Воины Пустошей Хаоса (сборник). Страница 13

— Тьорви Тьорвиссон из рода грелингов и Гарек Копьелом из сарлов, — закричал он.

Как только Сигватр заговорил, шум толпы сменился тихим ропотом.

Два воина, чьи имена были названы, выступили вперед. Их друзья застучали мечами о щиты, аплодируя, когда те шли к Волчьему лесу. Игроки сновали туда-сюда, делая последние ставки и выставляя новые шансы теперь, когда соперники были известны.

Оба воина мешкали, приближаясь к Волчьему лесу, невольно вспомнив рассказы о смерти и кровавой бойне, которую видело это место. Однако они были смелыми людьми и быстро преодолели свои дурные предчувствия. Один из них победит, другой — нет. Так и должно было быть. Вытащив из-за пояса топоры и просунув руки в петли щитов, оба северянина схватились за лестницы, установленные по обе стороны арены, и поднялись на узкие платформы, расположенные в двадцати футах над плато.

Между ними простирался Волчий лес — лабиринт круглых деревянных столбов, врытых в землю. Торец каждого столба был достаточно широк, чтобы человек мог поставить ногу, и столбы располагались на достаточном расстоянии друг от друга, чтобы можно было перешагнуть с одного на другой — однако сделать это нелегко, так как столбы расставлены неравномерно и каждый немного отличался по высоте от других. Внизу у подножия столбов по всей протяженности Волчьего леса земля вздыбилась острыми деревянными кольями. Колья звались «зубами Бога-Ворона», они были смазаны навозом и потрохами и обещали долгую смерть любому, кто почувствует их укус. Человеку, не удержавшемуся на столбах, некуда будет падать, кроме как на колья.

Воины пристально посмотрели друг на друга, а затем сделали первые неуверенные шаги к столбам. Едва они сошли с платформы, толпа хрипло заревела. Воины мгновенно подняли свои щиты, пытаясь защититься от шквала камней гнилых овощей, рыбьих голов и осколков разбитой посуды, которые полетели в них. Друзья каждого воина атаковали его противника плотным градом мусора, в то время как игроки направляли свой гнев на противника того, на кого они поставили.

Под этой атакой оба северянина с трудом удерживались на ногах. В то же время каждый старался продвинуться вперед, чтобы вступить в схватку со своим врагом. Рев толпы становился все яростнее по мере того, как воины сокращали дистанцию, и, когда они оказались в пределах досягаемости друг друга, заградительный огонь ограничился лишь единичными камнями и панцирями крабов. Утвердившись, насколько возможно, на столбах, два воина направили друг на друга топоры, развернув щиты и готовясь отразить атаку противника.

Тьорви, покрытый шрамами юноша с татуировками на бритой голове, направил свой топор в колено Гарека только для того, чтобы железный край щита сарла перехватил его. Грелинг едва не потерял равновесие, когда его топор опустился вниз, и на какое-то ужасное мгновение закачался, зависнув над кольями.

Гарек был мускулистым китобоем с металлическими браслетами на руках и бронзовым полумесяцем в ноздре. Он попытался одолеть своего врага, полоснув острием тяжелого топора по спине Тьорви и стараясь скинуть его со столбов.

Тьорви вскрикнул от боли, когда топор пронзил броню и впился в плоть. Грелинг оступился, едва удержавшись на ногах. Гарек усилил натиск на своего врага, нанося рубящие удары, пока тот пытался восстановить равновесие. Тьорви блокировал его удары щитом. Раздался резкий хруст, когда топор Гарека вонзился в щит Тьорви.

Тьорви зарычал, широко раскинув руки. Застрявший в щите топор Гарека потянулся за ним, и глаза сарла расширились, когда он осознал свое затруднительное положение. Он поспешно опустил собственный щит, готовясь выдержать атаку Тьорви.

Однако вместо того, чтобы ударить топором, Тьорви всем своим весом навалился на щит. Гарек, инстинктивно продолжая сжимать свой топор, переместился вправо. Филигранный расчет равновесия и импульса позволил Тьорви одолеть врага. Отработанным движением молодой грелинг высвободил руку из петель своего щита. Внезапно исчезнувшее сопротивление Тьорви на щите заставило Гарека сдвинуться и утратить баланс.

