Слева Направо и Справа Налево. Страница 1

Дженнифер Линн Барнс

Слева Направо и Справа Налево

Jennifer Lynn Barnes

The Same Backward as Forward

Copyright © 2025 by Jennifer Lynn Barnes

This edition published by arrangement with Curtis Brown Ltd. and Synopsis Literary Agency

© Прокопьева Е., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

Анна

Глава 1

Это настоящее искусство – быть невидимкой. В этом городке, да еще и с моей фамилией, приходилось прилагать немало усилий, чтобы быть никем, чтобы люди смотрели сквозь меня. Я старалась не привлекать к себе внимания. Никогда не красилась. Волосы отращивала ровно настолько, чтобы их можно было собрать в невзрачный хвостик или, распустив, спрятать за ними свое лицо. Но чтобы овладеть этим искусством, мало было просто вести себя тихо и незаметно. Мне приходилось держаться от остального мира на почтительном расстоянии – это было самым важным.

Я была сама по себе – но при этом не одинокой. Одиночество делает нас уязвимыми, а будучи Руни я прекрасно понимала, к чему это могло привести. Любая слабость – это что кровь для акул. В свои двадцать я выживала лишь потому, что не высовывалась и всегда была настороже. Я ушла из дома и из семьи – во всех смыслах.

Но было одно-единственное исключение.

– Кэйли, – не повышая голоса, я окликнула сестру, которая увлеченно вытанцовывала на бильярдном столе. Она вряд ли услышала бы меня сквозь монотонный гул голосов местных выпивох, задавшихся целью напиться еще больше, но мы с Кэйли умели чувствовать друг друга каким-то шестым чувством.

– Анна! – Моя сестра не прекратила танцевать, но была рада видеть меня точно так же, как когда ей было три, а мне шесть и она обожала меня больше всех на свете. – Давай, красотка, потанцуй со мной!

Кэйли была неисправимой оптимисткой. Например, она какого-то черта решила, что я взберусь к ней на бильярдный стол. Именно этот излишний оптимизм и стал причиной того, почему у нее уже имелась судимость. И почему я не могла защитить ее, хотя сама умело пряталась от мира. Кэйли была рождена для того, чтобы танцевать на столах и в полный голос выражать свою радость, а порой и злость. Ее бесстрашие часто было на руку нашей матери и служило ее интересам.

– Как-нибудь в другой раз, – ответила я сестре.

– Ну как хочешь, куколка! – Кэйли кружилась в танце, изящно лавируя между раскиданных по столу бильярдных шаров. Рядом стояли трое парней с киями в руках, но они, похоже, ничуть не возражали, что их игру прервали.

Классические рубашки. Дорогие туфли. Внешность учеников частной школы. Троица явно была не из местных. А значит, в этом баре их могли ждать только неприятности.

– Чур, я первая добегу до дома! – Я попыталась увлечь Кэйли, чтобы только та слезла на пол. Она обожала соревноваться.

– Помнится мне, это больше не твой дом, Мисс Серьезность. – Кэйли зашагала по бортику бильярдного стола, раскинув руки в стороны. Ее длинные волосы струились по спине. Дойдя до края, она наклонилась и положила руку на плечо одного из парней, держащих кий.

– Моя сестра та еще штучка, хотя с виду и не скажешь, – театральным шепотом сообщила она ему.

Я быстрая. Я сильная. Я умная. У меня было много качеств, о которых Кэйли лучше было бы не трезвонить. К счастью, парень, к которому она обращалась – ему и самому было лет восемнадцать-девятнадцать, – не мог отвести взгляд от ее груди, обтянутой кожаным топом. Что же до его друзей, то второй наслаждался видом Кэйли сзади, а третий…

Третий лениво поднял на меня глаза.

И пусть их почти скрывали длинные темно-рыжие волосы, я не могла не заметить, как он принялся беззастенчиво рассматривать меня. Я прямо-таки ощущала на себе его взгляд, скользивший по моей линялой медицинской форме, светло-русым волосам, поджатым губам.

