Рождение Колосса (СИ). Страница 18
— А вот и те передвижные гранатомёты, которые в лесистых горах могут стать отличной заменой тяжелой полевой артиллерии, — словно заправский гид в музее, представил другое наше новшество Василий Иванович Суворов.
Оружие действительно больше всего напоминало ранние батальонные миномёты. Унитарные заряды к ним производить в этих реалиях было крайне сложно. Сперва наши кулибины вышли из положения весьма экстравагантно: придумали систему, где запальная игла, накалывающая пороховой сердечник, всегда должна была оставаться раскалённой. Для этого внизу казенника, прямо как в жаровом самоваре, в специальном поддоне постоянно тлели угли.
Однако эта машинка регулярно давала сбой: не каждый снаряд опускался в ствол ровно, четко утыкаясь капсюлем в калёную иглу. Мастера полгода ломали головы над тем, как исправить недостаток, и если бы не моё вмешательство, работы над проектом просто заглохли бы. Решение оказалось до гениального простым: помимо механизма с иглой, в казеннике высверлили дополнительное запальное отверстие, куда пушкарь мог вставить классический зажжённый фитиль. Уж тогда бомба вылетала из ствола наверняка, а в небе работала как шрапнель, разрываясь в воздухе и щедро осыпая неприятеля свинцовой картечью.
— Ко всему этому арсеналу придается усиленный егерский полк, где собраны лучшие инструкторы и наставники по военному делу с наших императорских полигонов, — я перевел тяжелый взгляд на Стрельцова. — Твоя задача состоит в том, чтобы при помощи этих кадров готовить в партизанских зонах новые полки, но уже из сербских воинов. И главное: совместно с нашим послом в Австрийской империи, графом Румянцевым, ты должен наладить бесперебойные тайные поставки русского огнестрельного оружия через австрийские земли.
Переговоры об этом транзите сейчас ведутся. Идут они невероятно тяжело — австрияки уперлись как бараны. И их логика вполне понятна. Выходит так, что через их приграничные территории мы не просто спонсируем освободительную войну сербского, а там, глядишь, хорватского и валашского народов. Мы тем самым стремительно распространяем своё влияние на умы этих людей.
Свалить Османскую империю чужими руками — это лишь половина дела. Национальные интересы Священной Римской империи германской нации недвусмысленно требуют, чтобы русское влияние на балканских землях оставалось нулевым. Венский двор с огромным удовольствием хотел бы присоединить эти славянские территории к себе, включая независимую Черногорию, и пробить для Габсбургов еще один выход в Средиземное море.
Но парадокс в том, что ровно этого же хотим и мы. И за это влияние мы будем драться. Правда, вряд ли с самими австрийцами придется воевать — если, конечно, у них хватит дипломатического ума пойти нам на уступку в балканском вопросе в обмен на то, что наши штыки принесут огромную пользу их империи где-нибудь в другом месте Европы.
Грядёт мировая война. Ну или, по крайней мере, масштабная общеевропейская, где каждая из сильных держав вынуждена будет выбрать свою сторону. И, как я уже неоднократно говорил: Россия — это та гиря на весах истории, которая решит исход. Чью сторону она выберет, тот военно-политический блок и получит подавляющее преимущество и все возможности для победы.
Да, формально у нас есть всеобъемлющий союзный договор с Австрийской империей, и он вроде бы подразумевает все эти совместные действия на Балканах. Но кулуарная дипломатия всё равно должна работать безостановочно. Я очень рассчитываю на Александра Румянцева. Надеюсь, что дипломатического таланта этого человека — отца будущего великого русского полководца, а пока еще сущего несмышленыша, только-только начавшего ходить, — хватит сполна. Ему предстоит вместе с прославленным принцем Евгением Савойским, которого я уже лично убедил в необходимости этих негласных операций, продвинуть нашу повестку. И сделать это так изящно, чтобы вышло хорошо и для России, и для Австрии.
