Мастер Рун. Книга 8 (СИ). Страница 3

— Мертвы, — сказал я. Тянуть не было смысла. — Мне нужна помощь. Тварь, что убила группы, со мной, я притащил ее как трофей. Прошу оценить.

Я молча кивнул в сторону волокуши за моей спиной, оба охранника синхронно подняли светильники. Свет упал на связку из двух копий, к которым верёвками был примотан труп. Бледное тело с шестью подогнутыми лапами, вскрытый бок, из которого свисали корни внутренностей, обрубленный фиолетовый отросток, второй, свисающий тряпкой, и чёрная дыра в безглазом черепе, оставленная мечом Шаня.

Охранник с незастёгнутым наручем отшатнулся. Второй, к его чести, остался на месте, но лицо у него стало совсем серым.

— Небеса, — прошептал первый. — Это что?

— Это то, что убило двадцать три человека, — повторил я, и мне пришлось ухватиться за стену, потому что ноги вдруг стали ватными, и мир опять начал сужаться по краям, затемняясь, и я понял, что стою на ногах последние минуты три на чистом упрямстве, которое заканчивалось. — Мне нужна лечебная мазь, если есть. И вода. И лечь.

Второй охранник среагировал первым, подхватил меня под правую руку, аккуратно, явно заметив перевязанное запястье, и повёл к костру, и я шёл, опираясь на него, стараясь переставлять ноги так, чтобы это было похоже на ходьбу, а не на волочение. Волокушу с тварью я бросил прямо там, где стоял, сил тащить дальше не было.

Меня посадили на ящик. Кто-то сунул мне флягу, я пил, пил и снова пил. Вода была тёплой и отдавала железом, но я выпил всю, до последней капли, и попросил ещё. Потом Сунь Юй вернулся с аптечкой, настоящей гильдейской, с бронзовой застёжкой, которую он открыл трясущимися пальцами, и внутри были бинты, пара склянок с мазями и один маленький флакон, тёмно-зелёный, с восковой печатью.

— Это регенерирующая мазь, — сказал координатор, доставая одну из склянок. — Не лекарство, но остановит заражение и поможет тканям затянуться. Флакон — это обезболивающее, пей всё.

Я взял обезболивающее и выпил, не спрашивая ни состав, ни дозу. Через минуту по телу пошло тепло, боль в боку притупилась, превратившись из острой, режущей в тупую, фоновую, с которой можно было существовать, не стискивая зубы при каждом вдохе.

Мазь Сунь Юй нанёс сам, задрав мою куртку и размотав повязку, и я видел, как он побледнел ещё сильнее, увидев рану. Выглядела она, надо полагать, скверно, длинный разрез от бока к спине, края стянутые, но неровные, с запёкшейся коркой, которая местами треснула и сочилась.

— Это мечом? — спросил он.

— Мечом. Шань, после последнего импульса твари. Он уже был мёртв, тело двигалось по инерции.

— Можешь дать мне полный отчет? — проговорил администратор и на этот раз он был вполне хладнокровен. — Мы поднимем тебя сразу, через два часа лифт будет спускать новые группы, и ты пойдешь наверх. Тварь уже забрали оценщики, они запишут ее на группу. Мне жаль, что все погибли.

Мне же оставалось только кивнуть.

Всем жаль, но мертвых действительно уже не вернуть.

Глава 2

Лифт дёрнулся, заскрежетал, и платформа поползла вверх, раскачиваясь на тросах с выворачивающим желудок ритмом, к которому я так и не привык за все свои спуски и подъемы. А сейчас, с дыркой в боку и обезболивающим, которое начинало выдыхаться, каждое покачивание отдавалось тупым толчком где-то внутри. Я сидел на полу лифта, прислонившись к стенке, потому что стоять не мог, а лежать не хотел.

Кроме меня на платформе было ещё человек восемь. группа, закончившая рейд. Они старательно делали вид, что не замечают окровавленного парня в помятой кирасе, сидящего у перил. Хотя один из них, коренастый мужик с бородой до груди, всё-таки подошёл и протянул флягу, молча, без вопросов. Я кивнул, выпил три глотка, вернул, он кивнул в ответ и ушёл. Вот это, пожалуй, было единственное проявление нормального человеческого отношения, которое я получил за последние сутки, если не считать двух охранников на базе, которые, впрочем, помогали мне скорее от испуга, чем из сострадания.