– Не могу не спросить, – произнес он тоном человека, который привык обращать любую фразу в мрачную шутку, – и что же ты за штучка, Анна?

Мои инстинкты, отточенные годами наблюдений за окружающими и попытками оставаться незамеченной ими, предупреждали о двух вещах: во-первых, он пьян, или под кайфом, или и то и другое, а во-вторых, даже в таком состоянии, от его внимания не ускользают даже сущие мелочи.

Я молчала, сохраняя непроницаемое выражение лица.

Темно-зеленые глаза, сверкая дьявольским блеском, смотрели прямо в мои.

– И я рад встрече, – бросил парень.

Мы не встречались и точно больше никогда не встретимся.

– Ты не местный, – отозвалась я. Это было предупреждение. Но он его проигнорировал.

Парень взял мелок и стал прокручивать его между пальцев, а затем насмешливо спросил:

– Что же меня выдало?

Вопрос был риторический, но я машинально ответила про себя: «У тебя слишком ровный загар. На руках ни одной мозоли. И на тебе классическая рубашка». Три верхние пуговицы были расстегнуты, воротничок выглядел помятым. Ухмыляясь, парень небрежно прислонился к бильярдному столу с видом полубога, которого просто забавляем мы, простые смертные. Движения его были неторопливыми и расслабленными, в нем не чувствовалось ни капли напряжения. Он живо представился мне древним правителем, развалившимся на носилках, которые тащат рабы.

Или солдаты. Что-то подсказывало мне, что он из тех, кто только и ищет повода для драки. Что ж, в этом баре у него были все шансы нарваться на нее.

Но это не моя проблема.

– Кэйли, – для всех окружающих мой голос прозвучал как и прежде, но сестра тут же уловила перемену. У нас двоих была особенная связь. Она спрыгнула со стола и направилась в мою сторону, но замедлила шаг, поравнявшись с парнем, который сверлил меня взглядом.

– Может, еще увидимся, – сказала Кэйли с лукавой улыбкой.

– Не увидитесь, – мои слова были адресованы залетному парню.

– Нет? – Глядя на меня, он опустил свой стакан с виски на бильярдный стол так, что тот опасно навис над самым краем, словно бросая вызов силе тяжести.

Но так и остался стоять на месте.

– А с тобой, девочка-палиндром? – Волосы по-прежнему падали ему на лицо, отбрасывая тень на острые скулы. – А-Н-Н-А. С тобой мы еще увидимся? А что, повеселимся немного? Зажжем? – тут он приложил руку к сердцу и понизил голос: – Но если твое имя пишется с «H» [1] в начале, но без «h» на конце, не хочу этого знать.

Мое имя писалось с «H» в начале и «h» в конце, и я должна была быть невидимкой. Абсолютно точно, что мы с ним никогда больше не встретимся. И не «зажжем».

Он вообще не должен был меня увидеть.

Четверть часа спустя Кэйли шла вдоль каменистого берега с той же легкостью, с какой недавно дефилировала по краю бильярдного стола – словно всю жизнь ходила по канату. Ее лицо было поднято к ночному небу, и она даже не смотрела, куда ступает. Я следовала за ней. Моя сестра всегда излучала какую-то необъяснимую энергию, которая так и кипела в ней.

– Ты украла их кошельки? – спросила я, уже зная ответ.

Кэйли оглянулась на меня и улыбнулась.

– Только один.

Чей именно и так было понятно. Она специально замедлила шаг, проходя мимо него, своей полной противоположности: его тьма и ее свет; острые, словно высеченные из камня скулы и полные, дразнящие губы.

– Хочешь знать, как его зовут? – Кэйли помахала зажатым между пальцами бумажником, улыбаясь еще шире, и на ее щеках выступили ямочки.

– Нет, – тут же ответила я.