В угасающих сумерках (ЛП). Страница 6

У книжного магазина стояла табличка о предстоящей встрече книжного клуба. Несколько сувенирных лавок рекламировали футбольный матч в честь возвращения выпускников. А пекарня сообщала, что их пирог с шоколадом и зефиром снова в продаже.

— После работы надо зайти в пекарню, — сказала я.

Брей нахмурилась из-за резкой смены темы.

— В пекарню?

— У них снова есть пирог с шоколадом и зефиром. Я бы съела.

Она поджала губы, и на лице проступило неодобрение.

— Может быть.

В какой-то момент Брей превратилась из лучшей подруги в мамочку, а я до чертиков скучала по своей прежней подруге. Летом мы вместе работали в баре с кухней в Род-Айленде и отлично проводили время. Не была уверена, что смогу сказать то же самое о работе с ней в The Boot. Но попробовать стоило.

— Или можем взять молочные коктейли с бойзеновой ягодой в «Гроув Гриддл».

В моем голосе прозвучало отчаяние. И дело было совсем не в желании заглянуть в городскую закусочную. Я скучала по своей сообщнице.

Брей что-то неопределенно промычала и свернула на парковку за The Boot. Само здание выглядело потрясающе. Оно было построено из старого дерева, настолько темного, что казалось почти черным. На его фоне особенно ярко выделялись цветы, высаженные в старых поилках. А распашные двери придавали заведению вид самого настоящего салуна.

Брей припарковалась на свободном месте, но двигатель не заглушила. Я напряглась, когда она повернулась ко мне. Она протянула руку, словно собиралась положить ладонь мне на предплечье, и у меня перехватило дыхание. Я не понимала, хочу ли ее прикосновения или до смерти его боюсь. Но это не имело значения. Едва протянув руку, она тут же отдернула ее.

Это ранило.

Даже понимая, почему она отступила, я все равно словно получила ножом под ребра. Декс случайно проговорился, что в больнице я истошно закричала, когда Брей попыталась меня обнять. И не переставала, пока мне не ввели успокоительное.

Я ничего не помнила. Ни единого проблеска. Воспоминания о том времени были отрывочными. Я не понимала, что было правдой, а что — плодом воображения. Как и во время плена.

Теперь ко мне никто не прикасался.

Это лишь увеличивало срок, прошедший с тех пор, как я в последний раз ощущала физическое проявление доброты. Похлопывание по спине. Пальцы, переплетенные с моими. Объятие.

Я скучала по этому.

И все же слишком боялась попросить. А вдруг снова сорвусь? Это серьезно подорвало бы мою версию о том, что со мной все в порядке и возвращаться к психотерапии не нужно.

— Нова?

Я вздрогнула на сиденье.

— Извини. Опять улетела в космос.

Брей нахмурилась. Готова была поклясться, что за четыре месяца после моего возвращения она хмурилась чаще, чем за всю предыдущую жизнь.

— Ты точно к этому готова?

Сомнение на ее лице ранило не меньше, чем отдернутая рука. Но я встретила его улыбкой.

— А почему нет?

Брей лишь молча смотрела на меня.

И этот пустой взгляд тоже причинял боль. Еще одно доказательство расстояния между нами.

Я распахнула дверь внедорожника и вышла на солнце. Для конца сентября было еще довольно тепло, но в воздухе уже чувствовалась легкая прохлада, которой не было даже неделю назад.

— Пойдем. Чаевые сами себя не заработают.

Брей поспешно вышла из машины.

— Ты же знаешь, я могу тебя обеспечивать.

Меня разозлило раздражение, вспыхнувшее глубоко внутри. Брей не могла меня обеспечивать. А вот Декс мог. И почему-то от этого становилось только хуже. Человек, который едва меня знал, оплачивал мои расходы. Деньги из жалости.

Добавить к ним работу из жалости, которую мне дал его старший брат Уайлдер, и выходило, что я по гроб жизни обязана братьям Арчер. Пусть у этой семьи и была определенная репутация в городе, все они отличались безграничной щедростью. Но один был щедрее остальных. Тот, кто подарил мне надежду, когда моя окончательно исчезла.

