Мастер Рун. Книга 8 (СИ). Страница 18

Коридор шёл вниз под углом, не слишком круто, но достаточно, чтобы приходилось упираться каблуками в камень при каждом шаге, и ноги мои в тяжёлом доспехе скользили на гладких участках. Я несколько раз ловил равновесие, взмахивая свободной рукой, другой нёс копьё вертикально, прижав древко к плечу, чтобы оно не цепляло потолок. Мастер Цао шёл впереди и ни разу не поскользнулся, разумеется, он знал каждый камень тут наизусть, ноги его ступали точно и уверенно, как по собственной кузнице.

Метров через тридцать коридор оборвался. Стены раздвинулись, потолок ушёл вверх и пропал в темноте, пол закончился обрывом, и я оказался на краю вертикальной шахты, от которой у меня перехватило дыхание, не от страха, от масштаба.

Шахта уходила вниз, и фонарь не доставал до дна, свет терялся метрах в пятнадцати ниже нас, а дальше начиналась чернота, такая плотная, что казалось, в неё можно провалиться и падать бесконечно. Стены шахты были обработаны лучше, чем коридор. Различия очевидны, проход делали одни, здесь работали другие. Каменные блоки подогнаны друг к другу, и на них, местами, я видел знаки, выбитые в камне, потемневшие от времени, но читаемые.

А в стене, прямо передо мной, вмурованная в камень на толстых скобах, висела цепь. Я такой цепи не видел никогда. Звенья были толщиной в мою руку, овальные, из металла, который знать не знал, но который не блестел даже под прямым светом фонаря, а поглощал его, как губка поглощает воду.

Когда я протянул руку и коснулся одного из звеньев, пальцы ощутили тепло, не от температуры воздуха, а изнутри металла, остаточный этер, въевшийся в структуру за столетия, и Камень Бурь тут же откликнулся ответным импульсом на груди, подтверждая то, что я и так чувствовал.

Цепь уходила вниз, в темноту, бесконечная, тяжёлая и надёжная, и каждое звено было достаточно большим, чтобы за него можно было ухватиться обеими руками и поставить ногу, как на ступеньку.

— Не стой, — сказал Цао, и уже перекинул ногу через край, ухватившись за верхнее звено одной рукой, а молот закрепив за спиной ремнём, и начал спускаться, легко и почти небрежно, перехватывая звенья одно за другим, как по лестнице, и цепь не покачнулась под его весом, даже не дрогнула, она была закреплена намертво. Скобы в стене, на которых она держалась, могли выдержать, наверное, и с десяток слонов.

Я закрепил копьё за спиной, параллельно позвоночнику, ремнями рюкзака, наконечник торчал над правым плечом, и полез следом. Первое звено. Второе. Руки нашли хват, ноги опору, и начал спускаться.

— Расслабь хват, — донеслось снизу. Голос Цао звучал ровно, без одышки, и я подозревал, что для него этот спуск был не тяжелее утренней прогулки. — Ты не на верёвке висишь, ты по лестнице идёшь. Не вцепляйся, держись.

Легко ему говорить. Практик последней стадии закалки кожи, его пальцы могли прорезать этот металл, если бы он захотел, а я тут болтаюсь на начальной стадии закалки мышц и вниз мне совсем-совсем не хочется. Но не говорить же мастеру что я передумал.

И я послушал совет. Расслабил хват, пальцы стали работать мягче, и усилие перераспределилось с кончиков на ладони и запястья, и стало легче, ощутимо, как будто кто-то снял с моих рук по паре кандалов.

Мы спускались. Долго. Свет фонаря, закреплённого на моём поясе, плясал по стенам шахты, выхватывая слои камня, и я наблюдал, как они менялись, серый известняк сменился тёмным гранитом, потом гранит стал чернее, плотнее, и в нём появились прожилки, тонкие и бледные, которые реагировали на свет фонаря едва заметным свечением, не постоянным, а вспыхивающим, как будто камень дышал. А камушки тут стоит изучить, чувствую я, что сгодятся они не только для стен.

Давление этера нарастало постепенно, и это было похоже на то, как ныряешь в воду, сначала не замечаешь. Потом чувствуешь в ушах, давит на грудь, а далее привыкаешь и перестаёшь обращать внимание. Пока не вынырнешь и не поймёшь, насколько легче дышать наверху.

