Мой сумасшедший новогодний Роман (СИ). Страница 4

Рома не видит меня. А я в таком шоке, что и звука вымолвить не могу. Таращусь на его абсолютно голое тело, как завороженная. Ну и я солгу, если скажу, что мой взгляд не прикован к одной конкретной части тела. Вернее, к органу. Он внушительных размеров. Очень внушительных.

Рома делает два шага к комоду, берет с него телефон, экран загорается. Рома что-то смотрит, печатает. А я продолжаю смотреть на него. Слава Богу, Самохин теперь ко мне спиной. Но я все еще таращусь на него, не в силах оторвать взгляд. Рассматриваю в полумраке спальни его сильные мышцы спины, подкачанные упругие ягодицы. Он хорошо сложен. Очень хорошо. В зал, наверное, ходит. Рома не спешит одеваться. Он часто ходит голый по своей комнате, когда внизу толпа гостей? Мой взгляд снова прилипает к его заднице. Ничего такая.

— А у тебя тоже классная попка, — отвешиваю ему комплимент.

Глава 4. До стадии принятия

Рома с громким криком подпрыгивает на месте как ужаленный. Смартфон из его рук падает на пол и издает такой пронзительный звук, как будто разбилось стекло.

— Твою мать, блядь, Власова! — хватается за сердце. — Какого хрена ты тут делаешь!?

Рома развернулся ко мне лицом, и я снова вижу его член. Против своей воли опускаю глаза именно на детородный орган.

— Блядь! — Рома будто только сейчас вспомнил, что он голый. Убирает руку от сердца и прикрывает ею пах. — Что тебе надо?

— Я пришла поговорить. Оденься, пожалуйста.

Внезапно от вида голого Самохина я ощущаю внутри странные чувства. Внизу живота постепенно нарастает тепло. Оно проходит по телу вибрациями. Я прекрасно понимаю, что это за ощущения, и они мне не нравятся. Не нравятся по отношению к Самохину.

Демонстративно отворачиваю голову, пока он, матерясь, достает из комода трусы и натягивает на себя. А у самой дыхание участилось, и появилось желание сжать бедра. Ну пипец, приплыли. Я возбудилась от придурка Самохина. И это при живом-то парне!

Мы с Максимом встречаемся год, у нас все хорошо. Он сейчас в Сочи с нашими остальными друзьями, и скоро я отправлюсь к нему. Я не могу испытывать эти ощущения по отношению к придурку Самохину.

— Чего тебе? — зло рявкает.

Возвращаю к Роме лицо. Он оделся и держит в руках свой телефон. Надеюсь, экран не разбился. Ну, если бы разбился, Самохин бы мне уже высказал.

«Оделся» — громко сказано. Рома натянул на себя только спортивные штаны серого цвета. Они сидят на нем слишком низко. Преступно низко. Настолько, что виден треугольник внизу живота, переходящий в пах, который скрывают треники. Футболки нет. И я снова лицезрею его спортивное тело. Я чувствую, как встают мои соски.

Так, все в порядке. Дело не в Самохине. Это просто у меня овуляция. Плюс мы с Максимом давно не были вместе. То мы ругались, то он болел, то потом я болела. А теперь вот он в Сочи улетел.

— На самом деле я по серьезному поводу, — встаю на ноги. Мне кажется неправильным, что Рома стоит, а я сижу на его кровати.

— По какому еще серьезному поводу, Власова? — нетерпеливо спрашивает.

— А ты сам не догадался?

— Тебе не с кем делать проект по английскому? Так у меня уже есть пара.

Я на миг теряюсь. Наши родители занимались групповым сексом, развелись, чтобы жениться друг на друге, а Рома спрашивает, по какому я поводу? Он точно в курсе? Его мама сказала: «Рома нормально отреагировал».

— Кхм, я насчет наших родителей.

Хорошо, что в комнате темно. Фонарь от окна недостаточно освещает помещение, поэтому мое смущение не очень заметно. За последние минут двадцать я отвлеклась от ситуации с родителями, а теперь она снова навалилась на меня, как бетонная плита.

— Не понял. Говори уже быстрее, а. Мне надо идти к гостям.

— Твои родители развелись, верно? — спрашиваю в лоб.

Замечаю в темноте удивление на лице Самохина.

— Да, а откуда ты знаешь? — прищуривается с подозрением.

