Я и баб(к)а, я и маг (СИ). Страница 21

Я не шелохнулась, только покрепче уперлась в землю ногами-тумбами. Попрошайка разразилась длинной бранной тирадой, угрожая расправой от имени своих покровителей.

«Во что ты влезла, Валентина? — подумала я. — Годы идут, а ты не меняешься. Все ищешь справедливости. И куда тебе, щуплой старушке, противостоять организованной преступности в магическом мире?»

Так стоп. Я вовсе не старушка и совсем не щуплая. Главное — просчитать страте…

Времени на планирование мне никто не дал. Драная мадам рванулась вперед, целясь ножом мне в бок. Но тело Вельты среагировало само. Рука перехватила запястье попрошайки, и я выкрутила нож из ее пальцев. Злобная фрава взвизгнула — вероятно, больше от неожиданности, чем от боли. Хотя и от боли тоже. Как-то сил я немного не рассчитала. Да и не собиралась рассчитывать.

Лезвие выпавшего ножа звякнуло о булыжники.

Второй рукой я ухватила женщину за воротник и встряхнула так, что остатки зубов у той явственно клацнули. Попрошайка заорала, впилась когтями в руку, но я почти не чувствовала боли.

Просто отвесила ей подзатыльник.

Женщина затихла. Голова мотнулась, и она повисла в моих руках, как тряпичная кукла.

«Переборщила», — мелькнуло в голове.

Но нет. Мадам дышала. Просто отключилась. Ну… что поделать. У моего нынешнего образа руки оказались очень тяжелыми. Я осторожно опустила бессознательное тело на землю. Полежи пока. Дай подумать, что делать дальше.

Девочка лежала на мостовой и смотрела на меня. Молча. Черты лица у нее оказались… странными. Было в них что-то… как у Мольки: явно нечеловеческое, но невероятно гармоничное.

А потом с ее головы сполз грязный платок.Под ним оказались белокурые кудрявые волосики — тонкие, почти прозрачные на солнце. И острые, вытянутые ушки. Совсем как у эльфов из тех романов, что я читала в другой жизни.

— Все хорошо, — сказала я осипшим голосом. — Все хорошо, маленькая. Не бойся.

Теперь уж точно стало понятно, что матерью этого чуда смуглая вертлявая баба вряд ли была.

И только сейчас я осознала, что натворила.

Применила грубую силу к некой мадам, находящейся под покровительством преступных сил. Мало того что на меня могут подать в суд — или как тут принято, обратиться к стражам с обвинениями в применении побоев и незаконном преследовании, — так еще и придется доказывать, что ребенок использовался как средство для незаконного обогащения.

Доказательств у меня нет. Эта грязная баба просто заявит, что присела отдохнуть у стеночки, а на нее внезапно напали. А ребенка она сама вела, стражам: подобрала на улице потерявшуюся деточку и решила доставить куда следует.

— Ложки-матрёшки! — охнула я. — Что нам теперь делать?

Длинноухий ребенок засунул в рот большой палец и принялся сосредоточенно его сосать. Подсказчик из него был так себе.

«Ничего, — постаралась приободриться я. — Не в первый раз в такую ситуацию попадаю». В своей прошлой жизни мне не раз приходилось отбивать детей от их лишенных родительских прав мам и пап — те пытались выкрасть отпрысков из пионерского лагеря.

Я наклонилась и подняла ребенка на руки. Малышка почти ничего не весила — кожа да кости. Вероятно, ей было намного больше, чем два года. Девочка доверчиво ко мне прижалась.

— Все будет хорошо, — заверила я ее, хотя сама в этом сильно сомневалась.

Впрочем, костьми лягу, но заставлю опеку — какой бы она тут ни была — отобрать ребенка у псевдоматери.

Возможно, я повела глазами вправо и влево. Или подключение было плановым, но интерфейс эгрегора вдруг ожил, сообщив, что очередное сопряжение не состоялось. Тем не менее загорелась надпись:

До разрыва души и тела осталось: 10 дней 9 часов 11 минут.

Спасибо, что напомнили.

Однако строка ниже гласила:

Задача: устранение конфликта души и тела.

Прогресс: +16% — общественно полезный поступок; +7% — установление социальных связей (аванс)

До устранения конфликта: 50%.

