Космос.Today IV (СИ). Страница 42

Если война — я неделю теперь без еды обходиться могу, если не больше.

— Вообще-то Рогов проставляется, а не ты. Он у нас — новенький. Знаешь, какой позывной ему Багателия дал? — ухмыльнулся Палыч.

— Ну? — дернул подбородком я.

— Духаст! — сказал Длябога, и мы заржали.

Вот он — пранк, который вышел из-под контроля!

— Объясните кто-нибудь старому еврею, над чем вы все время хихикаете? — возмутился Барух. — Почему прекрасное латинское имя Игнат, которое восходит к древнеиндоевропейскому слову ignis и переводится как «огненный», превратилось в немецкое «ду хаст»? И вообще, какой «хаст» имеется в виду — «hast» или — «hasst»? Потому что перевести то, что вы озвучиваете, можно как «имеешь» и как «ненавидишь». Вы таки сломаете мне мозг, и я…

— Барух, ты «Рамштайн» никогда не слушал? — спросил я. — Индастриал-металл, классика жанра. Тиль Линдеманн, и вот это вот всё.

— Мне не очень нравятся немцы, — осторожно заметил Бляхер. — И я не очень люблю ритмичную и боевитую немецкую музыку. Как-то не мое это, ну… Таки вибрации не совпадают.

— Ну, и ладно тогда, не забивай себе голову, — предложил Палыч. — Прими как данность. Твоего «Бляхера» мы же приняли и перевести не стараемся. Вон, кстати, идут вдвоем… Шерочка блин, с Машерочкой.

Рогов и Багателия вышли из конторы, продолжая взрываться дурным смехом и тыкать друг в друга локтями. Я бы сказал, что они были похожи, как близнецы, но это было очевидной тупостью: рослый блондин Духаст Вячеславыыч, с которого можно рисовать плакаты хоть про шахтеров, хоть про трактористов, хоть про героических солдат, и лысый-бородатый-широкоплечий Одиссей Хаджаратович, который мог сыграть в фильме про пиратов или про коварных боевиков, или про какого-нибудь могущественного джинна.

Но вот это какое-то общее настроение, общая основа у них обоих — она считывалась сразу. Может, книжки одни и те же читали, кто знает? Так или иначе — вели они себя, как пацаны, блин. Толкались, смеялись, тыкали в нас пальцами. Хотя обоим — явно за шестьдесят! Может, Рогов чуть моложе… С другой стороны — в шестьдесят мужики тоже — пацаны, куда от этого деваться?

— Ора, все собрались? Сорока, мой золотой, ты все-таки пришел? — сначала руку мне протянул Багателия, потом — Рогов. — Так, сейчас там товарищ опцион Рогов… Та-а-ак!

Багателия, прищурившись, глянул на мои декурионские лычки на комбезе, потом — на свой браслет и спросил:

— Ты что — тоже опцион? Уходил дупликарием, а теперь через две ступеньки прыгнул? Как ты это исполнил, а? Ты что — фокусник?

Явно в некоторой растерянности командир почесал свою лысую голову и оглядел весь наш экипаж, как будто пытаясь найти у них поддержку.

— А что — уже одобрили? — я глянул в свой браслет и присвистнул. — Одобрили! Я теперь опцион, ни фига себе!

«Эй, начальник» сработал оперативно. И двух часов не прошло, как Тимур Сорока стал опционом! Хорошо жить двойную жизнь, а? Когда с острова Буяна — в царство славного Салтана, и там получил профит, и тут — получил… Где один ассириец прошел, двум евреям делать нечего!

И бонусы. Тут я даже свистеть не стал, просто заткнулся: сто пятьдесят тысяч бонусов — на что вообще это можно тратить на «Ломоносове»? Конечно — если не покупать себе вирт-капсулу, как Евдоха, и не оформлять подписку на ППЖ — походно-полевую жену-андроида, как некоторые? Сто пятьдесят тысяч — это ровно триста шикарных посиделок в ресторане на двоих. В отличном ресторане, палубе эдак на четыреста сороковой.

Если переводить на наши, белорусские цены — я бы мог купить квартиру в провинции. Нормальную такую, с ремонтом. Не в Минске правда, там бы и на однушку вряд ли хватило. Но сумма серьезная. Кстати, интересно — а бонусы накапливаются? Можно их по какому-то курсу обменять после окончания контракта?

В наследство оставить можно — вон Сомов Смирнову так облагодетельствовал.

