Межевик. Дилогия (СИ). Страница 3

— Что случилось? — спросил я. — И где ваш друг?

— Долго рассказывать, он ранен. Пойдемте.

Нет, не то чтобы я плохой человек. Но когда тебя практически ночью непонятный тип зовет помочь, это сразу наводит на определенные сомнения. Я мгновенно перехватил руку, которую незнакомец хотел положить на плечо, давая понять, что бежать сломя голову никуда не собираюсь. Чем только разозлил мужичка:

— Как с вами, чужанами, сложно.

А следом со мной произошло нечто крайне неприятное. Словно кто-то могущественный взял за шкирку и сбросил в подобие колодца. И я вроде смотрел оттуда, видел все, понимал, но при этом ощущал себя лишь зрителем.

— Пойдем быстрее, — махнул мне незнакомец.

И я… пошел. Точнее мое тело зашагало в нужном направлении. Если говорить литературным языком — я был возмущен до глубины души, пусть и охарактеризовал свое состояние более емко, одним словом. Но ноги и не думали сопротивляться, будто принадлежали сейчас кому-то другому. Дела…

Только спустя какое-то время до меня дошло, что вот этот прощелыга мной и управляет. Гипноз? Я не большой специалист в этом, но что-то непохоже. Нейролингвистическое программирование? Так там вроде не так круто, и я сам должен захотеть что-то сделать.

Меж тем незнакомец перешел на легкий бег и мое тело… вторило своему новому хозяину. Сказать по-правде, это здорово раздражало. Хотелось закричать: «Вы чего там устроили? Я уже тут».

Однако странное состояние, в котором я сейчас оказался, не давало мне такой роскоши. Поэтому оставалось наблюдать, куда заведет меня этот лиховатый мужичонка.

К слову, отбежали мы совсем недалеко — остановившись неподалеку от деревьев, где в обломанных кустах Волчьего лыка лежал человек. Судя по всему, где-то поблизости есть цивилизация, потому что я слышал, как прошурала шинами машина, а беспрерывный лай собаки не думал прекращаться. Ну хоть с раненым другом этот хлыщ не обманул — грудь у того была располосована, словно на него набросился хищник. Только какой? Даже у медведя лапа меньше.

— Давай, — махнул моему телу незнакомец.

А после сокрушенно хлопнул себя по лбу.

— Гребаная свобода воли. Ты же должен сам все сделать.

Он взмахнул рукой и меня будто подкинуло вверх. Это походило на резкий подъем с глубины. Я даже испугался, вдруг здесь тоже есть что-то вроде кессонной болезни?

Но нет, все было в порядке. Я очутился в своем теле, словно ничего и не произошло. Мне хотелось бы сказать, что рефлексы сработали быстрее, чем мозг. Вот как только я очутился «запертым» внутри себя, у меня возникло единственное желание.

Так уж устроен великий жизненный дуализм: бить людей плохо, но иногда просто необходимо.

— Ты чего? — удивленно отшатнулся незнакомец, держась за челюсть.

Он сделал два шага и выплюнул вместе с кровью на ладонь нечто белое. Ого, зуб! Нет, я всегда знал, что удар у меня хороший, поставленный, но тут сам удивился. Видимо, вся та злость, что копилась, пока я находился в «колодце», в итоге выплеснулась таким образом. Или, может, у товарища в организме кальция не хватает, вон зубы почти сами сыпятся.

Шутки шутками, но вот с пола я поднял сто пятнадцатую статью. Правильно у нас говорят про суму и тюрьму. С другой стороны, он меня вообще-то… похитил. Да, только я представил лицо следака, когда объясняю ему то, что приключилось и приуныл. Так сильно, что даже на мгновение забыл про умирающего под ногами человека.

А тот умирал долго, со спецэффектами. Почему-то вспомнился скетч из моей молодости про «Бройлер 747», который на протяжении 538 серий терпел крушение. Вот и этот умирал также — медленно, явно испытывая нечеловеческие муки. Даже странно, обычно после ранения крупных хищников раненый довольно быстро истекал кровью и не менее оперативно отдавал Богу душу. А этот…

— Охренеть, — продолжал удивляться мужичок, который приволок меня сюда. — Теперь к лекарю надо и еще непонятно, восстановит ли.

