Пробуждение Хаоса. Том 4 (СИ). Страница 22

Дальше — больше. Рядом с могилой появился Оливер, и, казалось, он должен был радоваться… но нет, на его лице была только злость. Он стоял, сжав кулаки, и с бессильной яростью смотрел на тело Сарефа — и никакой радости. Это уже было очень странно. Сареф принялся вызывать в сознании образы всех, кто его ненавидел. Дюваль Бенджи и Гьядаол Кайто смотрели на его тело со страхом, после чего испуганно отошли прочь, явно считая, что они не имеют права здесь находиться. Красный Папочка, стоявший поодаль, близко подходить к телу не стал, но безмолвно и уважительно кивнул, отдавая должное павшему врагу. Врагу, силу которого он уважал, и с которой считался… и всё же которого он переиграл так же, как и десятки других до этого… он просто дождался, пока его труп не проплывёт мимо по реке. Совсем растерянный, Сареф вызвал в сознании образы Виктора и Фриды, вот уж кто точно должен был его ненавидеть! Но… нет. Виктор смотрел устало и безжизненно, словно его смерть лишила несчастного Уайтхолла последнего смысла в жизни. Фрида смотрела с плохо подавляемым гневом и неприязнью, но в глубине её взгляда сквозила странная горечь незавершённого.

А затем… позади них появилась Мимси. И вот она удивила Сарефа сильнее всего. Она смотрела не с печалью, не с болью, не с грустью… не с гневом или со злобой. Она смотрела на него с разочарованием и ощущением тягостного чувства вины. Она винила его, винила в собственной смерти, и это было до такой степени странно и пугающе, что Сареф даже не сразу понял, что за Мимси тоже кто-то стоит…

И в этот момент видение резко пропало. Сареф понял, что он снова стоит на тренировочной площадке, и Нед держит его за голову.

— Вы видели всё, что видел я? — спросил Сареф, не уверенный, что он хочет знать ответ.

— Мельком, — мягко ответил Нед, — но можешь не переживать, я умею хранить чужие тайны. И всё же, Сареф, после того, как эти предполагаемые похороны прошли бы… что было бы дальше?

— Жизнь просто продолжит идти вперёд, — ответил Сареф, в ум которого сама собой просочилась эта мысль.

— Именно, — мягко сказал Нед, — это последняя мысль, которую тебе стоит усвоить. Как бы не было велико твоё мастерство, как бы много ты ни знал и не умел… важно понимать, что для Системы ты точно такой же инструмент, каковыми для тебя являются твои умения, артефакты, Параметры… И если однажды чего-то из этого не станет, ты просто пойдёшь дальше с тем, что у тебя осталось. Так и жизнь… если тебя не станет — другие пойдут дальше. А теперь — главный рывок. На мгновение представь, что так и случилось. Очисти сознание, не думай ни о чём. Просто отпусти всё, что у тебя есть…

Сареф послушно выполнил то, что от него требовалось. И, как ни странно, но именно сцена его собственных похорон помогла ему достичь полного покоя. Именно понимание того, что с его смертью жизнь не закончится… Сареф сделал медленный выдох, после чего его глаза закатились… он почувствовал себя лёгким мыльным пузырём, которому так хотелось прекратить существовать и просто лопнуть, слившись со всем остальным… но неожиданно его словно кто-то подхватил, кто-то любящий, заботливый и верный… Вдруг ему стало очень тепло, он сделал глубокий вдох, открыл глаза…

И его взору предстала удивительная картина. Потому что он увидел… своё собственное бессознательное тело, которое бережно поддерживал Нед. А потом он поднял руки… и, увидев мощные когтистые лапы Хима, всё понял…

— Неужели… получилось? С первого раза — и получилось? — потрясённо спросил Сареф, рассматривая себя со всех сторон и щупая себя. Да, вот его хвост, вот рожки, длинные уши, которыми Хим столь забавно дёргал, когда сердился… серебристые татуировки. Их Сареф ощущал отдельно, они как будто были продолжением его тела, и он чувствовал струящуюся по ним энергию. Лапы на песке стояли твёрдо и уверенно, и Сареф ощущал в себе такую мощь и такую жизненную силу, которую в собственном теле, признаться, он никогда в такой степени не чувствовалось.

