Воины Пустошей Хаоса (сборник). Страница 5

Вульфрик возвысил голос, издав резкий, завывающий вой, пронзительный вопль, который ветер скогтил и гулко разнес по горам. Многие йети прервали битву, чтобы посмотреть на него в недоумении и изумлении, их примитивные мозги застыли при виде человека, который мог выкрикивать оскорбления в крике-вопле, что служил им языком.

Яростный рев прогремел в заснеженной ночи. Этот звук замораживал кровь, как вой самой зимы. Дикий и полный ненависти — чистой первобытной ненависти, не обремененной ни мыслью, ни совестью. Этот крик угрожал агонией и обещал ужас. Сила, стоящая за этим воем, не могла принести чистой смерти. Она вспарывала брюхо и пожирала внутренности жертвы, пока жизнь еще пульсировала в венах врага.

Вызов Вульфрика был принят.

Когда огромная серая фигура пересекла снежное поле, прочие йети отступили, отказавшись от схватки с норсами, чтобы не навлечь на себя гнев своего вожака. Один разбойник, слишком медлительный, чтобы последовать примеру монстров, оказался на пути атакующего зверя. Он успел лишь вскрикнуть, прежде чем коготь серой твари распорол его от шеи до паха.

Вульфрик был спокоен, когда чудовищное создание бросилось на него. Холодный фатализм подавил волну страха, попытавшуюся скрутить живот норса. Это было смертельное мужество человека, который знает, что отступления не существует, есть только триумф или гибель. О таких людях слагают саги, хотя сами они редко доживают до того, чтобы услышать эти песни скальдов.

Чудовище заколебалось, приближаясь к Вульфрику. Йети был массивным, в два раза выше любого из своих сородичей, его волосы потемнели от старости до тусклого серебристо-серого цвета. Его когти были покрыты тем же стальным льдом, что и топоры младших йети, а клыки, торчащие из челюстей, походили на сабли из слоновой кости. Хитрость и ум светились в его черных глазах — существо было достаточно разумным, чтобы понять, когда на него охотятся, и завлечь охотников уже в свою ловушку. У него хватало воображения, чтобы с подозрением отнестись к этому маленькому человеку, который с такой безоглядной смелостью встречал его грозную атаку.

Вульфрик поднял голову и пристально посмотрел в глаза Седому. С его губ сорвалось дикое ворчание — самое низкое оскорбление, какое только мог предложить язык йети.

Седой взвизгнул от ярости, его звериный темперамент победил разум. Чудовище бросилось на Вульфрика, выпустив смертоносные когти. Герой не доверял своим доспехам и не рассчитывал, что они выстоят против ледяных когтей. Вместо того чтобы встретить атаку чудовища, он бросился вперед и перекатился под мощными лапами йети. Черный Клинок полоснул чудовище по животу.

Седой взвыл. Его громадная нога взметнулась, пнув Вульфрика в грудь. Норса отбросило назад, швырнуло через снежное поле, словно валун, выпущенный из катапульты. Герой рухнул в снег, провалившись на несколько футов под наст. Снег обрушился на него, сковывая движения.

Вульфрик вцепился пальцами в корку льда, пытаясь найти достаточно надежную опору, чтобы освободиться от ледяной могилы. Но с каждым рывком в яму падало все больше снега.

Внезапно огромная лапа проломила крышу тюрьмы Вульфрика. Заледеневшие когти сомкнулись на его груди, засыпая броню осколками. Норс чувствовал, как его кровь превращается в шугу, как дыхание замерзает в легких. Он изо всех сил пытался освободиться от леденящей хватки, но когти не разжимались.

Йети медленно извлек Вульфрика из-под снега и поднял в когтях, потом покачнулся, зажимая другой лапой рану поперек живота. Темная кровь пузырилась между когтями, окрашивая снег у его ног.

Обезьяноподобное лицо Седого расплылось в свирепой ухмылке. Лицо йети имело достаточно сходства с человеком, чтобы с уверенностью определить его выражение как злорадство.

Огонь ярости вскипятил лед в венах. Взревев, Вульфрик изогнулся всем телом, не обращая внимания на острую боль, когда его собственная броня впилась в плоть. Схватив меч обеими руками, герой извернулся так, чтобы клинок вонзился в запястье Седого.