Ура! Не зря собой рисковала. А за что подкинули бонус по социалке? Я ведь после гарпия ни с кем особо не общалась. Стоп, вперед выдали, что ли? Судя по слову «аванс», да.

— Капрал Маттиас Кляйн, — внезапно за спиной раздался усталый мужской голос, — начальник дневного караула. Что здесь происходит, уважаемая фрава?

Глава 11

Глава 11

Ну да, ну да. Как всегда правоохранительные органы поспели как раз к окончанию разборок. Я повернулась и принялась рассматривать капрала Кляйна.

Фамилия ему совершенно не соответствовала. Кляйн — это «маленький» по-немецки, а капрал Кляйн был довольно массивным высоким мужчиной, выше меня примерно на полголовы. Однако форма сидела на нём как влитая. Тёмная, добротная ткань, тусклые пуговицы, какие-то нашивки на рукаве — ни пятнышка, ни складки.

Капрал хмурился, глядя на меня из-под широких бровей. В отличие от многих мужчин в этом городе, он явно тщательно ухаживали за короткой бородкой и усами. В нашем мире я бы посчитала, что передо мной какой-нибудь менеджер среднего звена или частный предприниматель, но никак не полицейский. Серые глаза смотрели на меня не то чтобы дружелюбно, но и без агрессии — скорее спокойно, выжидающе. А как могло быть иначе? Сцена говорила сама за себя: лежащая в пыли с приоткрытым ртом нищая баба и я — с трофеем.

Только я открыла рот, чтобы объясниться, попрошайка зашевелилась и застонала, переключив на себя внимание капрала.

Рассмотрев её, тот прям-таки посветлел лицом:

— О, старая знакомая, фрава Шнулле! — воскликнул Кляйн обрадованно, склонившись над воровкой. — Мы вас ищем… ищем… А вы тут собственной персоной. Что это с ней? — обратился ко мне капрал.

— Прилегла, — коротко отчиталась я.

— Это вы её так?

— Пришлось. Если вы про синяки — то это до меня, она такой уже была.

— Ребёнок?

— Был с ней. Понимаете, она её била, сильно. Малышка явно не её дочь. Да вы и сами видите…

— Вижу, — капрал распрямился и принялся внимательно рассматривать девочку у меня на плече. Та почти никак на него не среагировала, только прижалась ко мне покрепче. — Конечно, это не её ребёнок, — порадовал меня своим здравомыслием капрал Кляйн. — У госпожи Шнулле три сына, такие же отпетые мерзавцы, как она. А это эльфийка.

— Да-да, — закивала я. — Эта гади… фрава попрошайничала на рынке…

— Мне нужно записать ваши показания, — перебил меня капрал.

— Конечно, — согласилась я.

Видимо, придётся топать в местное отделение стражи. А мои ноги… ох. Чувствую, вечером они мне за всё отплатят.

Однако капрал раскрыл кожаную планшетную сумку на боку и достал оттуда тонкую деревянную дощечку, на которой большой скрепкой был закреплён лист пергамента. Также Кляйн вынул из кармана сумки уже привычного мне вида предмет: глиняную блямбу с голубоватым камнем.

Однако форма этого артефакта отличалась от моих поделок. Кляйн держал в руках стилизованное изображение приоткрытых губ — камень как раз располагался между ними. Штука оказалась странной и неуместной для стража. Но Кляйн как само собой разумеющееся закрепил её на дощечке.

— Вы не против использования артефакта записи? — спросил у меня Кляйн. — После окончания процедуры вы сможете проверить протокол на ошибки.

— Хорошо, — кивнула я.

Н-да, сфера применения артефактов в этом мире просто огромна. И очень обидно, что меня пока удерживает в стороне от неё моя неспособность создать что-либо магическое. Это ведь как можно развернуться! И не только изготавливать всем привычные волшебные приблуды, а придумывать что-то своё.

Кляйн уже занёс палец над голубым камнем, но из-за поворота показались… двое, в форме.

Они двигались не спеша. Не то чтобы с ленцой, но и не с той бодрой готовностью, какую, наверное, ожидаешь увидеть у стражей порядка. Скорее с видом людей, которых оторвали от чего-то более важного или, по крайней мере, более приятного. Тот, что шёл впереди, был заметно полноват — с лицом типичного любителя пива и плотных ужинов. Мундир на нём сидел мешковато. Фуражку он держал в руке, открывая взгляду редкие, зализанные набок волосы.