— Мои родители тоже развелись, и теперь моя мама выходит замуж за твоего папу, а мой папа женится на твоей маме. А еще они чокнутая компашка свингеров. Ты знал об этом?

Рома застывает как статуя. Его наглое симпатичное лицо вытягивается в изумлении. Он открывает рот, порываясь что-то сказать, но тут же захлопывает его. Потом снова открывает. Снова закрывает. Сводит брови на переносице.

— Какого...? — и замолкает.

— А твоя мама мне час назад сказала, что ты нормально отреагировал. Твои родители встречают Новый год у нас дома. И я тоже должна была с ними праздновать, но ушла.

— Блядь! — хватается за голову. — Они это с твоими родителями...?

Рома, наверное, хотел сказать «трахались» или «занимались групповым сексом», но заменил на слово «это».

— Да.

Реакция Ромы — как бальзам на душу. Он не знал. Вернее, не знал, что его родители с моими родителями. Возможно, теперь мы сможем стать с Ромой командой, объединиться, чтобы вставить родителям мозги на место. Кто-то же должен донести до них, что они тронулись умом. Это будем мы с Ромой.

Пока я пребываю в мечтах, Самохин берет себя в руки и перестает удивляться.

— Знаешь, если честно, мне похуй.

Что?

— В смысле, тебе похуй?

— В прямом, — пожимает плечами. — Я не знал, что они с твоими родителями. Хотя мне было известно, что они дружат. Но, знаешь, все равно похуй.

Я аж разеваю рот. Стремительная перемена в поведении Самохина. Минуту назад он сокрушался и хватался за голову, а теперь нацепил на свою физиономию безразличное выражение и стоит со скучающим видом.

— Рома, ты в своем уме!? Мы должны отговорить их! Мы должны вправить им мозги! Да это же полный бред! Это же... Это же... — я не нахожу подходящих слов. — Да они гребанные извращенцы!

Рома с безразличным видом скрещивает руки на груди и приваливается к комоду.

— Мне похуй.

— Ты не знаешь других слов, кроме «мне похуй»!? — взрываюсь криком. Теперь я снова ненавижу Самохина и готова выцарапать ему глаза.

— Слушай, отстань от них. Пусть делают, что хотят. Это их жизнь.

Нет, это совершенно точно чокнутая семейка. Теперь я в этом не сомневаюсь. Родители Самохина загипнотизировали моих родителей. Или что-то подсыпали им в стаканы. Или укусили их. У них все семейство, включая их сыночка, не дружит с головой. Иначе я не могу объяснить безразличие Ромы, еще и эти пафосные словечки, как будто он после сеанса с психологом: «Пусть делают, что хотят», «Это их жизнь» и бла-бла-бла.

— Рома, у тебя с головой все хорошо?

Только что умерла моя последняя надежда. Я так надеялась, что Рома согласится вразумить наших родителей.

— Власова, у меня с головой все в порядке. А вот у тебя не очень. Я тебе этот салат оливье еще припомню. А теперь шуруй вниз и убирайся с моей вечеринки.

Ах вот как он заговорил!

— Ты первый начал! Зачем ты оскорбляешь меня прилюдно?

— Как я тебя оскорбляю?

— Классная попка с английского.

— Вообще-то это комплимент!

Последнее заявление Самохина обезоруживает меня. Комплимент?

— Это не комплимент, а издевательство и унижение, — шиплю и делаю грозный шаг к Самохину.

— Я тебе на голову салаты не переворачивал. Короче, Власова, я сочувствую твоей трагедии по поводу родителей. Однажды ты дойдешь до стадии принятия. А сейчас, пожалуйста, вали нахрен и не порти мне праздник своим присутствием.

У меня внутри все опускается. Рома выгоняет меня? За то, что я вывалила ему на голову салат? Или из-за наших родителей?

— Мне некуда пойти, я ушла из дома, — растерянно бормочу.

Слезы колют глаза. Я надеялась встретить Новый год тут, а потом поехать в аэропорт. Неизвестно, когда будет ближайший вылет в Сочи по нормальной цене. Как назло, на карте денег не очень много. А просить родителей докинуть не буду.

— В смысле ушла из дома!?

— Ну, не навсегда ушла. А только до конца праздников. Мне надо где-то провести новогоднюю ночь, а потом я уеду в другой город. Просто родители вывалили на меня это все, а потом к нам пришли твои родители... В общем, я высказала им все, что я о них думаю, показала им в лицо фак, собралась и ушла.