня вообще сомневается, что это Руслан. Ну не мог он, не мог просто так сильно измениться.

— На кровать.

— Зачем?

— Трахать буду.

— Мы это уже проходили. Ты не посмеешь снова, Руслан.

— Опять твоя шарманка? Я тебе язык отрежу. Молчаливая ты покраше будешь.

Останавливаюсь, ни шагу больше к нему. Это не Руслан, нет. Его густая черная борода меня до чертей просто пугает, но еще один шанс. Я ведь не за себя. Вчера он и так уже убил мое сердце.

— Руслан или Сабир. Вы теперь Сабир, хорошо, ладно. Знаете, я искала своего мужа, думала, у нас еще что-то получится. Потому что люблю его сильно и все бы ему простила. Но вчера мне наглядно показали, что у него ничего не осталось ко мне. Я даже сомневаюсь, что он меня любил хоть когда-то. Ничего, значит, так надо. Я просто хочу, чтобы мой муж услышал меня, где бы ты ни был, за какими бы воротами ты сейчас ни прятался. Руслан, Тимка один дома. Он еще маленький, он вчера пришел, и меня не было дома. Вы понимаете это? Он еще ребенок. Я заклинаю вас всеми богами на свете: отпустите меня. Мне надо к брату.

Он смотрит на меня, а после открывает новую бутылку коньяка, щедро наливает в стакан и делает несколько глотков.

— Из всей ахинеи, которую ты только что произнесла, я понимаю только то, что у тебя какой-то щенок дома. Забудь. Ты никогда туда не вернешься.

— Я не верю, что вам все равно на Тимошу. И никогда в это не поверю.

— Мне похуй на него. Я его не знаю.

— Дьявол! Вы просто сволочь! Ненавижу вас. Отпустите хотя бы на два дня! Позвольте организовать жизнь Тимоши без меня. Я не могу бросить его на произвол судьбы, это ребенок!

— Это твой ребенок? Не похоже, чтобы ты рожала.

Усмехаюсь, больно. Боже, как же больно он ковыряет своим невидимым ножом.

— У нас... точнее, у меня не было детей. Тимоша мой брат. У меня над ним опека.

Кажется, ему неинтересно, Сабир просто пьет, а после поднимается и подходит ко мне, одним жестким движением сдирает с меня полотенце.

— Довольно. Я уже устал от твоего бреда.

— Это не бред, а правда! Мы поселились недалеко от центра, на Июньской

— Рот закрой, пока иначе тебе его не заткнул! Если ты продолжишь нести эту хрень, я прикажу найти твоего щенка и он поедет кататься отдельным рейсом!

Все, это был последний гвоздь в крышку моего гроба, и да, это не Руслан.

Теперь я окончательно в этом убеждаюсь. Это совершенно чужой мужчина, которому плевать абсолютно что на меня, что на ребенка, которого он воспитывал последние пять лет.

Возможно, это был какой-то близнец Руслана, а его самого давно уже нет в живых. Либо у него настолько дикая амнезия, которая убила в нем просто все человеческое, оставив лишь зверя.

Я затыкаюсь, смотрю на него, не отводя взгляда. Голая совершенно, и мне не сбежать.

— Легла.

Слушаюсь, опускаюсь на кровать. Сабир снимает с себя футболку, и я вижу, что вся его левая рука в порезах. Много, десятки, есть старые, есть свежие, и это просто какой-то кошмар.

Он садится рядом, подминает меня под себя. В какой-то момент я сдаюсь, но тут же вдыхаю его запах, а там женские духи. Чужие.

— Я не могу. От тебя воняет другой женщиной! Не могу. Не буду. Нет!

Его черная борода царапает мою шею, тяжелый, большой, огромный просто.

Сабир нависает надо мной как гора, а после смотрит прямо в глаза:

— Мне похуй на то, каково тебе и что ты там хочешь. Ты здесь не для этого, так что закрой рот и попытайся наслаждаться. Сделай так, чтобы мне стало хорошо, не то я скручу и выдеру тебя, как мне самому захочется, и поверь, до клиента ты не доедешь.