Мастер Рун. Книга 8 (СИ). Страница 10

Начал с простого, разминка, а потом попробовал побегать.

Двор был метров сорок в длину, может чуть больше, я никогда не мерил точно, но прикидывал по шагам, и сорок было близко к правде. Встал у дальней стены, выдохнул, и побежал.

И вот тут меня накрыло.

Ноги оттолкнулись от камня, и я почувствовал, как стопа уходит вниз, вдавливается, и потом пружинит обратно, и тело летит вперёд. Земля проносится под ногами быстрее, чем я привык, на середине двора я споткнулся, потому что мозг рассчитывал дистанцию по старым лекалам, а тело уже работало по новым, и ноги оказались у дальней стены раньше, чем я ожидал.

Я остановился, упёрся ладонью в камень, и стоял, тяжело дыша. Но не от усталости, а скорее от неожиданности. Сорок метров. Я их пробежал… быстро. Ощущение было однозначным. На закалке костей я был быстр, а сейчас разница стала ещё ощутимее, особенно на ускорении с места, первые три-четыре шага давали такой рывок, которого раньше не было вообще.

Пробежал обратно. Потом ещё раз. И ещё. На пятом забеге начал контролировать, следить за тем, как работают мышцы. Результат был прекрасен, и я напомнил себе полугодовалого щенка, когда лапы выросли, а тело к этому еще не привыкло и пытаясь переставлять лапы, щенок ходит как пьяный. Меня сдерживали раны и осторожность, но теперь смысла сдерживаться не было.

Нужно было учиться и узнавать себя заново. Я вспомнил душегубку и те времена, когда каждый переход был настоящим адом, созданным нам сержантом Леви. Он прекрасно понимал что и как делал, несмотря на то, что разрушал наши тела и этер в них такой прокачкой. Тем не менее это было очень эффективно, за короткое время позволяя нам научиться и пропустить момент освоения нового тела в боях и медитациях. И понятно, почему это делали — из заготовок лепили солдат. Не было времени заниматься каждым индивидуально.

Ладно. В бездну Леви, тем более что я теперь сильнее его.

Подошёл к стене. Встал в стойку, левая нога впереди, как учил Цао, корпус чуть развёрнут. Ударил правым кулаком, без этера, без ничего, просто мышцами.

В стене осталась вмятина. Глубиной примерно в фалангу пальца, с мелкими трещинами вокруг. Камень был не самый крепкий, обычная кладка третьего яруса, не гранит и не базальт, но всё равно. Я посмотрел на костяшки. Ничего. Кожа даже не покраснела. Закалённые кости выдерживали удар, а закалённые мышцы передавали импульс так, что до костяшек доходила только малая часть обратной нагрузки, всё остальное гасилось в мышечном корсете предплечья и кисти.

Раньше, ещё на последней стадии закалки костей, такой удар стоил бы мне ободранной кожи на костяшках и ноющих суставов до вечера. Я это знал точно, пару раз во время спарринга с мастером, попадал по стенам, ничего хорошего не было.

Ладно, хватит ломать стены. Реакция. Мы прорабатывали ее с мастером Цао, теперь осталось понять, насколько я лучше.

Я подобрал три камешка, мелких, размером с вишню. Подбросил один, поймал. Подбросил два одновременно, разными руками, и обе руки среагировали и поймали, одновременно и без заминки. Хорошо.

Подбросил три, веером, в разные стороны, чтобы траектории разошлись, и тело рванулось за ними раньше, чем я осознал движение, левая рука поймала один на уровне груди, правая перехватила второй у бедра, а третий, который полетел дальше остальных, я поймал после отскока от стены, рефлекторно, вообще не думая, рука просто оказалась в нужном месте в нужный момент.

Вот это удивило больше всего. Больше силы, больше скорости, даже больше вмятины в стене. Потому что сила и скорость — это количественные изменения, их можно предсказать, экстраполировать. Увеличил мышечную плотность на двадцать процентов, получил двадцать процентов прироста, и так далее. Ну во всяком случае мне так думается, я могу ошибаться, но тем не менее не сильно.

Но то, что случилось с реакцией, было качественным скачком. Тело реагировало быстрее, чем я думал. Не быстрее, чем я мог думать, а быстрее, чем я реально успевал подумать, сигнал от глаз шёл к мышцам и мышцы срабатывали до того, как сознание обрабатывало картинку и выдавало команду.