Лекарь? Даже несмотря на сумбур, творящийся в голове, я зацепился за это слово. Что скажешь, либо у мужика очень плохой полис ДМС, либо мы дооптимизировались в медицине.

— Ты больной? — спросил он. — Вот я чувствовал, что с тобой что-то не так.

— Ты меня вообще-то… — я не сразу нашел нужное слово. — Подчинил.

— Иначе мы бы до сих пор там стояли и лясы точили. А ему помочь надо.

— Я не врач, — снова перевел я взгляд на страдальца. — Но судя по ране, у него все очень хреново. Скорее всего, ребра сломаны, вон, в районе живота видишь потемнело все, значит, внутреннее кровотечение.

Говорил это, руководствуясь ясным разумом — что там две выпитых рюмки коньяка — а сам уже присел рядом с умирающим. Словно действительно мог ему чем-то помочь.

— Дружище, ты держись, — аккуратно коснулся я его плеча. И повернулся к лиходею. — Ты скорую-то вызвал?

А он, гад, не ответил. Просто стоял, не обращая внимания на нас, и рассматривал свой зуб. Даже вытер его от крови. Нет, понятно, что, стоматология нынче дорогая, но все же дешевле жизни человека. Но я и возмутиться не успел. Открыл было рот, но внезапно умирающий резко схватил меня за руку. Более того, на какой-то короткий миг пришел в себя, глядя на меня выпученным то ли от страха, то ли от боли глазами:

— Возьми, Христом Богом прошу, возьми. Нет сил терпеть.

— Дружище, смотри на меня, только не отрубайся. Мы тебя вытянем. Твою мать, да что ты стоишь? — крикнул я беззубому. — Звони «скорякам».

— Не успеют, не жилец, — судорожно бормотал раненый. — Да и не в их силах. Жжет, возьми, ну что тебе стоит?

Я послушно закивал. Спорить с ним сейчас — только хуже делать. Главное, чтобы сознание не потерял. Меня лишь бесил лиходей, который так и не пошевелился. Пришлось доставать телефон. Зараза, а куда вызывать скорую? «Девушка, здравствуйте, а можете прислать машину в лес?». Надо идти на лай собаки, но для начала освободиться от цепкой хватки умирающего.

— Возьмешь? — не унимался болезный.

— Возьму, возьму, ты только со мной продолжай разговаривать.

Часто бывает, что невзначай брошенное слово может оказаться роковым. Обычно, конечно, в загсе, но как выяснилось, порой такое случается и в лесу.

На мгновение показалось, что все происходвишее прежде было не очень странным. Ну подумаешь, «посидел» в импровизированном колодце, посмотрел, как кто-то управляет твоим телом. Однако то были цветочки, ягодки начались после моего опрометчивого обещания взять что-то. Еще бы знать точно что!

Сначала меня ударило током. Я знал, что это такое, жизнь была богатая на неприятные события, включая замены розеток и выключателей. Однако нынешний разряд превосходил все прежде испытанное во сто крат. Даже удивительно, как у меня не обуглились внутренности.

А еще что-то произошло с миром. Будто некто невероятно могущественный перепутал негатив с позитивом: лес посинел, небо почернело, земля вспучилась кровью, а раненый вдруг поднялся в воздух, как-то блаженно улыбаясь. Его тело сотрясалось в конвульсиях, но вот эта дурацкая ухмылочка все не сходила с лица, чем меня невероятно раздражала. Не потому, что у нас в генах заложено сомнительно относиться к тем, кто без причины сушит зубы. Не покидало ощущение, что меня обвели вокруг пальца.

И потом все закончилось. Будто в фильме резко поменяли картинку, без всякого подготовительного монтажного кадра. Раненый лежал рядом с самым спокойным выражением лица, а у меня внутри напротив, творилось что-то странное. Все тело зудело, кололо тысячами иголок, да еще грудь жгло будто от глубокого пореза. Я коснулся области сердца и с удивлением нащупал шрам. Так, что это за дела?

— Отмучился Кондрат, — сказал беззубый, все еще трогая десну. — Вот забавно, сколько бы рубцов у тебя ни было: мало, много, а конец всегда плохой. Говорят, то наша плата за силу.

— Ты чего несешь? — спросил я.

— Извиняй, вперед забежал. Давай знакомиться, я Владимир Петрович Горюнов, по прозвищу Шига. Дружить, наверное, не будем, но общаться…