— Готовьтесь, господа. Обсуждайте всё до малейших деталей, — строго произнес я, возвращаясь к своим собеседникам. — Можете пока ночами не спать, но в самое ближайшее время — не позднее чем через три дня — я должен видеть ваш подробный доклад. Мне нужно четкое понимание того, как и каким именно путём вы будете действовать. Точные топографические карты, которые нашей агентуре удалось добыть у австрийцев и турок, и которые были детально усовершенствованы Тайной канцелярией — всё это поступает в ваше полное распоряжение. Кроме того, наш сербский агент Милош Кобилич предоставил недавно свежие сведения о том, какие партизанские гайдуцкие отряды в горах уже существуют и готовы работать совместно с нашими инструкторами.
Я замолчал, оглядывая их уставшие, но сосредоточенные лица, заканчивая эту многочасовую тяжелую работу с двумя важнейшими людьми моей эпохи. Людьми, которым в очередной раз предстояло отправиться в неизвестность и совершить чудо ради грядущего величия Российской империи.
Глава 8
Перекоп.
2 июля 1726 года.
Генерал-аншеф Пётр Петрович Ласси стоял на продуваемой прохладным ветром смотровой башне. Внизу, в пыли и грязи, кипели масштабные инженерные работы, и, надо отдать должное, солдаты трудились исправно, не разгибая спин. Иначе было нельзя: каждый в армии знал, что главнокомандующий может внезапно нагрянуть на любой, даже самый отдаленный участок обороны, чтобы лично проверить, сколько саженей земли за ночь или за утро вырыто, или насколько, напротив, земли прибавилось, где наращивали земляные укрепления.
Генеральный план перестройки Перекопа утвердили еще год назад, сразу после того, как эта мощная оборонительная линия была с ходу взята русскими войсками. Теперь же, на протяжении более чем семи верст поперек всего перешейка, ощетинились частоколами пятнадцать новых опорных пунктов с выдвинутыми далеко вперед земляными равелинами.
Уцелевшие старые кирпичные здания турецкой постройки не стали сносить — инженеры превратили их в глухие блокгаузы, слегка достроив и укрепив мешками с песком. Теперь они представляли собой идеальные точки для круговой обороны. Даже если османская пехота прорвется сквозь первую линию валов, их встретит перекрестный шквальный огонь из пушек, ружей и штуцеров прямо в тылу.
Особенно тяжелые земляные работы велись на фланге, в районе Гнилого моря — озера Сиваш. Ласси был слишком опытным полководцем, чтобы допустить фатальную ошибку. Позволить туркам обойти русские позиции по мелководью и ударить в тыл, как это сделали в свое время сами русские войска, было категорически нельзя.
Поэтому топкий берег сейчас безжалостно срывался, превращаясь в крутой эскарп, над которым уже вырастал четырехметровый земляной вал с обустроенными артиллерийскими батареями и ложементами для стрелков.
И вот за этим всем смотрел Петр Петрович Ласси, ибо воля государя гласила не двусмысленно:
— Просрете Перекоп, до конца своих дней на цепи, как псов при себе держать буду.
Жестоко, конечно. Но язык не поворачивается ни у кого обвинять императора, что Петр Алексеевич разбрасывается словами. Столько все было… человек на цепи за серьезное происшествие? Вполне.
Фельдмаршал Ласси уже схватился за холодные деревянные перила, собираясь спуститься с башни, чтобы в очередной раз спустить шкуру с нерадивых инженеров третьего бастиона, явно не успевавших возвести перекрытия по графику, когда его порыв прервал запыхавшийся адъютант.
— Господин командующий! Через озеро прибыл вестовой. Сообщение от фельдмаршала Матюшкина, — офицер протянул запечатанный пакет.
Пётр Петрович тяжело посмотрел в сторону недостроенного третьего бастиона, подавив вспышку гнева.
— Инженера этого участка… немедленно вызвать ко мне в штаб. И… сам с ним поговоришь. Если за следующие два дня не нагонит, я его утоплю в озере, — отчеканил он, забирая депешу. — И созывайте военный совет.
Где-то вдалеке, со стороны степи, то и дело глухо бухали пристрелочные выстрелы турецких пушек. Там же, да и считай, что повсюду, не часто, но постоянно стреляли и русские штуцеры. Постоянно случались стычки в степи, турецкие иррегуляры уже столкнулись в русскими, которых численно оказалось больше. Да и подготовленными были башкиры, калмыки, хивинцы, бухарцы, казаки, киргизы… ногаи, крымские татары, вставшие на сторону России. Кого только не было в войске русского Царя.