— Ну, разумеется, получилось, — довольно хмыкнул Нед, укладывая тело Сарефа себе на колени, — да, пришлось немного поработать мозгом. Да, пришлось усвоить некоторое количество теории и даже представить в голове некоторые печальные события. Но всё это дало быстрый и гарантированный результат. Как же я такое люблю! Вместо того, чтобы по нескольку недель и даже месяцев нянчиться, нужно просто надавить на несколько нужных точек — и получить прекрасный результат.

Сареф до сих не верил. И ему даже стало немного стыдно за то, что до этого он с легкомыслием и даже некоторым высокомерием относился к тому, что от него требовал Нед. Сареф присел — и из этого положения совершил блестящий прыжок. Могучие лапы подбросили его столь высоко, что он пролетел добрую половину тренировочного поля. А когда он приземлился — то вместо мощной отдачи лапы столь легко приняли на себя эту нагрузку, словно он не пролетел сотню шагов на приличной высоте, а просто подпрыгнул на месте. Тело было сильным, выносливым, послушным и, казалось, жадно наслаждалось каждым моментом своего существования.

Внезапно Сареф вспомнил, что он в этом теле, вообще-то, всего лишь гость. И потому сконфуженно спросил:

— Хим… ты здесь?

— Да, хозяин, — откликнулся хилереми, — я очень рад, что вам нравится моё тело.

— Да… это просто отвал башки, — восторженно говорил Сареф, — если ты так ощущаешь жизнь… то для тебя должно быть пыткой, если тебе приходится подолгу сидеть в моём разуме! А как мы сидели в клане Айон? Как ты только не сошёл с ума⁈ Если бы я только знал…

— Ничего, хозяин, — тихо ответил Хим, — порой обстоятельства требуют от нас подстраиваться. Но тем слаще для нас становятся моменты, когда мы всё-таки можем насладиться жизнью.

Помотав головой, Сареф направился к Неду, который продолжал удерживать на коленях его тело.

— Что, рвёт головушку? — участливо спросил Нед, — понимаю. Я сам, когда впервые эту технику опробовал — то на двое суток свалил из поместья в ближайший лес. Эти инстинкты, эта животная сила, эта мощь, которая распирает тебя… это такая свобода, которую тебе не дано познать иными способами. А ты сейчас держишься… молодец, это хорошо, парень. В руках держать себя умеешь, спору нет.

— Это всё отлично, — хрипло сказал Сареф, потирая руки, — но как мне вернуться обратно?

— Точно так же, — спокойно ответил Нед, — принимаешь полностью отрешённое состояние, очищаешься от лишних мыслей, делаешь спокойный длинный выдох — и хилереми мягко помогает тебе покинуть свой разум и направляет сознание в твоё собственное тело.

— То есть… хилереми помогает мне и при отрешении, и при возвращении? — недовольно спросил Сареф, — а почему вы раньше этого не сказали?

— Потому что ты должен был рассчитывать только на себя, — пожал плечами Нед, — если бы ты знал, что тебя будет страховать Хим — высока вероятность, что так легко и просто с первого раза не получилось бы. А теперь, с твоего позволения, Сареф — небольшой совет. Не спеши возвращаться в собственное тело.

— В смысле? Почему? — удивился Сареф.

— Насколько я могу судить — совсем скоро тебе предстоит оставить его в таком состоянии на некоторое время. Когда ты проделываешь это в самый первый раз — очень полезно после этого оставить тело в таком состоянии хотя бы на сутки. Оно к этому привыкнет — и приобретёт дополнительную закалку к таким приёмам, что наверняка пригодится тебе в будущем.

— Ну… допустим, — кивнул Сареф, — а… почему оно не поместилось в этот… пространственный карман, о котором мы говорили.

— Пространственному карману для такого тоже надо обучаться отдельно, — сказал Нед, — и этот процесс, к сожалению, уже ускорить никак нельзя. Зато у меня появилась одна мыслишка, как это дело можно упростить… в общем, день ты пока потусуйся в таком облике, а вечером, если всё выгорит, я к тебе загляну.

С этими словами Нед поднялся на ноги и торжественно вручил Сарефу его собственное тело, после чего направился в поместье. С минуту Сареф стоял, чувствуя себя полным дураком: вот он вроде бы и добился, чего хотел — но при этом понятия не имел, что делать дальше? А что, если его тело… ну, захочет справить нужду? Конечно, все процессы в нём почти замедлились, но мало ли… в итоге Сареф пришёл к вполне закономерному выводу, что лучшим вариантом будет отнести своё тело в выделенный домик — и там за ним присмотреть.