Сказание о второстепенном злодее 2 (СИ). Страница 24

В этом плане история развивалась как в игре. Разве что на месте событий не хватало Алекса и Саши. Впрочем, уже вскоре они — и я — присоединились к остальным, когда я заметил вспышку белого света и смог, наконец, сориентироваться в запутанных улочках подземного города. В игре он был немного более схематическим, в то время как в реальной жизни представлял собой настоящий лабиринт.

И так арка второго Полевого задания плавно подошла к своему эпилогу.

Не знаю, нравится или нет мне эта новоявленная традиция, что все самые важные события происходят от меня «за кадром»…

— Привет! — весело помахала нам Сильвия, когда мы приподнялись на пригорок с прекрасным видом на подземный город, на котором она стояла в сопровождении дюжины бронированных инквизиторов.

— Приветствую, Ваше Святейшество, — отозвался я уставшим голосом и огляделся по сторонам.

К этому времени вслед за авангардом подоспели основные силы — несколько сотен воинов в алых мантиях, которые немедленно заполонили город и стали прочёсывать его миллиметр за миллиметром. Своими действиями Фердинанд и Камелия разворошили осиное гнездо, и теперь карательная машина Церкви набирала полные обороты.

Некоторое время я внимательно наблюдал за этой суетой, мельком поглядывая на Сашу, которая караулила своего спящего друга детства. Убедившись, что она не собирается ничего говорить и что трансформацию Алекса не видел никто, кроме меня и Камелии (сам он вряд ли что-то вспомнит), я вдруг осознал, что смертельно устал.

Я подыскал себе свободную койку, прилёг на неё и, разглядывая далёкие тёмные своды подземного города, немедленно провалился в глубокий сон.

…

…

…

— Как продвигаются поиски?

— Стабильно. Его святейшество Монтгомери просит разрешения спуститься на третий уровень.

— Разрешаю, — сказал Грандмастер Святой Инквизиции Рейнхард своему подчинённому Годвину, рослая фигура которого возвышалась у него за спиной.

Они стояли у высокого окна с видом на белокаменный город, озаряемый первыми лучами восходящего солнца. Рейнхард, в своей простой мантии и круглых очках больше напоминавший обыкновенного школьного учителя, был заметно ниже своего подчинённого. Он стоял прямо перед окном, но его тень едва достигала воротника Годвина, и солнце во всех подробностях освещало бледное лицо последнего, напоминавшее каменное изваяние.

— Что говорит Святой Отец? — поинтересовался Рейнхард.

— Просит, чтобы мы поторопились.

— Передай Его Святейшеству, что мы ждали этого больше тысячи лет. Едва ли небольшая заминка способна всерьёз сказаться на наших планах.

— Как скажете, — Годвин низко наклонил голову.

— И всё же… мне нужно будет лично извиниться перед Академией Лапласа, — задумчиво заметил Рейнхард, поправив очки.

— Эти дети потеряли кристалл.

— Да, но только потому, что на них набросилась змея, которую мы пригрели за своей пазухой.

Годвин, ты лично возглавишь допрос Фердинанда. И той женщины, когда мы её поймаем. В первую очередь мне нужно знать, кто ещё состоит в их секте. Разумеется, большой опасности они не представляют, но сама Богиня учила нас, что, прежде чем браться за великое дело, необходимо провести генеральную уборку. Сам факт, что семя зла укоренилось на нашей грядке — уже проблема. Только священник уровня Фердинанда мог знать о тайных проходах в катакомбы и использовать их, чтобы сбить нас со следа здесь. В городе, который должен представлять нашу неприступную обитель.

Годвин медленно кивнул, развернулся и зашагал по коридору. Спустя несколько шагов он остановился и, не поворачивая головы, спросил:

— Оставить им жизнь после допроса?

— Нет, конечно, — безмятежно отозвался Рейнхард, освещённой лучами восходящего солнца.

Годвин развернулся, и вскоре его грузная фигура исчезла за поворотом. Грандмастер Инквизиции ещё какое-то время стоял перед окном, стёклышки его очков отражали небесную синеву и облака цвета топлёного молока. Затем он повернулся и тоже прошёл по коридору до лестницы.

