Боярский сын. Боец часть вторая (СИ). Страница 4

— Да я ему только повяжу и всё!

— Нельзя ему вязать — соседские коты засмеют!

— Так, брэк, гладиаторы! — рявкнул я, подпуская щепотку яри, чтобы дошло наверняка.

Матрёшка мгновенно заткнулась и спрятала бантик за спину. Егорка вытянулся по струнке, а Задира на секунду замер с высунутым языком, скосил на меня зелёный глаз, а после продолжил умываться.

— Матрёна, — я подошёл ближе, хрустя по паркету осколками китайского антиквариата. — Я же русским языком просил не донимать животное своими дизайнерскими порывами. Задира — кот уличный, он свои шрамы в боях зарабатывал. А твои бантики будут оскорблять его мужское достоинство. Ещё раз увижу тебя с ленточками — заставлю заниматься с безопасниками. Им будешь завязывать свои бантики. Особенно Гордею! Усвоила?

Матрёшка побледнела. Представив, как она вяжет розовый бант на шею суровому командиру элитников, девчонка судорожно сглотнула и закивала.

— У-усвоила, Елисей Святославович… Виноватая я… Больше такого не повторится!

— Вот и умница. А теперь бери веник и ликвидируй последствия этого побоища. Отцу скажу, что сквозняком сдуло.

Я перевёл суровый взгляд на Егорку. Тот улыбался во все тридцать три зуба. Ну-ну…

— А ты, боец, следи за своим тигром. Если он ещё будет рвать форму персонала, то посажу вас обоих на диету из постной овсянки. Понял?

— Так точно, Елисей Святославович! Всё понял! — гаркнул Егорка, подхватывая кота на руки. Задира недовольно мяукнул, но сопротивляться не стал. — Мы это… пошли тренироваться?

— Бегом марш!

Закрыв за собой дверь, я почесал покрытый лёгкой щетиной подбородок. М-да. Дом, милый дом. С одной стороны — Опасные земли, интриги, наёмники. С другой — бантики, коты и разбитые вазы. И порой непонятно, что выматывает больше.

Приняв душ и переодевшись в отглаженую форму Академии, я спустился в малую столовую. Аромат свежесваренного кофе и жареного бекона приятно пощекотал ноздри. За широким столом из морёного дуба уже сидел отец. Святослав Васильевич, облачённый в строгий деловой костюм, внимательно изучал что-то на планшете, небрежно помешивая чай.

— Доброе утро, отец, — я отодвинул стул и присел рядом.

— Доброе, Елисей? — он поднял взгляд, и в его серых глазах я уловил лёгкую насмешку. — Слышал, у нас на втором этаже появились потери среди антиквариата?

— Сквозняк баловался, — не моргнув глазом, ответил я, накладывая себе яичницу. — Окно, видимо, забыли закрыть. Редкое атмосферное явление невероятной силы.

Отец коротко хохотнул, откладывая планшет в сторону.

— Сквозняк рыжей масти и с порванным ухом? Понимаю. Ладно. Пусть живёт. Дом без животных — это мёртвый дом, — он отпил чая и посерьёзнел. — Елисей, я хотел с тобой поговорить. До того, как ты умчишься в Академию.

Я напрягся, чувствуя, как меняется тон разговора. Если батя начинает день с серьезных бесед, значит, речь пойдёт о чём-то масштабном.

Святослав Васильевич достал из внутреннего кармана пиджака пухлый бумажный конверт с сургучной печатью рода Ярославских. Положил его на стол и пододвинул ко мне.

— Это то, о чём мы договаривались, — произнёс он. — Документы на право собственности. Те самые склады в Балашихе, которые Мезинцев любезно… пожертвовал нашему роду после своей фатальной ошибки.

Я взял конверт. Он был внушительным. Внутри лежала моя независимая база. Как ни крути, а если я хотел дальше продолжать развивать род Ярославских, то надо было отпочковываться от отцовского дома. Делать своё индивидуальное гнездо и развивать его в меру сил или даже больше.

— Ты завоевал эту землю, сын, — продолжил отец, и в его голосе прозвучали нотки нескрываемой гордости. — Ты провёл разведку, ты возглавил зачистку, ты уничтожил мутантов. Поэтому я решил, что этот логистический узел должен перейти под твое личное управление.