Сарл взвизгнул, осознав свою ошибку. Он выпустил попавший в ловушку топор на мгновение позже, чем это было нужно для спасения. Словно краб, выпавший из клюва чайки, Гарек упал со столбов и грохнулся на ожидающие внизу колья.

— Грязный прием, — заметил Сигватр, когда торжествующий Тьорви сошел со столбов Волчьего леса. — Я думаю, он намеренно использовал слабый щит, чтобы поймать топор своего врага.

Вульфрик выковырял из зубов кусок мяса и пожал плечами.

— Жалкий трюк, если бы его враг решил орудовать цепом. Посмотрим, как он поведет себя в следующий раз.

Герой снова сосредоточил свое внимание на мьоде, пытаясь зачерпнуть, сколько можно, смятым рогом для питья. Его так увлекло это занятие, что он не слышал, как Сигватр вызвал следующих двух бойцов.

Он не заметил и приближения курганина, пока тот не оказался рядом с ним.

Курганин был невысоким, худощавым человеком, его кожа имела смуглый оттенок, характерный для жителей Северных пустошей. Его жесткие волосы были морозно-белыми, а борода заплетена в длинную косу, отчего казалось, что какая-то упрямая змея впилась зубами ему в подбородок и не отпускает. Он был одет в простую кожаную кольчугу и штаны из мамонтовой шкуры, а с его плеч спадала тяжелая накидка из конского волоса.

Все это Вульфрик отметил за один миг, потому что, как только он начал детально изучать незнакомца, его взгляд оказался прикован к глазам курганина. Эти глаза пронзительной синевы были глубоки и светились изнутри. Смотреть в эти глаза оказалось все равно что смотреть в океанскую бездну или на бескрайние просторы ночного неба. Вульфрик почувствовал, как его захлестнуло головокружение, и быстро моргнул.

— Ты Вульфрик Мироходец, — сказал курганин, кивнув герою.

— Не нужно быть колдуном, чтобы понять это, — сказал Вульфрик, протирая глаза. — Самый низкий раб в Ормскаро мог бы сообщить тебе мое имя.

Незнакомец рассмеялся, и этот звук почему-то напомнил Вульфрику звон бьющегося стекла.

— Конечно, конечно, — сказал он. — Слава Вульфрика известна даже на Дальнем Севере.

Курганин шагнул ближе к воину, опираясь на высокий серебряный посох, усыпанный полированными агатами. Навершие посоха венчал сапфир размером с кулак, того же цвета, что жуткие глаза его владельца.

— Я Зарнат из токмаров, — представился незнакомец, хлопнув себя ладонью по груди. — Я пришел, чтобы предложить службу великому Вульфрику.

— Тогда ты можешь внести свое имя в список. — В голосе Сигватра, вперившего взгляд в Зарната, было нечто большее, чем раздражение. — Хотя я думаю, что мало кто рискнет своим серебром, поставив на тебя.

Зарнат посмотрел на схватку, бушевавшую на вершине Волчьего леса. Тонкие черты его лица исказились от отвращения.

— Я шаман, голос богов. Вы хотите подвергнуть меня такому бесчестью?

— Шаман, достойный присоединиться к моей команде, не убоится Волчьего леса, — сказал Вульфрик.

Зарнат улыбнулся Вульфрику.

— Я не хочу присоединяться к твоей команде, — поправил он героя. — Я сказал, что пришел предложить тебе службу

— Что еще за службу? — спросил Сигватр, подозрительно сузив глаза.

Зарнат не удостоил старого воина взглядом, продолжая пристально смотреть на Вульфрика.

— Я могу разрушить проклятие, которым ты связан, — сказал шаман.

Вульфрик тут же вскочил на ноги, его мощные руки крепко сжали плечи курганина.

— Ты смеешь издеваться надо мной? — взревел он.

Выражение лица шамана оставалось безмятежным.

— Я проделал путь через Пустоши не забавы ради, — сказал он. Он подождал, пока Вульфрик уберет руки, прежде чем продолжить: — Как я уже сказал, твоя слава достигла костров токмаров. Мы наслышаны о подвигах могучего Вульфрика, обреченного вечно скитаться по свету, сражаясь, чтобы доказать богам, чего он стоит.

— Ты сказал, что можешь разрушить проклятие, — угрожающе рыча, напомнил Вульфрик шаману.