Вульфрик снова провалился в снег, когда йети выронил его. В этот раз норса утопило только по пояс. Воин быстро поднялся, готовый отразить следующую атаку чудовища. Его меч соскользнул, встретив коготь Седого. Когда лед и сталь заскрежетали друг о друга, на лезвии меча заплясали искры. Вульфрик почувствовал, как сила удара заставила вибрировать кости рук, но все же смог удержать оружие.

Седой отшатнулся от искалечившего его человека и угрожающе зарычал. Теперь Вульфрик видел, что порез на животе у йети неглубок, хотя рана продолжает кровоточить. По-настоящему серьезную рану монстр получил там, где меч ударил его по запястью. Лапа Седого висела на нескольких сухожилиях и выглядела так, словно готова была оторваться при любом неосторожном движении.

Вульфрик замахнулся мечом на монстра, провоцируя атаку. Не обязательно было выкрикивать глумливый вызов. Ударив себя в грудь здоровой лапой, разъяренный Седой бросился на норса.

И снова этот зверь оказался не просто животным. Всего в нескольких футах от человека он остановился, чтобы пнуть пласт снежного наста. От брошенного в лицо снега Вульфрик на какое-то время ослеп.

Инстинкты сотен сражений заставили Вульфрика отскочить подальше, вместо того чтобы попытаться протереть глаза, как это сделал бы менее опытный воин. Разбойник отшатнулся с пути Седого и нырнул в снег. Но даже так когти йети полоснули достаточно близко, чтобы подцепить тяжелый плащ норса. Ледяные когти Седого вспороли скальп великана словно марлю, клочья спутанных волос повисли на его лапе, словно рыцарский вымпел.

Вульфрик поднялся навстречу следующей атаке йети. Прикрывая глаза от очередного снежного залпа, он сумел увернуться от удара в голову. Низко перекатившись, он обрушил свой клинок на лодыжку Седого, отрубив ему ступню.

Завизжав, Седой рухнул в снег. Вульфрик не дал ему возможности подняться. Издав боевой клич, едва ли менее дикий, чем вой йети, он прыгнул на зверя. Сталь с хрустом прошла сквозь кость, пробив рогатый череп, и впилась в примитивный мозг. Седой сделал последнее яростное усилие, чтобы сбросить человека со спины. Затем он издал мяукающий стон и рухнул замертво.

Вульфрик выдернул свой меч из головы Седого. Поставив ногу на окровавленную тушу, он высоко воздел Черный Клинок и выкрикнул в ночь:

— Черепа для Трона черепов!

Смерть предводителя повергла оставшихся йети в беспорядочное бегство. Твари бежали обратно к высоким вершинам, их стенающие вопли были жалобны и печальны, когда они возвращались в свои ледяные берлоги.

Для людей, одержавших победу, было достаточно того, что чудовища оставили их в покое. После битвы разбойники собрались вокруг своего вожака и смотрели, как он совершает мрачный ритуал.

Голову Седого отрезали от тела и очистили от плоти.

Затем Вульфрик взял ее в руки и был безмолвен, как смерть, пока нес трофей к бушующему костру, который Сигватр вернул к жизни с помощью китового жира и одежды, содранной с мертвецов. Поклонившись каждой из восьми точек ритуального кострища, Вульфрик поднял над огнем нечеловеческий череп.

— Слава и ужас Кровавого Богу, чья ярость пожрет весь мир! Подношение в уплату моего долга!

Вульфрик бросил череп в огонь. Вместо того чтобы обуглиться, как нормальная кость, череп треснул и рассыпался, растаяв в тонком красном тумане. Темно-красный дым распространил зловоние кипящей крови. Вульфрик отвернулся от огня и вытер руки о снег.

— Сделано? — спросил героя Сигватр, когда тот вернулся от жертвенника.

— Сделано, — сказал Вульфрик седому воину. — Голод Кровавого Бога утолен. По крайней мере на какое-то время.

— Боги всегда голодны, — сказал Сигватр.

— Они обжоры, — поправил его Вульфрик, бросив злой взгляд на пламя. — Насытятся ли они когда-нибудь?

Сигватр сочувственно покачал головой. Это было выражение застарелой печали, не покидавшей его с той ужасной ночи после Битвы Тысячи Черепов.