Я повернулась к лучшей подруге, изо всех сил пытаясь заставить ее понять.

— Я хочу работать. Я готова. И если мне придется еще хоть день просидеть в том доме без дела, я сойду с ума.

— Ты не сидишь дома. Ты исчезаешь и никому не говоришь, куда уходишь.

В словах Брей прозвучала резкость, которой не было с моего возвращения. Но я ее понимала. Мои исчезновения наверняка бередили старые раны. Однако иногда мне просто нужно было дышать. А в домике я не могла, потому что меня окружали люди, постоянно гадавшие, все ли со мной хорошо.

Она взяла себя в руки.

— Извини. Я…

— Не извиняйся, — быстро перебила я. — Я понимаю.

Но я не пообещала больше так не делать. Потому что знала: сделаю. Сейчас только это и не давало мне развалиться на части. Вместо ответа я направилась к задней двери с табличкой «Только для персонала».

На ходу я потянула рукава блузки вниз, проверяя, скрывают ли они запястья, покрытые шрамами. Следами, оставленными кандалами. По крайней мере, так сказал врач.

Они кольцами опоясывали мои запястья и щиколотки, свидетельствуя о том, что со мной произошло. Доказывая, что это был не кошмар. Но они давали людям еще один повод гадать, все ли со мной хорошо. Поэтому я прятала их как могла.

Я обхватила пальцами дверную ручку и сильно потянула. От усилия напряглись бицепсы, но дверь поддалась. Я вошла внутрь и придержала ее для Брей. Теперь ее лицо превратилось в тщательно выверенную маску, но я постаралась не обращать внимания. Вместо этого последовала за ней по тускло освещенному коридору. Мы миновали склад, кабинет и две уборные, а затем вошли в основной зал.

Я не знала, участвовал ли Уайлдер в оформлении или заведение досталось ему уже таким. Но если интерьер создавал он, то у него определенно был талант. Вдоль трех стен просторного зала располагались кабинки, а в центре стояли столы. Все было сделано из темного теплого дерева, похожего на то, которым отделали здание снаружи.

Две стены украшали местные вывески и плакаты, большинство в старинном стиле. Еще одну целиком покрывали автомобильные номера со всей страны. Я заметила даже номер с Гавайев. И наконец, барная стойка. При одном взгляде на нее хотелось остановиться. Настоящее произведение столярного искусства, которое выглядело еще эффектнее благодаря рядам красивых бутылок на полках за ней.

Из динамиков в почти пустой зал лилась смесь кантри и рока. Такая музыка вполне подходила посетителям, которых я ожидала здесь увидеть. Я оказалась внутри впервые, поэтому не могла знать наверняка. Но она соответствовала местным жителям, с которыми я понемногу знакомилась.

— Нова, — поприветствовал меня низкий голос.

Я обернулась и увидела, как через зал к нам направляется старший из братьев Арчер.

Уайлдер не слишком соответствовал своему имени. В нем ощущались спокойствие и надежность. Застенчивым он точно не был, но не говорил, если не считал свои слова действительно важными.

Однако это не значило, что он ничего не замечал. За десятки семейных ужинов, вечеров с фильмами и других встреч я поняла: мозг Уайлдера работает быстрее, чем у остальных. Он замечал связи, которые многие из нас упускали. Мог сидеть за столом молча, а потом внезапно отпустить такую меткую шутку, что становилось ясно: он следил за всем разговором.

Я улыбнулась, когда он подошел.

— Привет. Спасибо, что взял меня на работу.

— Необязательно постоянно меня благодарить, — проворчал он, проводя рукой по растрепанным темным волосам.

Мои губы дрогнули.

— Мне нравится благодарить людей за хорошие поступки.

— Мне нужна была еще одна официантка, — возразил Уайлдер.

— И все же было мило с твоей стороны позволить мне ею стать, — парировала я.

— Да-да, — пробормотал он.

Я приподняла бровь.

— Не любишь благодарности?

Кто-то хлопнул Уайлдера по плечу, и рядом с ним появился мужчина лет тридцати пяти.

— Ненавидит благодарности и любую похвалу. Но я все равно его поблагодарю.

Мужчина повернулся к Уайлдеру.