Он спускался по тем же ступенькам, по которым всего несколько часов назад Сильвия вела новоприбывших студентов из Академии Лапласа. Наконец Рейнхард переступил порог просторного, величественного зала, где покоились Божественные мощи. Грандмастер прошёл до Саркофага, приоткрыл его. Внутри лежал маленький, как будто детский скелет, обрамлённый прекрасными белыми волосами.

Рейнхард посмотрел на него с улыбкой, поправил очки. Затем схватил череп, покрутил перед собой, с презрением харкнул прямо в глазницу и, развернувшись, бросил обратно в саркофаг.

Покидая величественный зал, Верховный Инквизитор насвистывал весёлую мелодию:

— Ту-дуду, ту-дуду, ту-дуду~

…

…

…

Насколько я помню, в игре Алекс тоже потерял сознание после встречи с Фердинандом — что логично, ведь до этого ему пришлось сразиться с гигантской рыбой-вампиром — а пришёл в себя уже на кровати в одной из башен Великого собора. Рядом, как обычно, сидела прекрасная девушка и чистила ему яблоко.

В этот раз её роль исполняла Белая Дама, Сильвия, успевшая проникнуться симпатией к Алексу и Саше за время их совместной прогулки, пока отыгрывала обыкновенную нищенку. В итоге они стали её первыми настоящими друзьями. Время от времени она будет писать им письма, а затем серьёзно поможет во второй игре, после начала монументальной сюжетной арки Гражданской войны в Гальварийской империи. Несмотря на то, что сейчас её статус в церковной иерархии был сугубо символическим, слова Сильвии обладали серьёзным политическим весом. Все, даже Императоры и Президенты, вынуждены были если не прислушиваться к ним, то хотя бы слушать.

Собственно, к чему это я. Теперь всё будет иначе, потому что Сильвия не стала сидеть напротив койки Алекса и чистить ему яблоко.

Почему я был в этом так уверен?

— О, вы уже проснулись? С добрым утром! Хотя на самом деле сейчас полдень.

Потому, что она сидела напротив моей кровати…

Открыв глаза и осмотревшись, я немедленно убедился, что больше в комнате никого не было. Великий собор был огромным, и для всех нас подобрали личные комнаты. Приятно, конечно, но внутри меня всё сжалось, когда я снова посмотрел на девушку, которая умело ковырялась серебристом ножиком в яблоке.

— Что вы здесь делаете? — спросил я нахмурившись.

— Мне захотелось навестить героев, которые спасли такую важную для нас посылку. Вы не против? Они всегда нравились мне больше, чем сами яблоки, — спросила она и, схватив семечко, надкусила его своими белыми, как жемчужины, зубками.

Я поджал губы, пытаясь прийти в себя. Тревога помогла достаточно быстро сбросить сонную дымку. В этой версии реальности Сильвия действительно не смогла построить особенно крепкие отношения с Алексом и Сашей. Они не бродили вместе по городу, не помогали нищим, не делились с ней историями из прошлого.

Но даже так — почему она решила караулить именно у моей кровати?

— Я не герой, — сказал я надменным голосом. — Я просто сделал то, что от меня требовалось. А вам бы не помешало принести мне официальные извинения. Всему виной ваш предатель, так?

— Мм, премного благодарна, — с улыбкой поклонилась Сильвия, продолжая покусывать яблочные семечки.

И снова между нами повисла неловкая тишина.

Что происходит? Почему она здесь? Пока в моей голове снова и снова бились эти вопросы, ударяясь о стенки черепа, как логотип «Windows» на скринсейвере, Сильвия с улыбкой протянула мне яблочный ломтик:

— Вот, — сказала она.

Я молча посмотрел на яблоко, взял его и прожевал.

— Кислое, — сказал я.

— Спасибо.

— А?

Я с удивлением посмотрел на девушку. Её белоснежные волосы сияли, словно облака в лучах утреннего солнца.

— Кстати говоря, как вам наши катакомбы, господин Савин? Вы успели там прогуляться, не так ли?

— Тесные и смердящие, — ответил я растерянно.

— Действительно, они именно такие! В детстве я несколько раз пыталась туда пробраться, но телохранители меня не пускали. Причём знаете как? Очень смешно: я пыталась приподнять канализационную крышку, но у меня ничего не получалось, потому что они придерживали её с другой стороны.