Через каждые пятнадцать-двадцать метров в стене шахты были вырублены площадки, узкие, шириной в полтора шага и глубиной в один, достаточные, чтобы встать двумя ногами и перевести дух. На одной из них я остановился, прижавшись спиной к стене, и увидел рунные знаки, выбитые в камне рядом. Молот и наковальня, а под ними цифры, три вертикальные черты. Третья площадка? Или третий уровень? Я не знал системы обозначений секты, но запомнил, положение, форму знаков, количество черт.

— Чего встал? — голос Цао снизу, уже далеко.

— Осматриваюсь.

— Нечего осматриваться, всё равно темно. Шевелись.

Первый боковой проход я увидел раньше, чем добрался до него. В стене шахты появился проём, широкий, метра полтора, с округлым сводом, и из него тянуло тёплым воздухом и далёким гулом, еле слышным, как будто где-то за километрами камня что-то вибрировало, не звук даже, а ощущение звука, которое ловишь не ушами, а скорее кожей.

Цао остановился на площадке у проёма. Я подтянулся к нему и встал рядом, и мы оба стояли на узком каменном выступе над бездной, а перед нами был горизонтальный туннель, уходящий в темноту.

— Третий Этаж, — сказал Цао. — Нам сюда, но сначала… нет, позже.

— Мастер, а почему на Третий, а не ниже? Или выше?

— От первых двух остатки находятся на уровне города, там совсем ничего не осталось. А третий нам как раз.

Выход на Третий Этаж через горизонтальный туннель оказался длиннее, чем я думал, метров пятнадцать по прямой, потом лёгкий поворот, и стены раздвинулись, и мы оказались в коридорах, которых я раньше не видел и которые не были похожи ни на что из моего гильдейского опыта.

Тут не было привычных рунных светильников. Гильдия их не устанавливала, потому что этот сектор не был освоен, и нанесён на карту, а может и вовсе был неизвестен никому, кроме тех, кто знал про цепь. Свет давали только наши фонари, и он ложился на стены двумя неровными пятнами, и за пределами пятен начиналась та особенная подземная темнота, в которой глаза напрягаются до рези, пытаясь что-то различить, и не различают ничего.

Стены грубые, необработанные, потолок низкий, местами мне приходилось пригибаться, и наконечник копья за плечом скрежетал по камню, пока я не приноровился идти чуть согнувшись, чтобы держать оружие ниже свода. Мастер Цао шёл впереди, уверенно и без колебаний, как по дороге домой, и я подозревал, что для него это и была дорога домой, в каком-то смысле, он ходил тут сотни раз за свою жизнь, знал каждый поворот и каждый камень.

— Гильдия сосредоточилась на Четвёртом, — заговорил Цао, не оборачиваясь, и голос его в узком коридоре звучал гулко, с лёгким эхом, которое бежало впереди нас по стенам. — Там артефакты, ценные материалы, и там деньги. Третий для них — пустышка, мелкие твари и ничего интересного. Я бы с ними поспорил, но не стану, мне их глупость на руку.

— Много тварей?

— Хватает. Мелочь в основном, но мелочь быстрая, злая и в достаточном количестве, чтобы неопытного практика загрызть. Тебе подходит. Хреновый из тебя боец будет, если тебя не потренировать на чём-нибудь попроще, чем ментальные монстры.

— Спасибо за оценку, мастер.

— Не за что. Правда глаз не колет, она его выжигает. Держи копьё ниже.

Я опустил копьё. Коридор расширился, потолок поднялся, и я наконец смог выпрямиться и размять спину, которая ныла от согнутого положения. Мастер остановился, поднял фонарь выше, и свет выхватил развилку, два прохода, левый широкий, правый узкий. Сейчас мы находились на настоящей древней улице, где вместо потолка и крыш была сплошная скала, а стены сохранились вполне себе. Проёмы, показывающие где тут были двери о окна.

— Налево, — сказал Цао. — Направо не ходи, там обрыв через двадцать шагов. Один хрен, если бы я тебе не сказал, ты бы туда полез.

— Не полез бы.

— Полез бы. Ты всегда лезешь туда, куда не надо, это я уже выучил.

Мы пошли налево, и через пару минут я услышал шуршание. Тихое, на грани слышимости, впереди и чуть левее, нечто мелкое перебирало лапками по камню. Звук по камню шёл далеко, и я понял, что слышу тварь за несколько коридоров, может быть метров за десять, и что она двигается нам навстречу.