В годовщину развода. Пусть вспыхнут пожары (СИ). Страница 21
Я как раз решила, что мне нужно во чтобы то ни стало хотя бы сесть, когда распахивается дверь и…
– Марина Валерьевна! – доктор Марков широко улыбается, хотя, он всегда улыбается!
– Мне же можно вставать? – спрашиваю, вцепившись в спинку кровати.
– Даже нужно! – его улыбка становится еще шире, – Мы получили результаты анализов! – он взмахивает бумажкой, – И я хочу со всей строгостью вам сказать, – он вдруг становится мрачным, почти суровым и, изменив голос произносит, – Чтобы мы вас тут больше не видели!
И с размаху опускает на постель рядом со мной бумажную карту.
Анализы, выписки, исследования…
– Выписаны! – чуть не подпрыгивает от удовольствия он, – Сейчас ваш муж придет!
И я замираю…
Муж?
Но…
Он же мне не…
И желудок снова сжимается, только теперь уже не от боли.
Муж…
Эпилог
Леха
– Маму сегодня выписывают?
Маленькая комета врезается мне в бок со сверхсветовой скоростью!
Морщусь, жмурюсь, улыбаюсь, переворачиваюсь…
– Сегодня! – прижимаю к себе голову сына, украшенную огненной шевелюрой, – Давно встал? – ерошу его волосы.
– Нет… Я… Да… А завтрак? А хочешь я…
Все это он произносит бегая по комнате. От двери к моей постели и обратно…
Кажется, он не может выбрать с чего начать такой важный день.
– О-па! – подхватываю его, перекидываю через плечо попой к верху!
Пока можно. Пока маленький.
– И-и-и-и-и! – визжит он, довольно дергая ногами.
– Умываться! – командую тоном, не подразумевающим возражений, – Чистить зубы!
Ставлю его на ноги перед ванной комнатой, сам иду на кухню.
Завтрак сегодня будет классический холостяцкий.
То есть яичница с помидорами, ветчина, гренки с джемом и кофе. Тимохе какао.
– Хочешь я пожарю хлеб? – он передвигается по кухне все-также бегом.
Зубы чистил, судя по пасте на щеках и немного на ушах, тоже бегом.
– Давай! – подпихиваю к нему доску с нарезанными ломтиками, сам попутно его утираю.
– А мы маме подарим цветы?
– Подарим! – киваю.
– А шарики?
– И шарики!
– А…
– Тим! Сгорят!
Прикусывает язык, усердно сопит, переворачивает хлеб на сковороде.
Завтрак проходит также.
Он болтает ногами и языком, а я смотрю на него и думаю, что надо бы его плавание перенести на утро, чтобы он сбрасывал вот этот вот излишек энергии. А то потом в школе начнутся проблемы.
– Готов?
Бодро спрашиваю его через полчаса
– Готов! – кивает он, застегивая кофту на ходу.
Выезжаем.
Каких-то двадцать минут в дороге, и мы паркуемся около крупной частной клиники.
– Можно я шары понесу? – пританцовывает мой сын.
– Можно! – сам достаю корзину с цветами…
Если честно, я безумно рад Тимохиной суете. Если бы он не нервничал за нас обоих, я бы сам, наверное, также сейчас трясся.
Вообще, я с каждым днем все больше замечаю, как же он на меня похож. Характером, ужимками, даже манерой шмыгать носом.
И это волшебно!
Наслаждаюсь каждой секундой проведенной рядом с ним.
И…
Надеюсь, что дальше будет также…
А пока…
Замираю в коридоре, взволнованно смотрю на дверь.
– Ну что? – выходит улыбающаяся медсестра, – Встречайте!
И следом за ней…
Моя Маришка, моя Снежиночка, моя Королева…
Замираю, пораженный тем, какая она нежная, красивая, прозрачная и светящаяся одновременно.
– Мама! – орет Тим и срывается со всех ног.
– Стоп! – перехватываю его и…
Аккуратно беру из рук Марины сверток.
– Теперь можно! – отпускаю сына обниматься с матерью, а сам…
А сам знакомлюсь с дочерью.
Крохотной, невесомой, невероятной… И совершенно рыжей!
– Леш, – прижимается к моему плечу Маришка…
Замирает, касается моей щеки…
Черт!
Я тут стою реву! И не заметил!
– Она прекрасна! – шепчу срывающимся голосом.
– Давай Юлькой назовем? – улыбается Маришка.