Платформа поднималась долго, раз в минуту или две проходя мимо боковых площадок, с которых тянуло сквозняком и тусклым рунным светом, и я считал площадки, чтобы не думать о боли. Три, четыре, пять, на шестой стало светлее, а на седьмой лифт замедлился, дёрнулся последний раз и остановился. Подняться мне всё же не помогли.

Я жив и наверху. Сходил называется на экскурсию…

Свет рунных ламп павильона казался ослепительным после того полумрака, к которому глаза привыкли за дни внизу. Я щурился, как крот, выползший на поверхность, пока остальные пассажиры лифта ходили мимо, деловито и торопливо. Всё у них было в порядке, они шли к стойке сдавать жетоны и получать расчёт, а я сидел на платформе, один. Никто не хотел прикасаться к чужому несчастью.

Медленно, через колено, в буквальном смысле, потому что правое колено упёр в пол, оттолкнулся здоровой рукой от перил, и выпрямился. Мир покачнулся, но устоял. Ладно. Рюкзак на плече, копьё в левой руке, правая висит вдоль тела, перевязанная тряпкой так, что пальцы торчат из бинта и слегка шевелятся. Зрелище, надо полагать, впечатляющее.

Я сделал три шага к сходням и увидел их.

Четверо стояли полукругом прямо у выхода с платформы. По тому, как они стояли, по одинаковым серым курткам с бронзовыми застёжками и выражениям лиц, я сразу понял, что это не любопытные зеваки. Гильдийские. Двое широкоплечих, явно охрана или что-то в этом роде, один с планшетом и кистью, писарь. Четвёртый, невысокий, сухой мужик лет пятидесяти с аккуратно подстриженной бородкой и глазами, в которых не было ничего, кроме профессионального интереса, как у мясника, оценивающего тушу.

— Носильщик Корвин Андерс, группа четырнадцать, капитан Лю Шань? — спросил сухой, и это не было вопросом, потому что он смотрел на мой жетон, который я повесил поверх кирасы, и номер читался без труда.

— Он самый.

— Следуй за нами.

Меня не спросили, могу ли я идти, хочу ли я идти, нужна ли мне помощь. Просто развернулись и пошли, и я поплёлся за ними, стараясь не хромать слишком сильно, хотя, если честно, хромота в моём нынешнем состоянии была наименьшей из проблем.

Провели меня не к стойке регистрации, куда обычно сдавали отчёты по возвращении, а через боковой коридор, мимо складских помещений, в часть павильона, где я раньше не бывал. Коридор был узкий, с низким потолком и одинаковыми дверями по обеим сторонам. Комната, в которую меня завели, была маленькая, с одним столом, двумя табуретами и рунным светильником на стене, который горел слишком ярко, так, что тени от предметов были резкими и короткими. Никаких окон. Дверь закрылась за мной, и в комнате остались трое, я, сухой мужик с бородкой и писарь.

— Сядь, — сказал сухой, указав на табурет. — Я Гао Линь, старший инспектор Гильдии Охотников за Древностями, отдел происшествий. Сейчас ты мне расскажешь всё, что произошло с группами капитана Лю Шаня и капитана Бао в восточном секторе Четвёртого Этажа, начиная с момента спуска и заканчивая моментом, когда ты выполз на базу. Подробно. Медленно. И без пропусков.

Я сел. Табурет был жёсткий и я непроизвольно сгорбился, потому что прямая спина тянула рану на боку, и Гао Линь это заметил, я видел, как его взгляд скользнул по перевязке и вернулся к моему лицу.

— Мне бы сначала к лекарю, — сказал я, это не было попыткой увильнуть, я действительно чувствовал, что обезболивающее, которое мне влили на базе, работает всё хуже, и тупая боль в боку начинает обрастать острыми краями.

— Лекарь будет после. Говори.

Приятный человек. Ладно.

Я начал рассказывать. С самого начала, со спуска. С того, как база выглядела пустой, как Сунь Юй выдал задание по восточному сектору, как мы работали первые дни, монотонная зачистка, мелкие находки. Гао Линь слушал молча, не перебивая, а писарь скрипел кистью по бумаге, записывая, и скрип этот действовал на нервы, потому что он был единственным звуком, кроме моего голоса.

Когда я дошёл до обнаружения прохода за стеной, Гао поднял руку.