Земная часть моего сознания, что помнила физику, биологию и другие, всякие умные слова, подсказывала, что это называется нейромышечной связью. Закалка мышц, по всей видимости, влияла не только на объём и плотность мышечных волокон, но и на скорость передачи нервного импульса. На то, как быстро мозг мог достучаться до конечностей, и на то, как быстро конечности отвечали.

Мне как Корвину, рождённому в этом мире, мыслилось в терминах этера и практика, так формулировалось проще. Мышцы напитаны этером, этер ускоряет всё, в том числе и отклик тела, потому что этер это энергия, а энергия — это скорость, и точка.

Оба объяснения были правы по-своему, и оба объяснения сводились к одному: я стал быстрее, не только в ногах, а вообще. Целиком.

Я сел на камень у стены, вытянул ноги, и сидел, и смотрел на свои руки. Вспомнилось, как двигался Шань, когда он прорвался через ментальное давление и ударил тварь. Плавно и без лишних движений и сколько было мощи в этом ударе. Шань был на последней стадии закалки мышц.

И Аньсян тоже, вспомнил наши спарринги, как она скользила мимо моих ударов, как будто я двигался в воде, а она в воздухе, как её клинки оказывались у моего горла раньше, чем я успевал дёрнуться. Я думал, что понимал разницу между ступенями закалки, а оказалось, нихрена я не понимал. Разрыв между мной и ними был огромным. Пропасть, в которую можно падать долго. Но я хотя бы понимал теперь, куда именно падать, и это было лучше, чем не понимать ничего.

После я ушел на медитацию. Нарушать было нельзя, а затем, решил, что пора домой, в Бездну другие идеи и тренировку с тенью сегодня, домой. Мне есть над чем подумать.

Обратный путь к лавке занял меньше времени, шёл быстрее обычного и не останавливался у каждой стены, чтобы подышать. Ноги несли уверенно, только к концу пути бок напомнил о себе, мягко, почти деликатно, мол, не забывай, я тут ещё есть, не борзей.

Когда я толкнул дверь лавки, увидел, Сяо на четвереньках за прилавком. Судя по его пыхтению и писку, пытающегося извлечь Бабая из-под стеллажа с нагревателями. Над его головой, покачивался на краю прилавка нагревательный камень, собираясь упасть. Но Сяо одной рукой удерживал камень, а другой тянул щенка за заднюю лапу, и при этом умудрялся продолжать разговор с покупателем, стоящим по ту сторону прилавка.

— … да-да, конечно, мастер Корвин лично заряжает каждый нагреватель, гарантия месяц, и если что-то не устроит, вы можете вернуть, и мы…

— Сяо.

Он вздрогнул, стукнулся затылком о полку, охнул, но камень не выпустил, и Бабай воспользовался секундной заминкой, чтобы вырваться и кувырком вылететь из-под стеллажа мне под ноги, где немедленно чихнул и посмотрел на меня снизу вверх черными глазками, в которых не было ни капли раскаяния, зато море радости, судя по тому, как щенок переминался на лапах. Хвост в отличие от собак у него практически не двигался.

— Извините, — сказал я покупателю, подобрал Бабая, сунул его за пазуху, где он тут же угнездился и высунул мордочку. — Чем могу помочь?

Охотник, а судя по экипировке это был именно охотник, замер. Рука, которая тянулась к нагревателю, остановилась на полпути. Он смотрел на Бабая, и я увидел, как выражение его лица поменялось, от равнодушия через удивление к узнаванию. Тот момент, когда человек видит вещь, которую видел раньше, но не ожидал увидеть здесь.

— Это, — начал он, и голос у него слегка изменился, стал тише, осторожнее. — Это духовный зверь?

— Это щенок, — сказал я, уже понимая, что простым ответом не отделаюсь. — Безобидный.

— Я охочусь последние двадцать лет в предгорьях, — сказал охотник, и глаза его не отрывались от Бабая, который, надо отдать ему должное, выдержал этот взгляд с полнейшим равнодушием и зевнул, показав крохотные молочные клыки. — Байшоу, это его детёныш?

— Нет. — фыркнул я на такое. — Обычный щенок, очень породистой и дорогой собаки с примесью Байшоу. Таких вводят в Великой Степи, варварской стране за горами. Он практически не растёт. Вам нужен нагреватель?