И да, мне точно хватит на кастомизированный тяжелый доспех и на модификации организма. А поскольку четыреста сороковая палуба мне не светит, то и на посиделки, например, с Машей Ларсен в чем-то вроде «Зурбагана» останется… А нет, светит — четвертый уровень допуска свалился!

— Обалдеть, — сказал я. — Довольно, довольно золота, Золотая Антилопа!

Мне было страшно. Выскочек нигде не любят, скакнуть за несколько месяцев с рекрута до опциона — то есть фактически до старшины или прапорщика — это сумасшедший карьерный рост. И да, я вроде как тоже молодец и работал в два раза больше, чем остальные, но… Но обычно за такими головокружительными успехами и весомыми плюшками следует холодный душ из малоприятных событий, это я за тридцать лет усвоил крепко. В душу мою закралось ощущение грядущего кабздеца, и я несколько раз вдохнул-выдохнул, прогоняя мерзкие предчувствия.

— Маладэц! — хлопнул меня по плечу Багателия. — Джигит! Настоящий боевик! Ора, всё, собрались? Пошли праздновать, опцион Рогов и опцион Сорока сегодня угощают!

Говорить, что я уже слегка наугощался сегодня, я не стал, так что шумной компанией мы двинули на фудкорт. Выходные у нас или нет, в конце концов?

* * *

Засели мы в первой попавшейся забегаловке. Заведение было оформлено в деревянном стиле, тут работали трое калонов-мужчин, которые быстро наливали напитки и лихо орудовали с грилем, фритюрницей, плитой и духовкой. Наверное — и раньше, до вербовки, трудились где-то в сфере общепита.

Поначалу мы просто отмечали, рассказывали какие-то байки, но довольно быстро веселая посиделка превратилась в серьезное обсуждение текущей ситуации на фронтах. Мы с Роговым поведали друзьям и соратникам про Фоану и стерильный системный фашизм, а еще — о Старом Вожде и его общине. Произвело впечатление на них и явление эльфийского Гандапаса — эмиссара Доминиона Гадра Паси.

— Ора, подожди! Этого лысого я на Убахобо видал… — вдруг сказал Багателия. —

— … деревянными членами торгует! — завершил за него Палыч, получил подзатыльник от Раисы и заслуженную порцию сдавленного смеха от остальных.

Эта шутка, кажется, всегда будет актуальна.

— Нанитов отгружал мне, — сообщил командир. — Как раз вот в послэдний наш визит, да. Фиалковые глаза, манеры такие… Точно — он!

— Совсем хреново у них с личным составом, — прокомментировал Рогов.

— Есть мнэние, что вот-вот эта ситуация коренным образом изменится, уахама? — откликнулся Багателия. — Если не через месяц или два, то, вполне возможно, через полгода или год с личным составом у них проблэм нэ будет. Судя по тому, что вы про Старого Вождя рассказали — схема возвращения миров отработана, и скоро мы увидим…

— Что увидим? — склонила голову на бок Раиса.

— Кое-что увидим, да, — уклонился от ответа Одиссей Хаджаратович и поднял бокал.

Мы чокнулись. Пили мы пиво, ели — всякую гастрятину. Картошку фри, сырные палочки, луковые колечки, наггетсы черт знает из какого мяса… Было еще большое блюдо свежей зелени и овощей — огурчики, помидорчики, салат, петрушка… Собственное производство, из оранжерей — и потому по цене эти витаминчики затянули как бы не дороже всего остального. Но мы себе позволить такие роскошества могли, без проблем. Рогову тоже очень неплохо капнуло за командировку на Траппист-1, ему ведь считали «фраги» как штурмовику — то есть количество ликвидированных противников. А он в одиночку чуть ли не целую армию роботов загасил, и потом, на Раномасине, по вандрунам отрабатывал как надо.

Да и наши соратники могли чувствовать себя довольно зажиточно: они не сидели без дела, Восьмой экипаж в урезанном составе сначала участвовал в общевойсковой операции на Втором Шурупе, а теперь регулярно вылетал на эвакуационные миссии в Гепатиты.

Зачистить ВЕСЬ огромный пояс астероидов физически было невозможно. Но такой задачи и не стояло!

На Третьем Шурупе — безатмосферном спутнике — располагалась космическая верфь Основателей, одна из самых больших и мощных. Здесь в свое время производили корабли уровня «Ломоносова», только не такие и другие.