Я медленно провёл пальцем по сургучной печати. Моя собственная база. Мой полигон. Место, где я смогу тренироваться, не опасаясь чужих глаз, где можно будет разместить лабораторию для ведарских зелий, и где… где можно будет создать свой собственный, преданный только мне отряд. Мой внутренний ведарь торжествующе оскалился. Вот теперь игра может начаться по-взрослому.

— Спасибо, отец, — я спрятал конверт во внутренний карман камзола. — Я не подведу! Очищу территорию, оборудую всё как надо, где надо — перестрою. У меня уже есть пара идей насчёт того, как перекрыть слепые зоны и где поставить магические глушилки. Сделаю там такой укрепрайон, что никакие Ночные Хищники близко не сунутся.

— Я в этом не сомневаюсь, — отец кивнул. — Гордей выделит тебе десяток толковых парней для начала. Дальше будешь двигаться сам. Формируй свой гарнизон, набирай людей. Учись управлять, Елисей. Сам понимаешь, что моим наследником станет Яромир по праву первого рождения. Ты вряд ли будешь сидеть под его началом, так что лучше начать обустраиваться сейчас, чтобы к окончанию Академии у тебя был хороший тыл и крепкая база. Сила кулака и огня поможет тебе, конечно. Но настоящий лидер рода должен уметь строить и защищать своё. Я помогу тебе насколько это будет в моих силах!

— Я это знаю, отец. И не подведу тебя.

Отец сделал паузу, словно взвешивая следующие слова:

— И ещё одно. Скоро Новый год. А вместе с ним — зимняя сессия в Академии. У вас будет Выездное Испытание на Рубеже.

Я подобрался. Об этом испытании первокурсников предупреждали с первого сентября.

— Насколько я слышал, там комиссия будет утверждать ранги? — спросил я.

— Верно, — Святослав Васильевич сцепил пальцы в замок и вздохнул. — Сейчас ты числишься в ранге Отрок. И, будем откровенны, половина аристократии считает, что этот ранг ты получил авансом, благодаря моей протекции. Твои победы на Арене многие списывают на удачу или излишнюю самонадеянность противника.

Я презрительно хмыкнул. Ну да, конечно. Удачу… А Голиаф сам по себе об мой нож убился, просто споткнувшись.

— Так что тебе нужно официальное признание, Елисей. Тебе нужен ранг «Боец». Подтверждённый Имперской комиссией в боевых условиях Опасных земель, — закончил отец. — Без ранга ты не сможешь официально возглавлять боевые отряды рода в возможных крупных конфликтах. Без него ты останешься для многих просто удачливым выскочкой и сыном своего отца.

— Я получу этот ранг, отец, — я не стал отводить взгляда. — Пусть только дадут мне цель и задачу. Хоть Иглохвост, хоть Курганный Мертвяк. Кто там ещё? Неважно! Я уверен, что сдам этот экзамен.

— Вот и славно, — отец подался назад и улыбнулся. — А теперь езжай учиться, студент. Гранит науки сам себя грызть не будет.

Ноябрьская Москва встретила меня пронизывающим, сырым ветром и колючими снежинками, которые таяли на лобовом стекле моей новой машины. Мотор урчал сыто и агрессивно.

Я въехал на парковку Академии Ратных Наук и Чародейства, привычно оглядывая пространство. После всех этих покушений паранойя стала моим вторым именем. Пусть я и попросил отца снять охрану, но расслабляться самому всё равно не следовало.

Однако всё было тихо. Студенты кутались в шарфы, спешили к теплым аудиториям. Девчонки стреляли глазками из-под капюшонов. Обычная, мирная жизнь будущей элиты.

Едва я заглушил двигатель и вышел из машины, как меня чуть не сбил с ног налетевший долговязый ураган в расстёгнутом форменном пальто.

— Еля! Дружище! Спасай! — Миша Морозов повис на мне, тяжело дыша и озираясь по сторонам.

Лицо у друга было такое, словно за ним гналась стая голодных демонов.

— И тебе здорово, Миша, — я со смешком отлепил его от себя. — Кого-то надо убить? Так я вроде бы таким по понедельникам не занимаюсь. Или ты не знаешь, как сбежать с кружка вышивания?

— Хуже, Елисей! Гораздо хуже! — Миша трагически застонал и схватился за голову. — Варвара…

Я закатил глаза и покачал головой. Варвара Камышинская. Подруга Любавы Шумиловой, девица с внешностью ангела и аппетитами голодной пираньи. Мишка недавно начал по ней сохнуть, и, судя по всему, его ухаживания начали переходить в терминальную стадию.