А я…
У меня просто нет слов!
Я лишь выдыхаю и…
Сгребаю в охапку одновременно и свою жену и прижимающегося к ней сына… И Юльку. Ее я, вообще, держу на руках.
Моя семья. Мои любимые. Мое счастье.
– Мам? – откуда-то снизу доносится голос Тима, – А я на велосипеде научился ездить! Хочешь покажу?
– Хочу, сын, – смеется моя родная, – конечно, хочу!
И мы, вот так вот обнявшись и взявшись за руки, уходим из выписного отделения нашего роддома.
В нашу обычную, нормальную, спокойную, иногда даже скучную, но совершенно прекрасную жизнь!
.
Марина
А свадьбы у нас не было.
Потому что спустя пять лет после расставания, я вдруг выяснила, что мы не разводились!
А Лешка знал… Знал и молчал!
Он как раз забрал меня из больницы после контрольных анализов и куда-то вез. Я не спрашивала куда, первые недели мне было не до того, а вот он явно собирался сделать мне какой-то сюрприз…
– Ты… – набравшись смелости спросила я, – Ты хочешь оформить бумаги на Тима?
– Зачем? – нахмурился Лешка…
– Ну, – мой голос дрогнул, – Чтобы если со мной вдруг что…
– Так! – резко прервал меня тогда он, – Во-первых, с тобой больше не будет не вдруг и не что! – он аж хлопнул от злости по рулю, – А во-вторых, – он улыбнулся, – Я, как отец и твой муж и так наделен всеми правами и обязанностями.
– Муж? – обалдело спросила я, – Мы же…
И вдруг у меня в памяти всплывает, что доктор Марков упрямо называл Лешку моим мужем, когда говорил о нем. Но я думала, что это лишь… Ну… Вежливость, удобство или что-то такое…
– Леш, мы же разведены! – почти выкрикнула я.
– Кто тебе сказал? – изогнул брови он, – Ты была на суде?
– Нет, но твои адвокаты…
И тут я замолкаю…
Потому что понимаю…
Бумаги мне принес Кирилл. Убедил, что все уже сделано, я, могу, конечно, оспорить, но…
Он тогда так скривился, что мне впервые в жизни захотелось плюнуть в лицо человеку…
– Я думала, – выдавливаю из себя, – А на что они надеялись?
– Что я тоже подпишу бумаги, – фыркнул Леха, – Мне первое время было, – он поджал губы, отвел глаза, – Немного тяжело… – встряхнул волосами, – Но развод я не подписывал, это точно!
Замолкаем. Оба. Я и представить не могла, что такое бывает…
А оказывается…
– Так что я все еще твой муж! Прикинь? – с немного наигранным весельем вдруг произнес он, – Так что давай, дорогая жена, принимай владения!
Машина, в которой мы ехали остановилась на обочине у какого-то дома.
– Твоя тут половина, – хмыкнул он, открывая мне дверь.
– Где? – я совершенно не поняла о чем он.
– Тут! – и Лешка кивнул на дом.
Это была не его избушка, спрятанная где-то в глуши. Перед нами стоял красивый каменный дом в английском стиле. С садом и бассейном на заднем дворе…
– Леш, – зажмурилась, потрясла головой, словно пытаясь стряхнуть с себя наваждение, – Я не…
– Ты моя жена! – твердо, почти отчаянно произнес он, – Ты, – поймал мои запястья, – Моя! – посмотрел мне в глаза, – Жена! И я полный идиот, что когда-то поверил не тем людям. – начал он с жаром.
А я видела, как это важно для него, как эта боль сжигает его изнутри, и не стала его прерывать, решила дать выговориться.
– Я поверил Кириллу, что он не может тебя найти, я поверил матери, что ты уехала из страны. Я был идиот, но я клянусь…
На его шее дернулся кадык, в глазах загорелось уже знакомое мне пламя, – Я клянусь, я никогда больше не повторю этой ошибки…
Его ладонь коснулась моей щеки, а я поняла, что не могу дышать…
– Давай… попробуем… Еще раз… – шепчет он и…
И он нежно коснулся своими губами моих губ.
А я вдруг снова потеряла точку опоры! Как когда-то… только я не упала вниз, а взлетела! Вверх! К облакам! В прямом и переносном смысле!
– Что ты делаешь? – захохотала я, зажмурившись, чтобы не показать слезы.
Слезы счастья.
– Хочу перенести жену через порог! – он был в этот момент горд, как мальчишка!